Дни проходили за днями, и судовые запасы стремительно заканчивались. От Алексея Петровича Хархалупа, старшего механика, добиться точных ответов я не мог:
— Петрович, надо уходить на аварийный ДГ. Горючки-то сколько осталось?
— Для аварийного нужно легкое дизельное, у нас его на 36 часов, на том, которое мы в больших ДГ используем, он работать не может.
— Что же делать?
— Не знаю.
— Точно не может?
— Да, не может.
Иду к Мухаммеду:
— Мухаммед, на следующей неделе дизельное топливо закончится. Нужно подвезти.
— Зачем? У вас тысяча тонн топлива.
— Это для главных двигателей. Для дизель-генераторов не годится.
— На японском «рыбаке» дизель-генератор работал почти год и никаких проблем.
— Наши могут работать только на легком дизельном — такая конструкция.
— Я тебя расстреляю…
— И появится легкое дизтопливо, да?- язвительно парирую я. Эти обещания расстрела я слышу чуть ли не каждый день, привык.
— А как же в море работаете без топлива для ДГ?
— Берем на переход от порта до порта. У нас его было тридцать тонн. Два месяца у вас «загораем», почти все сожгли. На следующей неделе все: ни света, ни воды из крана не будет.
— Ноу проблем, — говорит Мухаммед и продолжает спокойно жевать «черемуху».
На следующий день около пяти вечера большой дизель-генератор действительно тухнет.
Запускаем аварийный ДГ, но освещение на палубу не подается. Не предусмотрено схемой.
— Освещение на палубу и в трюме должно быть, — говорит командир пиратов.
Перевожу старшему механику:
— Петрович, освещение на палубу нужно дать на ночь.
— Это невозможно. Питание только на аварийные потребители и навигационные приборы.
— Мухаммед, старший механик говорит, что это невозможно. Освещение будет только в коридоры и на мостик, где лампы окрашены в красный цвет.
— Если через 10 минут на палубу не будет освещения, твоего механика и электромеханика я расстреляю… И тебя тоже.
Опять «расстреляю»! Черт, да когда же это все закончится? Где эти хозяева, когда договорятся с «обезьянами» о выкупе?
Через полчаса в контакторе щита аварийного дизеля торчала швабра, замыкающая нужные цепи, а на верхнюю палубу было подано освещение. Электромеханик Евгений Степанович Григорьев — «негражданин» Латвии, или НЕГР по-нашему, сидел молча, руки у него подрагивали. Молодец, нашел решение проблемы, спас наши неповинные души.
* * *
Наконец пришло долгожданное сообщение: судовладелец начал активные переговоры, сумма выкупа установлена, идет обсуждение деталей. Со дня на день мы будем свободны.
Команда воспряла духом. Пираты оживились, заулыбались, разрешили команде выходить из душного кубрика на палубу.
Мы оборудовали на корме сухогруза печку на твердом топливе (дизельное топливо закончилось, и камбуз «умер»). Сидели вокруг печки вперемешку с пиратами: мы готовили еду себе, а они пекли свои лепешки. «Обезьянки» в ожидании куша разоткровенничались: мы на моряков не обижаемся, жизнь тяжелая, деньги нужны, семью, детей кормить надо, работы нет. Мы вернем вам все, что забрали — мобильники, ценности, деньги. Получим выкуп и все вам возместим…
Честно говоря, хотелось в это верить.
Со мной связались спецслужбы Украины, объяснили форму передачи пиратам денег. К кораблю подлетит небольшой самолет, вся команда должна быть выстроена на палубе. Самолет сделает круг, и спецпредставитель сосчитает, все ли члены команды присутствуют. На втором круге будет сброшен на парашюте мешок с деньгами.
Из-за сложных погодных условий самолет уже на первом круге сбросил деньги и улетел. Пираты рванули на своих лодках в море, выловили ценный груз, притащили его на палубу, и началось…
С берега приплыли еще человек 60, таких же черномазых и беззубых, одетых в лохмотья. Похоже, вся деревня собралась на нашем корабле. Галдят, толкаются, что-то доказывают друг другу. Начали проверять, не фальшивые ли доллары. Но за несколько часов не обнаружили ни одной фальшивой купюры, отбросили детектор в сторону. Стали считать, всю ли сумму выкупа им отдали. Потом начали делить деньги. Больше суток стоял галдеж на судне. Только на вторую ночь пираты начали покидать корабль. В общей сложности их собралось на палубе около ста человек, а на берег переправлялись одной лодкой человек по десять. Все шло очень медленно и неприятно. О какой там компенсации или возврате мобильников и ценностей говорить? Никто даже не попрощался — вмиг стали чужаками, которым до нас нет никакого дела.
Последняя группа что-то очень долго усаживалась на лодку. Подбежал один из членов команды и сообщил:
— Капитан, похоже, они наши РПГ грузят.
Я тут же связался с американским кораблем, с капитаном которого мы за время нашего плена подружились:
— Роберт, похоже, последняя лодка с оружием уходит.
— О`кей, Виктор, проверим.
С американца тут же поднялся вертолет и устремился за лодкой. Вокруг стояла полная темнота. Где-то в районе берега вдруг ее нарушили две яркие вспышки. И тишина. Вертолет вернулся на место.
— Роберт, вы их утопили? — спрашиваю у американца.
— Нет, только проверили, все о`кей.
В кромешной темноте, с вертолета? По сей день я сомневаюсь, что они «проверили». Скорее всего, шарахнули залп, и о`кей.
…Ритмично гудят двигатели, под ногами подрагивает палуба, веет свежий ветер. Мы вновь в море, следуем свои курсом. Команда драит палубу. Жизнь входит в свою колею.
Пойду ли я после всего пережитого опять в рейс?
Конечно, пойду.
Мореходы — это особая порода людей, нам на берегу тесно.
Литературная обработка О. ТЮРИНА
13 августа 2009 № 93 (10916)