Приозерская военно-патриотическая поисковая группа (ВППГ) «Ладога» берёт своё начало с 23 августа 1987 года. Тогда её основатель Александр Удалов служил в воисковой части 99795. Имея достаточный опыт поисковой работы, он предложил командиру части контр-адмиралу Ростиславу Оленину создать поисковую группу, чтобы в нашем районе на местах боёв советско-финляндской и Великой Отечественной войн отыскивать павших воинов и предавать их останки земле. Многолетний руководитель ВППГ «Ладога» Александр Анатольевич поделился воспоминаниями об экспедициях с корреспондентом газеты «Красная звезда». Наши поисковики поставили перед собой задачи: находить солдат, погибших в двух войнах, по возможности устанавливать родственников, чтобы они знали, где находятся их деды и отцы и, соответственно, перезахоронить их.
Каждую весну и осень на неделю-другую ВППГ «Ладога» неоднократно выезжала на места страшных боёв и минные поля, где до сих пор покоятся остатки снарядов и мин, касок и боевых орудий.
— Почему мы трудимся именно осенью и весной? А потому, что условия поиска становятся легче, — объясняет Александр Удалов. — Снег сошёл или, наоборот, ещё не лёг, травы ещё нет, старая легла. Поле — как чистый лист, где всё далеко видно. Да, трудно, холодно и сыро, но всё считывается, как следы на белом снегу.
Особенно активно группа работала в 1989 году на месте форсирования реки Вуоксы 142-й стрелковой дивизией в 1944 году. Там нашли останки около 300 наших солдат, навсегда оставшихся на месте сражений. На минных полях «Ладога» работала несколько лет.
— Я не считаю, сколько бойцов нахожу — в этом нет необходимости, — признаётся Александр Анатольевич. — Я всегда говорю: если мы тщательно ищем, но мало находим, то это замечательно. Значит, люди в живых остались. Нечем гордиться, когда находишь «вагон» косточек. Это, наоборот, грустно, жалко и обидно, сколько человек погибло и уже никогда не вернётся назад. Если навскидку, то на одних только минных полях мы нашли свыше трёхсот человек. В Любани, в Тосненском районе, бывало, находили по сто с лишним человек за раз. Их всех мы захоронили в деревне Коркино. Но обычно мы находим по два-три человека за экспедицию. Иногда территория большая, иногда природа очень хорошо прячет следы…
А вот найти родственников погибших солдат — настоящее испытание. Установить кровные связи получается в очень редких случаях.
— Так сложилось, что в нашей армии была не очень здорово налажена идентификация военнослужащих, — рассказывает Александр Удалов. — Во вражьей она была более-менее правильно организована. Имелись так называемые жетоны — смертельные медальоны. У наших солдат жетоны были бумажные, а у немцев — металлические. Состояли они из двух половинок. То есть, если солдат погиб и похоронная команда его нашла, она одну половинку отламывает, а вторая остаётся при самом бойце. Пройдёт определённое количество времени, и даже если не найдётся тело солдата, найдётся его жетон, который не испортился. На нём можно посмотреть все номера и необходимые данные. У нас в этом плане было хуже, потому что носитель был из бумаги. К тому же военнослужащие заполняли его сами, и кто-то этим занимался, а кто-то нет. Чаще всего не заполняли, а иногда и жетон выдать бойцу было некогда, потому что призывали очень быстро. Особенно в 1941-1942 годах, когда была такая масштабная мобилизация, что важную роль медальоны не играли. И потом, опять же, они
негерметичные: со временем намокают и разрушаются. И вроде бы они есть, а прочитать невозможно. Статистика примерно такая: на 100 человек находится один медальон.
Я могу вспомнить бойца с фамилией Игрушкин. Найден он был в посёлке Куликово, за Кузнечным, на берегу озера. Как его зовут, я уже и не помню, помню только, откуда он призывался. Это Новый Петергоф, улица Аврова, дом не то 36, не то 38. Его медальон хорошо прочитался. Сейчас Игрушкин перезахоронен у нас на кладбище.
Жандаев, Базаров, Юрлов… Сколько бойцов осталось на минных полях! Их личности удалось установить лишь потому, что члены поисковой группы знали, что за дивизия воевала в этих местах.
— Иногда находишь кружку, ложку, котелок, и все они подписаны одной фамилией, — говорит Александр Анатольевич. — Так, например, мы нашли сержанта-артиллериста Давченко Фёдора Егоровича. Командира противотанкового орудия нашли — идентифицировали по медали «За отвагу» номер 122-64-64. Сейчас она хранится в местном музее. Кстати, в интернете можно найти объединённую «Книгу памяти», там есть информация и о тех бойцах, личность которых у нас получилось установить.
Родственники бойцов, которых мы находим, реагируют по-разному. Был такой лейтенант Соловей, командир танка. Когда его родные узнали, что мы нашли останки, они тут же приехали: кто из Подмосковья, кто аж из Казахстана. А бывает и такое, что в ответ на наше сообщение о том, что боец найден, люди отвечают: «Мы его не знаем, не помним. Делайте с ним, что хотите». Редкая, но очень печальная история.
В последний раз мне пришло письмо от женщины, которая искала своего погибшего в войну отца, но ошиблась по координатам. Решила, что он пал в бою где-то у озера Гусиного в Приозерском районе, но удалось выяснить — наших в тех местах в 1939-1940 годах не было. Оказалось, что погиб он на Выборгском направлении. В архивах информация о нём есть.
Далеко не все найденные вещи, даже фамильные, поддаются восстановлению.
— Если вещь была найдена при погибшем бойце, то это святая святых, принадлежащая только ему самому. Что касается других артефактов, то гораздо интереснее, когда они остаются такими, какие есть, с так называемой «пылью времён». Что у него было, то ему принадлежит. А если что-то находится вне бойца, то мы чаще всего отдаём это музею-крепости «Корела».
Что-то хранится в нашем небольшом музейчике, который я называю «складом ненужных вещей». У нас сейчас некоторые сложности с помещениями. Своей выставочной площадки, к сожалению, нет. Мы храним то, что осталось, в так называемом «здании» у прокуратуры, но его сегодня-завтра снести хотят. А технику мы храним на ул. Калинина, д. 51. Там нам выделил помещение Владимир Поздяков. Вот мы его обживаем потихоньку, там всяко лучше, чем когда мы держали технику на улице. Её портили, ломали, грабили. Сейчас хоть такого нет.
Каждый год на День Победы «Ладога» собирается, заводит технику и едет к тем местам Приозерского района, где когда-то находила останки бойцов.
— Нынешним 9 Мая мы прицепили кухню, поехали в Севастьяново, каши наварили, с народом пообщались, — с улыбкой вспоминает Александр Анатольевич. — Под посёлком нашими силами был установлен небольшой памятник 24 бойцам, погибшим неподалеку. Следующей остановкой стало Мельниково…
В конце 90-х группа начала проводить реконструкции боёв на реке Бурной. Кроме того, поисковикам не раз приходилось принимать участие в съёмках фильмов о войне — «Ленинград», «Полумгла», «Бункер», «Андерсен. Жизнь без любви», «Смерш. Легенда для предателя», «Сталинград» и многих других. Сам Александр Удалов даже обучал актёров ездить на военном мотоцикле. При этом актёры использовали их технику. Самым впечатляющим объектом, пожалуй, был переоборудованный под немецкий танк тягач…
Анастасия ШАБУНЕВИЧ
Фотогалерея:
Александр Удалов принимает участие в военно-исторической реконструкции на 9 Мая, посёлок Сапёрное.
Военно-историческая реконструкция на аэродроме г. Приозерска в честь 9 Мая, 2009 г. Участники поисковой группы «Ладога» (слева направо) — Владимир Бабак, Борис Соколов, Александр Торочков, Александр Зоренко, Сергей Садков, Иван Черноусов, Анатолий Китовский, Андрей Силкович. Владимир Бабак (младший) и Владимир Шиц (сидят).
Выставка военной техники в День Победы возле приозерской кирхи: жители Приозерска «знакомятся» с военным мотоциклом.
Выставка военной техники в День Победы возле приозерской кирхи: экспозиция пушек.
Фото предоставлены А. УДАЛОВЫМ