№ 87 (12243) от 27 ноября 2019 года
Опасное прекраснодушие
Выставки в музее-крепости “Корела”
Без преувеличения можно сказать, что все жители нашего города и района знают о том, что Кексгольмская крепость в определённый период использовалась в качестве политической тюрьмы. Многие посетители музея-крепости “Корела” уносят в памяти впечатления о мрачных казематах, которые они увидели во время экскурсии. Хочется отметить, что людям очень нравятся рассказы о страданиях себе подобных.
Вероятно, этим и объясняется обширная криминальная хроника, наводнившая в наши дни все источники информации.
К сожалению, так сложилось, что в результате обновления музейной экспозиции, страница, отображавшая период политической тюрьмы в истории крепости, была убрана. Предполагалось представить её в нижнем и верхнем ярусах Круглой башни, но не получилось. Основной причиной, как вы догадываетесь, является отсутствие финансирования. Хотя идея музеефицирования Круглой башни существует давно.
Отдел фондов музея, желая восполнить этот пробел, ежеквартально предлагает вниманию посетителей небольшую выставку, посвящённую узникам Кексгольмской крепости. Интересующиеся читатели уже знают об этом. В настоящий момент можно увидеть выставку о кружке братьев Критских. Именно под таким названием это тайное общество вошло в историю.
После восстания декабристов выяснилось, что у них были сочувствующие. В фондах нашего музея хранятся страницы, посвящённые неудачливым заговорщикам. Это ксерокопии из книги, которую издал работавший в Лейпциге польский издатель Эразм Лукаш Каспрович (1837-1922) в 1880 году. Название её: “Материалы для истории царствования императора Николая Павловича”. На десяти страницах уменьшенного формата поместилось изложение о кружке братьев Критских.
Отметим, что Каспрович работал в издательстве “Брокгауз”, а в своём издательстве выпускал польские и русские книги, по тем или иным причинам, чаще всего политическим, рискованные и неудобные для выпуска в “Брокгаузе”. Многие русские издания выпускались в сотрудничестве с Александром Герценом.
Но вот что читаем в главе “Братья Критские и их товарищи в Москве” из сборника упомянутых “Материалов”:
“11 августа 1827 года на главную гауптвахту в Кремле пришёл некто Николай Лушников, сын симбирского помещика, приехавший в 1826 году для поступления в Московский университет, но почему-то туда не принятый. Спросив часового о караульных офицерах (штабс-капитане Боцане и прапорщике Ковалевском), с которыми был знаком, он вошёл к ним и в откровенной беседе начал говорить об образе правления в России, сказал, что скоро конституция возьмёт верх, бранил Николая и упомянул, что у него с друзьями составлено тайное общество для истребления императорской фамилии, что у них хранится кинжал, изготовленный в 1826 году, наконец объявил, что 23 августа общество намерено распустить несколько тысяч афиш для возмущения народа и издать прокламации для возбуждения в нём ненависти к монархическому правлению, при этом он указал на Критских”.
Офицеры вечером того же дня донесли об этом своему полковому командиру, тот сообщил далее, и уже на другой день фельдъегерь мчался в Петербург с соответствующим донесением государю императору. С 14 на 15 августа в четыре часа ночи по распоряжению московского военного генерал-губернатора были взяты: Лушников, 18 лет, служивший 12-м классом в 7-м департаменте Сената; Пётр Критский, 21 год; и братья его – студенты Московского университета – Василий, 17 лет, и Михаил, 18 лет. Для разбора дела была составлена следственная комиссия, открывшая свои заседания 20 августа. После первого допроса были взяты ещё несколько человек. Всего по этому делу проходило 19 участников кружка.
Комиссия из расспросов выяснила, что малый круг соумышленников не принадлежал ни к какому тайному обществу, что они только старались увеличивать число товарищей, сближаясь с разными лицами, выдавали себя за членов тайного общества и желали конституционного правления.
Совершенно замечательны показания Николая Лушникова, сообщившего, что, прибыв из Симбирской губернии в Москву, он был весьма огорчён неуспешностью поступления в университет, скучал и искал знакомства по сердцу, которое и нашёл в братьях Критских. В январе 1827 года, в страстную пятницу Лушников пошёл на Москву-реку смотреть лёд и там встретился с Василием Критским. Они разговорились о всеобщем употреблении иностранного языка и обычаев в России и сожалели, что русские чуждаются своего отечественного. Так состоялось их первое знакомство.
После нескольких встреч с братьями Критскими они ему открыли своё желание видеть в России конституционное правление и говорили, что для этого можно пожертвовать жизнью. Лушников с горячностью объявил себя их единомышленником.
Всего по делу проходило 19 человек. Следствие шло до 21 декабря 1827 года. Шестеро сообщников, которые были признаны стоявшими во главе общества, подлежали заключению в крепость, пятеро высланы в провинцию с определением на службу, остальные восемь человек прощены.
Лушникова и Петра Критского отправили в Свартгольмскую крепость. Через два с половиной месяца их этапировали в Кексгольм. 24 апреля 1828 года Лушников и П. Критский были переведены в Выборг. Примерно через год их отправили в Нейшлот (ныне Савонлинна).
За Лушникова усиленно хлопотал отец. В конце концов, его хлопоты увенчались успехом, в марте 1841 года Лушникову дали чин коллежского регистратора (низший 14-й класс Табели о рангах) и определили его в канцелярию генерал-губернатора родной губернии. Когда в марте 1847 года он получил по болезни отставку, за ним был учреждён полицейский надзор и воспрещён выезд за пределы губернии. Только амнистия 1856 года сняла эти ограничения.
Другой кексгольмский узник Пётр Критский, пройдя казематы четырёх финляндских крепостей, в апреле 1834 года был переведён в Свеаборгскую (Свеаборгская крепость – ныне Савонлинна) арестантскую роту. В сентябре 1839 года он был произведён в унтер-офицеры. Только в июле 1955 года было получено разрешение поселиться ему в Москве.
Его младший брат Василий скончался “от изнурительной лихорадки” в Шлиссельбурге ещё в 1831 году. Михаил Критский погиб в сражении с лезгинами в середине 1830-х годов.
Герои-понтонёры
Тем, кто знаком с событиями советско-финляндской войны, хорошо известно, какую роль в боевых действиях сыграли военнослужащие инженерных войск, которые обеспечивали оборудование мостовых переходов и паромных переправ через водные рубежи Карельского перешейка, где у противника, как правило, устанавливались огневые точки.
В понтонёры, наводивших переправы, набирали крепких парней, ведь понтоны весили килограммов 70.
7-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой батальон был сформирован осенью 1939 года на базе 6-го батальона на станции Понтонная Кировской железной дороги.
Личный состав батальона в основном был из военнообязанных, призванных из запаса: из Ленинграда, Вологодской области и Карельской АССР.
Но это не снижало его боевой готовности, так как это были люди высоких моральных и боевых качеств, с большим чувством советского патриотизма. Техникой и другими видами обеспечения батальон был полностью хорошо укомплектован.
Командиром 7-го отдельного понтонно-мостового батальона был старший лейтенант Виктор Яковлевич Григорьев (1909-1976). Родился он в Петербурге, в Красную армию был призван в 1931 году. Это был грамотный, культурный, требовательный, волевой командир и большой души человек.
30 ноября 1939 года батальон по боевой тревоге прибыл на Карельский перешеек для участия в боевых операциях с белофиннами.
6 декабря 1939 года получил первое боевое крещение на реке Тайпалеенйоки (ныне река Бурная), обеспечивая переправу стрелковых подразделений с приданной техникой на сильно укреплённый левый берег реки, насыщенной стрелковыми и артиллерийскими дотами и полевыми войсками противника.
Батальон под командованием Виктора Григорьева с честью выполнял задачи по наведению переправ через водные преграды. Попытки врага помешать переправе разбивались о железную стойкость понтонёров. Бесстрашный, волевой командир не раз личным примером, храбростью и мужеством воодушевлял личный состав батальона на выполнение боевых задач. Упорно работал над тем, чтобы поднять боевую выучку воинов, повысить воинскую дисциплину.
Когда наводили мост, Григорьев контролировал сборку паромов и доставку их в линию моста. Находился всё время на своём месте, мобилизовывал силы на досрочное выполнение. И так случалось, что сборка и подача заканчивались ранее срока на несколько часов. Часто работы производились под непрерывным вражеским огнём.
В дальнейшем батальон разместился на территории Бессарабии в городе Сороки на реке Днестре, где и был переформирован в 7-й отдельный моторизованный понтонно-мостовой полк.
С началом Великой Отечественной войны из полка выделились три отдельных моторизованных понтонно-мостовых батальона: 7-й, 37-й, 35-й, командирами которых были: 7-го – Сергей Иванович Голукович, 37-го – Виктор Яковлевич Григорьев и 35-го – Номинас. Участвовали в боевых операциях на южных фронтах.
В 1942 году Виктор Яковлевич Григорьев получил тяжёлое ранение в голову, у него был повреждён левый глаз. После излечения вернулся на фронт. 12 июня 1944 года был награждён полководческим орденом Богдана Хмельницкого 2-й степени.
Демобилизовался из армии в чине полковника. Жил в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург).
Памятник, который замечают
Знаменательные даты
15 лет тому назад, в сентябре 2004 года, у стен крепости Корелы появился памятный знак с цитатой из летописи, сообщающей о том, что “в городе Кореле умер князь Рюрик во время войны, там же и похоронен”.
Конечно, чаще всего мы сталкиваемся с такими посетителями, которые непременно хотят, чтобы им указали точное место захоронения легендарного князя, а иначе отказываются верить. Но ведь есть в нашей жизни и нематериальные вещи.
Мы живём в такое время, когда человек всё чаще и чаще обращается к интернету, общается с миром через интернет. Иногда здесь можно встретить записи человека думающего, знающего нашу историю. С одним из таких интернет-пользователей встретились недавно на просторах сети. Он побывал в Приозерске проездом, возвращаясь в Петербург из Сортавалы из поездки вокруг Ладожского озера. Отмечу, такое часто случается с посетителями нашего музея: едут по шоссе, увидят крепость и зайдут.
К сожалению, протоиерей Геннадий Беловолов, именно он оказался у стен крепости Корелы летним вечером 2011 года, в музей не смог попасть, так как было позднее время, но и то, что он написал об окружающих крепость предметах, наполняет сердце чувством благодарности.
Отец Геннадий путешествовал вместе с сыном. И самое сильное впечатление у сына осталось именно от Приозерска. Здесь он увидел настоящие танки. Отец Геннадий увидел интересный образ в том, что танки стоят по соседству с крепостью. По его мнению, танк – это современная крепость на колёсах.
Пожалуй, те, кто устанавливал в своё время советский танк ИС-3 (“Иосиф Сталин-3”) у стен крепости Корелы, вряд ли думали о том, что им удалось создать такой притягательный образ. Но надо признать, что “танки”, назовём их условно так, хотя танк там только один, рядом с ним стоит самоходная установка, внешне мало чем отличимая от танка, поэтому и говорят все, предположим, назначая встречу, мол, встретимся у танков, или остановимся у танков. Так вот, “танки” вызывают у всех неподдельный интерес. И проезжие туристы, выходя из машины, прежде всего, устремляются именно к ним.
Осмотрев со всех сторон эти две твердыни, туристы неспешным шагом идут дальше и видят памятный знак князю Рюрику. Вероятно, разные чувства возникают у наших соотечественников. Процитируем отца Геннадия: “Но настоящим открытием стал памятный камень князя Рюрика. Никогда не задумывался, где умер князь Рюрик? Вся биография князя сводится к факту призвания варягов. Его точное происхождение до сих пор является предметом научных споров. Но очевидно, что он умер в Русской земле, в которой положил начало государственности. Каково же было моё удивление, когда на камне у стен древней крепости я прочёл высеченные слова: “В 879 году умре Рюрикъ въ Кореле въ воине, тамо положен бысть в городе Кореле””.
Вернувшись домой, отец Геннадий освежил в памяти страницы истории Русского государства и выяснил, что факт о кончине Рюрика в Кореле упоминается в трудах таких историков, как Новиков, Карамзин, Бестужев-Рюмин.
“Ничего невероятного в этом факте нет. То, что летопись может показаться поздней, не может быть аргументом против, нужно помнить, что большинство летописей сохранились в списках 16-17 веков. Один из главных доводов в пользу “корельской версии” состоит в том, что других альтернативных вариантов места кончины древнего Рюрика нет. Никто больше не претендует на честь быть местом упокоения основателя нашего государства. Так что этот памятный камень в Приозерске можно считать и надгробной плитой князя Рюрика. Нужно отдать должное краеведам и историкам, что они вспомнили об этом факте и добились установки мемориального камня. Этот факт заставляет совершенно иначе взглянуть на значение этой крепости и этого места в судьбах нашего Отечества. Безусловно, о Кореле-Кексгольме-Приозерске должны знать все, кто любит свою историю. И, конечно, бывать здесь”.
Такие слова вселяют надежду, что не напрасны труды музейных сотрудников, по крупицам собиравших исторические сведения о старинном русском поселении на Карельском перешейке.
И ещё несколько слов из рассуждений отца Геннадия Беловолова, он пишет, что у него возникла мысль, “которая никогда раньше не приходила в голову, о том, что Ладога является колыбелью нашей государственности. Здесь был призван Рюрик, здесь на берегу Ладоги он нашёл вечный покой. Здесь сражался Александр Невский, здесь Пётр Первый основал столицу величайшей в истории человечества империи. Так что из Ладоги вытекает не только река Нева, но и река нашей русской истории”.
“В буднях великих строек…”
60 лет тому назад, в 1959 году, из Приозерска энтузиасты отправлялись на целину. Была такая страница в истории нашего государства, когда молодые люди, охваченные единым порывом, ехали на освоение целинных земель. Страна жила трудно по объективным причинам.
Но общество наше тогда не было потребительским, мечты у юношества были возвышенные.
В сентябре 1953 года Пленум Центрального Комитета КПСС принял постановление “О мерах дальнейшего развития сельского хозяйства СССР”. Необходимо было в кратчайший срок обеспечить население продовольственными продуктами, а лёгкую пищевую промышленность – сырьём.
В феврале-марте следующего года был проведён ещё один Пленум ЦК КПСС, который предложил практическое решение поставленного вопроса.
Предполагалось распахать и ввести в оборот не менее 13 миллионов гектаров новых земель. Важное место в осуществлении этого крупнейшего мероприятия отводилось Казахстану. Здесь планировали поднять более шести миллионов гектаров, то есть почти половину того, что намечалось в стране. Около двух с половиной миллионов гектаров падало на Акмолинскую область. Так был дан старт освоению целинных и залежных земель.
Инициативу взяли в свои руки комсомольцы. Был брошен клич по всей стране, и в Казахстан потянулись поезда с молодыми и активными целинниками. По прибытии их обычно размещали в сёлах и аулах на квартирах у местных жителей, в колхозных клубах, в наспех собранных щитовых домиках, полевых вагончиках, а иногда в землянках. Тут же проводились занятия по овладению сельскохозяйственными и строительными специальностями.
Новым совхозам, как правило, давали названия, связанные с теми местами, откуда в данное хозяйство больше всего прибыло людей: “Ижевский”, “Минский”, “Ивановский”, “Днепропетровский”, “Самарский”, “Сочинский”, “Армавирский”.
Уезжали в Акмолинскую область и девушки из Приозерска.
Предлагаем вашему вниманию небольшую заметку из районной газеты.
На целину, девушки!
Б.п. // Красная звезда. – 1959. – 31 марта (№ 64). – С. 1.
“…Мы обращаемся к вам, дорогие подруги, с горячим призывом приехать на комсомольскую целину, на один из боевых участков коммунистического строительства…”.
Так писали в своём недавнем обращении ко всем девушкам нашей страны молодые патриоты Акмолинской области, выехавшие туда по путёвкам комсомола на освоение целины.
Одной из первых девушек нашего района откликнулась на призыв акмолинских девушек Ия Ключникова, два года работавшая киномехаником в посёлке Моторное.
Осенью прошлого года Ия Ключникова поступила в Ленинградский кинотехникум. Но, прочитав призыв акмолинских девушек, решила: киномеханики тоже нужны на целине, а учиться можно заочно.
Патриотический пример, который показала Ия Ключникова, должен быть поддержан другими девушками нашего города и района в возрасте не моложе 18 лет.
Горком комсомола проводит в эти дни отбор девушек, желающих поехать на постоянную работу в Казахскую республику на освоение целины.
Девушки, желающие туда поехать, должны подать заявление об этом в комсомольские организации по месту своей работы, а неработающие – непосредственно в горком ВЛКСМ.
Девушкам, направляемым по комсомольским путёвкам, при выезде к месту работы выплачивается стоимость расходов по переезду и, кроме того, единовременное пособие.
По примеру своих подруг выезжайте на целину, девушки Приозерска!”.
“Эта служба и опасна, и трудна…”
50 лет тому назад, 30 октября 1969 года, трагически оборвалась жизнь 23-летнего младшего лейтенанта милиции Виталия Цветкова.
Он родился и вырос в Приозерске. Товарищи запомнили его как доброго, отзывчивого парня, отличного спортсмена. В феврале 1969 года по путёвке Приозерского горкома комсомола пришёл в уголовный розыск.
30 октября в Приозерский отдел милиции поступило сообщение, что накануне ночью в посёлке Балаханово обокрали магазин. Тотчас на место происшествия выехала оперативная группа. Молодому инспектору поручили проверить заколоченные на зиму дачи.
Виталий осмотрел одну из них – пусто. Подходя ко второй, уловил какой-то шум внутри дома. Крикнул у двери: “Кто здесь – выходи!”. Шум затих.
Милиционер решил обойти дом и вдруг заметил, что у одного из окон сломана ставня. Он стал приближаться, но не успел подойти к окну вплотную, как раздался выстрел. Он был убит в упор, с расстояния в семь метров, заряд дроби попал в самое сердце.
После гибели В. Цветкова одна из улиц заречной части Приозерска – Школьная – получила его имя. Посмертно ему было присвоено звание Почётного гражданина города, это решение было принято сразу же, на следующий день после его смерти.
Указом от 16 января 1970 года В. Цветков был награждён орденом Красной Звезды.
Ведущая страницы Любовь Дмитриева, главный хранитель фондов музея-крепости «Корела»
Фото предоставлены автором