№ 68 (12320) от 09 сентября 2020 года
8 сентября — День памяти жертв блокады Ленинграда
В апреле 2011 года в Приозерском районе вышла в свет книга воспоминаний «Мичуринский вальс». Решение об издании этого сборника было принято 27 января 2011 года, когда в зале Мичуринского аграрного техникума состоялась встреча разных поколений: ветеранов-блокадников, которые голоду, холоду, смерти противопоставили мужество, стойкость, силу воли, патриотизм, и родившихся под мирным небом юношей и девушек.
Со слезами на глазах слушал зал воспоминания ветеранов.
…Вот звучит красиво поставленный голос Людмилы Александровны Максаковой про новогоднюю елку, про котлету для мамы, спрятанную в рукавичку… и про голос диктора на Финляндском вокзале…
Александра Евстафьевна Петрова вспоминает: «…где сейчас находится школа, там был финский Дом культуры, большой и красивый, на сцене помещался училищный хор…».
Августа Павловна Бойцева рассказывает: «…нас везли в телячьих вагонах, со своим хозяйством. Мы пошли в школу, была четырехлетка за клубом…».
Зал слушал воспоминания Раисы Александровны Аверченко, Людмилы Константиновны Лагай, Татьяны Николаевны Коротковой…
Перед глазами вставали картины заваленного снегом огромного города, медленно передвигающихся изможденных голодом людей, взрывы бомб, глаза маленькой девочки в промерзшей квартире под кучей тряпья. В воспоминаниях ветеранов, опубликованных в книге «Мичуринский вальс», — история поселка и страны.
Презентация книги состоялась 27 апреля 2011 года в Мичуринском аграрном техникуме.
А 7 мая об этом событии написала «Красная звезда» — в публикации «Воспоминания из памяти не вычеркнуть».
И вот 10 лет спустя по инициативе директора техникума Валентины Кирильчук началась кропотливая работа по подготовке переиздания книги. Опубликованные ранее рассказы ветеранов будут дополнены, появятся новые воспоминания и иллюстрации. Среди уже записанных историй жизни для обновленной книги — воспоминания ветерана, блокадницы, почетного жителя Приозерского района Александры Евстафьевны Петровой. К сожалению, чуть более месяца назад в возрасте 99 лет Александра Евстафьевна скончалась. Но ее голос всегда будет звучать со страниц «Мичуринского вальса». Как и голоса других наших земляков, героев, благодаря подвигу которых мы сегодня живем свободно и дышим полной грудью, что любуемся красотой окружающего мира и ощущаем легкость бытия, строим планы на будущее…
* * *
Предлагаем вашему вниманию несколько отрывков из книги «Мичуринский вальс».
Людмила Александровна Максакова, 1924 года рождения, житель блокадного Ленинграда:
«Особенно запомнилась новогодняя ёлка 1941 года.
В декабре прошёл слух, что в школе будет новогодняя ёлка и что в подарок всем детям дадут еду. То, что будет ёлка, волновало не так, а вот, что дадут еду без карточек, было равноценно тому, как если бы в наше время всем школьникам пообещали бы выдать по автомобилю.
30 декабря мы пришли в школу, и нас организованно повели в театр имени Пушкина на музыкальную комедию «Свадьба в Малиновке».
Театр не отапливался. Все сидели в валенках, закутанные в платки, а артисты весь спектакль отыграли в летних украинских костюмах в соответствии с сюжетом спектакля. Мы смотрели на сцену, а в голове была только одна мысль: «Где и когда нам дадут еду?».
Каково же было наше удивление, когда после спектакля нас повели в ресторан «Метрополь», который находился на Садовой улице.
Мы попали в сказку! В ресторане было тепло, горел электрический свет. Нас попросили раздеться и усадили за столики по 4 человека.
Прошло много лет, но я до сих пор помню этот обед, состоящий из грибного супа с настоящей картошкой, котлеты с макаронами и куска запеканки из шрота — выжимки каких-то злаков, залитых киселём. Я съела всё, кроме котлеты, которую я положила в варежку и снесла маме».
Леокадия Николаевна Спиридонова, 1929 года рождения, житель блокадного Ленинграда:
«Вспоминается, как переживали голод и холод.
В конце ноября продуктов в магазинах, кроме спасительных ломтиков хлеба, отпускаемых по карточкам, уже не было.
Мы съели весь запас столярного клея, вазелин из аптечки, глицерин с чаем, корни георгинов — они были самые вкусные и сладкие.
Нам повезло. По направлению Тосно, Рыбацкое, Вишера ходили мимо нас обозы. По ночам они отдыхали около нашего дома. После их отхода, рано утром, я выходила из дома, чтобы собрать пышные, аппетитные кучки навоза. Дело в том, что лошадей кормили чистым овсом, который у них не переваривался. Мы промывали навоз несколько раз чистой водой, отделяя его. В результате овёс, оставшийся на дне кастрюли, ставили на буржуйку, варили и ели…
…В середине января папа заболел крупозным воспалением лёгких. Лекарства в аптеках не было. Он слабел с каждым днём. Уже не ходил на работу и почти не просыпался. 30 января мама пришла с ночной смены, папа лежал рядом со мной уже мёртвый. Страха у меня не было. Столько натерпелись и насмотрелись всего за время блокады».
Екатерина Васильевна Алептина, 1924 года рождения, житель блокадного Ленинграда:
«…Скоро я уже не ходила ни на работу, ни на дежурство. Мне было все безразлично. Я ложилась, укрывалась разным тряпьем, мне снились сны о вкусной еде, потом было трудно просыпаться.
Вшей было очень много — огромные, белые; чешешь волосы, а они сыплются. Скулы щелкали с таким громким звуком, лицо осунулось. Пришла ко мне сестра, видимо, почувствовала, что я до крайности дошла.
Она посмотрела на меня: «Ну-ка, вылезай из своей берлоги!». Принесла дров, истопила печь, нагрела воды, остригла меня налысо, намыла и пригрозила: «Если я в следующий раз приду, а ты лежать будешь, тогда смотри у меня!». Она отоварила мои талоны, каши наварила. И то, что я сейчас живу, это ее заслуга».
Галина Васильевна Федорова, 1925 года рождения, житель блокадного Ленинграда:
«…Иногда люди нападали, чтобы отобрать хлеб. Даже у хлебного ларька случалось такое. Выхватят у человека и скорее в рот. Его догонят, бьют, а он знай себе хлеб в рот заталкивает быстрее.
Один раз у мамы моей тоже отняли хлеб. Вот было горя!
Умерло много людей. У нас прямо при мне умерла тетя Катя, она лежала на полу. Мама долго уговаривала меня помочь ей поднять тело, а я тогда очень испугалась: первый раз увидела смерть так близко. В 1943 году стало чуть легче. Я проработала на кране долго. Это мужская работа. Но, возможно, благодаря ей я и выжила».
Раиса Александровна Аверченко, 1937 года рождения, житель блокадного Ленинграда:
«Мы с сестренкой оставались дома. Помню, как играли с ней в придуманную нами игру: делили стол на две части, и каждая со своей стороны собирала несуществующие крошки хлеба. Это была уже голодная игра. Кошку свою мы давно уже съели. Тогда я этого не знала, мама позже сказала мне об этом. Мама отрывала обои, поклеенные мучным раствором, и варила их. Нашу собаку, овчарку, забрали на фронт, потом на нее пришла повестка о ее гибели.
Военные зимы были очень холодными, в 1942 году — минус 40. Воробьи замерзали на лету, их подбирали, варили, ели. Мы лежали в кроватях, кутались во все, что можно было найти. Мама говорила: виднелись только ваши голодные глаза, мы постоянно твердили: «Есть хотим». Очень хорошо я запомнила, что такое голод. Помню, сестре что-то давала в марлечке, а самой тоже так хотелось есть. Сестренка Вера все-таки умерла от голода…
…Воспоминания о приезде отца из памяти не вычеркнуть. Я лежу в кровати, входит отец, в валенках, ватных штанах, видны лямки от заплечного мешка. Мы все набросились на него, повисли. Это было похоже на кадр из фильма.
Сейчас, наверно, не понять до конца наших чувств. Кто это не переживал сам, тому действительно трудно понять. Я после того, как пережила блокаду, воспринимаю каждый день жизни как подарок и считаю себя самым счастливым человеком, хотя очень многое пережила».
Подготовила Анна ТЮРИНА
(по материалам книги воспоминаний «Мичуринский вальс»)
Фотогалерея:
