Приозерцы, наверное, помнят статью по материалам районной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, напечатанную в «Красной звезде» 27 мая прошлого года. «В приемный покой Приозерской ЦРБ с диагнозом «закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, множественные ушибы лица, гематома височной области слева» поступил трехмесячный ребенок, — таково ее начало. — Тут же об этом сообщили в ОВД, и началась проверка. Оказалось, ребенка избила… его собственная мать».
Сделала она это в состоянии алкогольного опьянения из-за того, что от нее ушел сожитель (не отец ребенка), и у нее сдали нервы. «Ребенок плакал, и я не выдержала!» — объяснила мать.
В отношении Ольги было возбуждено уголовное дело, а пришедшие в ужас от услышанного члены комиссии в своем решении были единодушны — ребенка у матери изъять, о чем и предупредили Ольгу.
— Не отбирайте, я сделаю все, чтобы исправиться! — умоляла она.
Судьба у нее непроста. В детстве бил отец, бывали нервные срывы, попытки суицида. И когда Ольга стала уверять в том, что в ребенке — смысл ее жизни, сердца у членов комиссии, среди которых в основном — женщины, признаться, дрогнули. Может, поверить, дать матери шанс?
Чем же закончилось дело? После курса лечения в ЦРБ мальчик прошел реабилитацию во Всеволожском Доме ребенка, Ольга регулярно навещала его. Медики дали заключение, что состояние здоровья ребенка опасений не вызывает, юридически действия Ольги, в отношении которой было возбуждено уголовное дело, квалифицировали как причинение легкого вреда здоровью сына.
— Прошу, верните мне ребенка, я без него жить не могу! — упрашивала она.
Учитывая эти обстоятельства и то, что Ольга закодировалась и прошла все необходимые медицинские и психотерапевтические процедуры, комиссия приняла трудное для себя решение: вернуть ребенка матери под строгий домашний контроль бабушки, который та обязалась осуществлять.
Приятно было видеть Ольгу с сыном на улице: похорошевшая, опрятная, она с удовольствием гуляла с загорелым малышом, дома поддерживала чистоту.
Но вот — новый протокол, составленный на Ольгу сотрудниками Приозерского ОВД на основании медицинского заключения: мальчик отравился таблетками.
— Это случайно! — уверяла она. — Муж оставил их на окне, а ребенок взял… Больше такого не повторится.
— Вы вышли замуж? — поинтересовались члены комиссии. — Или это Ваш сожитель?
— Сожитель.., — произнесла Ольга. — Но он добрый, ко мне хорошо относится. Ничего плохого ребенку мы не сделаем.
Снова поверили ей члены комиссии. Мальчику было сделано промывание желудка, состояние его здоровья опасности не вызывало.
Какое-то время все было нормально: ребенок ходил в детский сад, Ольга работала и училась в вечерней школе, ей помогали родственники. Контроль за семьей, и так уже состоящей на учете в КДН и ОДН Приозерского ОВД, был усилен, проверки и обследование жилищно-бытовых условий участились. Тем более, что кодировка у Ольги закончилась…
И вот очередная проверка. В комнате, где она проживает с сыном, — антисанитарные условия, беспорядок. Сама она — в состоянии алкогольного опьянения. Снова — районная комиссия по делам несовершеннолетних, снова серьезный разговор.
— Я выпивала вместе с мужем…
— В смысле — сожителем?
— Да, мы не расписаны, но долго уже вместе — девять месяцев! Выпила немного. Простите! Обещаю: больше не буду.
Лицо у Ольги — желтое, осунувшееся, изможденное, как у старухи, хотя ей всего двадцать лет. В садике жалуются воспитатели: ребенок — неряшливый, голодный. Есть все основания лишить Ольгу родительских прав, но снова — слезы, мольба:
— Простите… В последний раз! Обещаю «подшиться». Все будет хорошо. Не отбирайте сына!
По заключению медиков, следов побоев у ребенка не обнаружено, детскую консультацию Ольга с ним посещает регулярно, прививки мальчику сделаны все…
Простить легкомысленную мать еще раз, выписав ей штраф? Очень трудно принять такое решение. И все-таки комиссия пошла на это, но уже в самый что ни на есть последний раз.
Малейшее нарушение требований по воспитанию и содержанию ребенка — и чаша терпения членов комиссии переполнится. Тогда никакие слезы и мольбы Ольге уже не помогут.
Надежда МУРАШОВА
(Имя женщины изменено)
01 ноября 2007 № 124 (10649)