№ 39 (12390) от 02 июня 2021 года
“Голоса Победы”: Алексей Васильевич Ильицинский
Алексей Васильевич Ильицинский встретил войну в 17 лет. Окончив 2 курса Гатчинского педагогического училища, парнишка приехал на каникулы к родителям в село Фомкино Ефимовского района Ленинградской области (ныне Бокситогорский район). Мама с папой, братья и сестры — обычная крестьянская семья из семи человек, говорит наш герой. Да только война осиротила эту семью, как и многие-многие другие, отняв у нее двоих старших сыновей, а самого Алексея провела дорогами боев и ранений до самой Японии.
С началом войны на учебе парня был поставлен крест, он остался с родителями в родном селе и до своего 18-летия вместе с ними трудился в селе — работали в колхозе, потом на оборонных работах, строили аэродром. А в августе 1942 года Алексея вызвали в Ефимовский военкомат и мобилизовали.
На фронт юноша попал связистом-телефонистом в составе 45 гвардейской дивизии. А ранение получил в операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда.
— Этот кусочек земли наши войска еще осенью отвоевали у немцев и долгое время его удерживали, — рассказывает Алексей Васильевич. — Немцы называли этот пятачок иголкой в глазу.
Задача Алексея и его боевого товарища была обеспечивать связь между штабом армии и полком. Провод тащили прямо по воде, через Неву.
— Обстреливали и бомбили Невский пятачок постоянно, — вспоминает наш герой. — Снаряды рвались вокруг, земля фонтаном разлеталась, нас накрывало комьями земли и льда. Под ногами все ходило ходуном и дрожало. Провод постоянно перебивали, и вот когда он обрывался, мы ползли его восстанавливать. Никакого оружия связистам не полагалось, даже каски не было, только катушка с проводом с собой была, — ветеран проводит рукой над столом и продолжает:
— В одну из ночей было — вот так руку протянул, пошарил вокруг себя, нащупал каску убитого, надел на голову — хоть какая-то защита.
С товарищем у Алексея был уговор: друг друга не бросать. Порывы устранять ходили по одному. Вот и договорились: если ранит одного, второй должен был его с поля боя вытащить.
— Убивало очень много солдат. Приходилось перешагивать через погибших, чтобы пройти, — чуть слышно говорит Алексей Васильевич. — Иногда снаряд падал недалеко, разрывался прямо среди убитых, и на меня летели ошметки одежды, части тел, кровь. А возле штаба у нас землянка была, так вот утром, бывает, встаешь, и около нее тела погибших штабелями лежат, как поленья уложены — значит, за ночь умерли те, кого ранили вечером. Кто на Невском пятачке был и вышел живым, тому повезло.
Особенно много погибало солдат из братских народов.
— Если кого-то из них ранило — узбека или грузина, то его собратья сразу к нему сбегались, толпились возле него, а следом второй, третий снаряд прилетал, и всех разом накрывало, — с горечью вспоминает ветеран.
Об этой особенности солдат из братских республик — несмотря на продолжающийся бой, сразу кидаться на помощь раненому — нам уже рассказывал один из героев медиапроекта «Голоса Победы» — Михаил Григорьевич Полячков из Луги. И тоже сетовал ветеран: много их гибло.
Но от снаряда или пули на поле боя заговорен не был никто — не разбирала мина ни возраста, ни национальности. Ранило и нашего героя.
— Мина разорвалась прямо рядом со мной, — вспоминает Алексей Васильевич. — Было начало января 1943 года, утро, в самом разгаре операция по прорыву блокады. Разворотило мне осколками обе руки и ногу, даже кости правого предплечья поломало.
Война войной, а медицинская служба работала отлично, оперативно, говорит ветеран.
— Меня на волокушах сразу отвезли на перевязочный пункт, раны обработали, перевязали. А когда везли-то меня, обстрелы ни на минуту не прекращались. Лежу и думаю: сейчас накроет и теперь уж насовсем. Но нет, нормально. После перевязки отправили во времянку, где раненых собирали. Набралось четыре человека, и нас повезли в полевой госпиталь. Здесь раны почистили, снова перевязали. И вечером мы уже были в госпитале в Ленинграде.
Натерпелся парень и когда их переправляли через Неву: снаряды свистят, вода вокруг бурлит, фонтанами понимается, кусками льда бьет, но повезло — не зацепило, не потопило. Ранение большое, тяжелое, поэтому через две недели из госпиталя по Дороге жизни отправили Алексея в Архангельск, как тогда говорили «На Большую землю», — бог миловал, проехали и здесь без происшествий. Итого — шесть месяцев лечения, три операции.
— Как наступало время перевязок, так медсестры ворчали: опять Ильицинский, — улыбается ветеран. — Много было у них со мной работы — и руки, и ногу надо было перевязать. Большое ранение.
С особой теплотой до сих пор вспоминает Алексей Васильевич честность медперсонала.
— Когда ты ранен, есть-то особо не хочешь, только пить, — рассказывает он. — Но чтобы кто-нибудь взял твой кусочек — никогда такого не было. Вот только когда сам скажешь: возьмите, я не могу есть, только тогда возьмут. Абсолютная честность.
Несмотря на долгое лечение, боевого духа Алексей не терял.
— Мы всегда верили, что делаем правое дело, что победа обязательно будет, — рассказывает он и улыбается:
— Вот меня ранило, а на второй день блокаду прорвали. Значит, соединились фронты. Я еще в госпитале в Ленинграде был. Все очень радовались — и раненые, и медсестры, и врачи.
И тут ветеран сразу как-то сникает, опускает голову — один из его старших братьев, офицер, до войны отслуживший на Дальнем Востоке, тоже воевал на Невском пятачке, рядом с Алексеем. Несколько раз был ранен, там и погиб. Похоронен под Кировском. Алексей Васильевич ездил туда.
— Там плита с надписью: «Лейтенант Николай Васильевич», — это он там похоронен.
И второго из старших братьев тоже забрала война.
— В Севастополе отступали они, и бомба попала в штаб. Он погиб. Похоронен на братском кладбище.
Сам Алексей вернулся на фронт сначала в запасной полк, а потом — в зенитно-артиллерийский. Красная армия шла вперед, гнала врага, реализуя Десять сталинских ударов. Освобождение советского Заполярья ветеран помнит, как будто это было вчера — по городам, по атакам, по прорывам.
И вот уже Западная Украина, затем Польша.
— Казарма у нас была в имении графа Замойского, город Щебжешин, — рассказывает ветеран. — Там у нас уже даже кровати были. В этом имении я и день победы встретил. Митинг был, мы привезли все пушки и дали салют. Офицеров пригласили на банкет, а нам разрешили пойти гулять, где нам хочется. Но мы дисциплинированные — сходили только на пункт связи и принесли к себе в казарму приказ Сталина о Дне Победы.
Думал Алексей, что война кончилась, можно и о возвращении домой подумать, но нет.
— Нас повезли на новую войну — войну с Японией, на Забайкальский фронт, — говорит он. А после победы над японцами юношу оставили на службу в батальоне аэродромного обслуживания в китайском городе Дайрэн, а затем перевели зав. делопроизводством в секретную часть, где он и прослужил до конца 1951 года. Только тогда смог демобилизоваться и вернуться к семье. Родные ждали его, знали, что он жив, здоров и скоро приедет — спасибо почте.
После возвращения Алексей продолжил обучение — окончил Гатчинское педагогическое училище, учился на историческом факультете института Покровского, потом здесь же, после расформирования вуза и присоединения к институту имени Герцена, осваивал русский язык и литературу. Готовым специалистом — учителем русского языка и литературы — приехал в Пикалево. Здесь сначала работал в интернате, затем завучем в педучилище, а потом был назначен директором пикалевской школы, где и трудился 20 лет, до самой пенсии.
У Алексея Васильевича Ильицинского более 20 наград, самые ценные среди них — боевые: Орден Отечественной войны I степени, медали «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За оборону советского Заполярья», «За победу над Германией», «За победу над Японией», медаль Жукова. Сегодня ветерану 97 лет и в личной жизни его главная награда — семья: любимая супруга Галина Лукьяновна, с которой прожили 55 лет, два сына и три внучки и внук. Славный жизненный путь!
Анна ТЮРИНА
Фотогалерея:
Алексей Васильевич Ильицинский.
Боевые награды и воспоминания ветерана.
Алексей Ильицинский. 1949 год.
Сегодня у Алексея Васильевича внук и три внучки.
Фото Г. Ожегова и из личного архива А. Ильицинского