8 января 2007 года в районной больнице г. Приозерска скончался 15-летний Дима Журин. Вскрытие установило, что причиной смерти явился ожог гортани. Родители мальчика сразу же стали утверждать, что врачи могли бы спасти их сына. В своем письме они сообщили следующее.
«4 января 2007 года в 16.30, через 30 минут после несчастного случая, Дима обратился в ЦРБ с ожоговой травмой. Наружный ожог был небольшой: лицо, шея и грудь пострадали на 13-15%. Дежурный хирург Сергей Шинкаренко не провел должного осмотра, не поинтересовался состоянием внутренних органов, не были взяты анализы. Поэтому ожог гортани не был своевременно диагностирован, а врач счел травму несерьезной. Помощь больному ограничилась лишь обезболивающим уколом и наружной обработкой ожогов, после чего Диме перебинтовали голову и положили его в общую палату. Мать обратила внимание на то, что состояние сына ухудшается, она многократно просила врача уделить ему внимание, на что следовали грубые отказы. В результате у мальчика уже к 18 часам развился отек гортани. Дима не мог говорить, общался с нами знаками. Наши просьбы о принятии каких-либо мер по лечению сына вызывали раздражение и грубую реакцию со стороны врача С. Шинкаренко. За время своего дежурства он так ничего не сделал, чтобы спасти нашего ребенка. Только тогда, когда признаки серьезного ухудшения стали слишком очевидны — Дима практически утратил способность дышать, его губы распухли, а веки побелели, — его перевели в реанимацию. Но и реаниматолог П. Орлов отнесся к тяжелобольному невнимательно, не посчитал нужным сделать интубирование, ограничил помощь кислородной маской и капельницей. В 4.30 утра у Димы началась асфиксия, реаниматолог принялся вставлять трубку в дыхательное горло, но к тому времени отек гортани был уже так велик, что крайне затруднительно было проводить интубирование. В результате на операцию ушло слишком много времени, у нашего сына остановилось сердце. Клиническая смерть длилась 20 минут, после чего начались необратимые процессы. Врачи стали делать инъекции для восстановления работы почек, но это не принесло результатов.
6 января, только на третьи сутки с момента поступления сына в больницу, приехали врачи из Санкт-Петербурга. Наконец-то был сделан рентген, проведены необходимые анализы. Прибывшие врачи констатировали: «лечение» идет правильно, но надежд почти нет. Еще двое суток Дима боролся за жизнь…
В настоящее время врачи ЦРБ утверждают, что полученные мальчиком ожоги были несовместимы с жизнью, следовательно, в его смерти нет их вины.
Однако можно ли в таком случае признать действия врачей адекватными ситуации? Можно ли считать нормальным, что пациент с тяжелой травмой более 3 часов не получает серьезной помощи? Оперативное вмешательство (интубирование) было предпринято через 12 часов после остановки дыхания. Почему по истечении критического времени не была сделана трахеотомия?
Я, отец Димы, по профессии военный летчик, по долгу службы мне не раз приходилось эвакуировать тяжелораненых людей в Чечне и на Крайнем Севере. Бывало, что не было погоды, рискуя жизнью в условиях, где каждая минута была дорога, мы честно выполняли свою работу. Но моего единственного сына из-за чудовищного равнодушия, черствости и непрофессионализма не спасли. Диму мы не вернем, эта рана навсегда останется в наших сердцах, но считаем, что виновные в его смерти должны понести ответственность, чтобы подобные случаи не повторялись впредь.
Михаил и Светлана
Журины»
По данному случаю следственные органы возбудили уголовное дело. В ходе следствия было проведено три судебно-медицинских экспертизы.
Государственные судебно-медицинские эксперты А. Матышев, А. Барсуков, В. Глущенко, К. Крылов и С. Скрижинский отметили:
— При невозможности оказания специализированной медицинской помощи Д. Журину в условиях Приозерской ЦРБ в полном объеме, врачи С. Шин-каренко и П. Орлов обязаны были принять экстренные меры к переводу пострадавшего в ближайшее специализированное ожоговое отделение, например, в областной ожоговый центр п. Токсово.
Спустя полтора года после смерти Димы в городском суде г. Приозерска под председательством судьи Л. Яшиной было заслушано это нелегкое дело.
Мнения медицинских экспертов различались. Свидетель А. Климов по указанию руководства Военно-медицинской академии (ВМА) 6 января вместе с М. Тарасенко выезжал в г. Приозерск с целью оценки состояния больного и возможной его транспортировки в одно из отделений ВМА. Они осмотрели больного, изучили историю болезни. На тот момент ребенок был уже нетранспортабелен. А. Климов пояснил, что хирургу следовало сразу при поступлении Д. Журина в больницу вызвать врача-реаниматолога и врача-лора. Возможно, врач П. Орлов запоздал с проведением интубирования.
Иначе думает главный комбустиолог Ленинградской области О. Чичиков, который высказал свою версию:
— Больной скрыл обстоятельства получения травмы. Действия хирурга соответствовали принятым стандартам, ожоги не представляли опасности для жизни. Поэтому и не возникал вопрос о помещении больного в реанимацию или о переводе его в ожоговой центр. С выводами судебно-медицинской экспертизы я не согласен.
Далее заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы было установлено, что обследование Дмитрия Журина при поступлении в больницу было проведено не в полном объеме, имела место и недооценка тяжести состояния больного, а также промедление и задержка в оказании интенсивной медицинской помощи.
Врач-реаниматолог П. Ор-лов избрал правильную схему лечения. Однако недооценка симптомов нарастания отека рото-глотки и гортани привела к задержке интубации трахеи и переводу больного на искусственную вентиляцию легких.
Выводы специалистов, сделанные на основании медицинской карты пострадавшего, таковы: диагноз был установлен правильно, но несвоевременно.
Выслушав показания свидетелей, изучив заключения судебно-медицинских экспертов и хирургов-комбустиологов, проанализировав исследованные доказательства, 23 июля 2008 года Приозерский городской суд вынес решение признать Сергея Шинкаренко и Павла Орлова виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.
С. Шинкаренко назначили наказание в виде лишения свободы сроком на один год, с отбыванием наказания в колонии-поселении, лишив его права заниматься врачебной практикой два года.
На основании ст. 73 УК РФ П. Орлову суд назначил наказание, установив один год условно.
Сколько бы люди ни жаловались на медицинское обслуживание, но весть о том, что врачей осудили, для многих горожан стала невероятной, даже шоковой. Безусловно, люди, присутствовавшие в зале суда, в первую очередь сочувствовали родителям погибшего подростка. Крайне редко у нас судят врача за халатность и несвоевременно оказанную помощь. Однако, узнав о том, что суд признал врачей виновными в смерти мальчика, не злорадствовали, а старались самостоятельно ответить на вопрос: почему такое происходит?
Прямо в зале суда хирурга С. Шинкаренко арестовали, но на этом дело не кончилось. Осужденные подали кассационную жалобу, их адвокаты продолжили работу по поиску новых доказательств невиновности подзащитных. Пересмотр этого дела откладывался, и только 11 декабря 2008 года Ленинградский областной суд рассмотрел его и оставил приговор Приозерского городского суда без изменений.
Татьяна ВОЛКОВА
18 декабря 2008 № 144 (10818)