Мать пьёт, отец играет… Алёшу забирают в интернат
03 июля 2008 № 73 (10747)
Бывшие когда-то красивыми мягкая мебель, стенка, портьеры, ковры затерты до неузнаваемости. Яркой расцветки постельное белье — как тряпки для мытья полов. Сам пол — с редкими остатками краски, обои – грязные, обшарпанные. Комната больше похожа на сарай, как и другие помещения благоустроенной квартиры. Темно, душно, пахнет табаком и грязью.
Посреди этого хаоса сидит ребенок лет трех на вид и смотрит по телевизору мультики. Худенький, бледный, с редкими волосками на голове и темными кругами под глазами.
— Он что-нибудь ел сегодня? – спрашивает одна из членов комиссии, намеревающейся изъять мальчика из этого бедлама.
— Да. Картошку, — отвечает молодая, симпатичная, но явно спивающаяся женщина, которую непрерывно трясет: это мама Алеши — Марина.
— Время – половина одиннадцатого. Утром детей молочными продуктами надо кормить, а не картошкой! – отчитывают ее члены комиссии. Видя пустые кастрюли, уточняют у мальчика:
— Алеша, ты что-нибудь сегодня кушал?
— Нет.., – отвечает тот.
Его ответ подтверждает одна из пожилых, несвежего вида женщин, находящихся в квартире:
— Мы все только что проснулись.
— А Вы – Алешина бабушка?
— Нет, я посторонняя, как и она, – кивнула женщина в сторону подруги.
— Что же вы делаете тут?
— В гости пришли…
Как можно докатиться до такой жизни, что произошло с семьей?
Маринина мать была лишена родительских прав, и девочка воспитывалась в Приозерской школе-интернате, где хорошо училась, была опрятной и послушной. После окончания идти куда? Квартиру мать незаконным путем продала, хотя Марина, имевшая статус сироты, была в ней прописана…
Марине посоветовали квартиру отсудить. И надо же – у нее получилось! Познакомилась с хорошим парнем, поженились, «стали жить-поживать да добра наживать», оба работали и вскоре нажили все необходимое.
Родился сын, через восемь лет – второй. Тут и случилось несчастье.
Маринин муж Илья решил податься на большие заработки в Санкт-Петербург, там пристрастился к игровым автоматам, и все пошло под откос. Сколько заработает – столько и проиграет. Дома скандалы, стал на жену руку поднимать.
Билась Марина, билась на свою мизерную зарплату да и сломалась: запила. Пьянство затягивает, как удавка. Квартиру запустила, детьми заниматься перестала, и старшего определили в социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних поселка Коммунары.
Не образумилась. Квартира стала притоном для таких же, как она, соседи не перестают писать жалобы во все инстанции.
Наступил черед изъять и Алешу — в связи с угрозой для его здоровья и жизни.
— В таких условиях он жить не может, — заявляют члены комиссии. — Предупреждали на комиссии несколько раз, сколько было проверок! Алеше вне очереди выделено место в детском садике: если бы ходил, хотя бы был сыт… А у вас по-прежнему нет еды, кругом грязь, не работаете, нарколога посетить отказываетесь… В связи с этим прокурор вышел с иском в суд о лишении вас обоих родительских прав, мы забираем ребенка!
Марина – в слезы:
— Муж получит зарплату, пройду медкомиссию, устроюсь на работу, сына оформлю в сад. Не забирайте!
Но веры ей уже нет. Мальчику помогают собраться, берут его за руку и ведут для начала на обследование в инфекционное отделение Приозерской ЦРБ. Опустив голову, тот послушно бредет, но, дойдя до входа в отделение, пятится:
— Не хочу…
Его уговаривают, оформляют документы и помещают в одну из палат. Сгорбленный, тихий, сидит он на больничной кровати –сникший и одинокий.
— Все понимает в свои четыре с половиной года, — говорит одна из членов комиссии. – И он, и его брат – умненькие. Но ничего не поделаешь: оба мальчика будут помещены в Сосновский детский дом, где они будут сыты и где за ними будет осуществляться надлежащий уход.
Не все так безвыходно для Марины, Ильи и других лишенных родительских прав: в течение шести месяцев, если они вступят на путь исправления, детей из детдома им отдадут. По прошествии же полугода их по закону имеют право усыновить другие родители.
Упасть, как мы знаем из жизненного опыта, легко. Подняться вновь очень и очень трудно. Но и другого выхода у Ильи и Марины нет. Ощутить это можно, взглянув в глаза Алеши: в них столько боли, страха и безысходности…
Надежда МУРАШОВА
(Имена изменены)
03 июля 2008 № 73 (10747)