Под белыми халатами — неравнодушные сердца
08 июля 2008 № 75 (10749)
«Здравствуй, «Красная звезда»! Вот, решила написать письмо в редакцию. В моем возрасте всем тяжело. Пережить военные и послевоенные годы, поднимать из руин страну – это очень трудно. Сейчас старики стране не нужны, важны другие люди. Мы, пенсионеры, не живем, а выживаем.
Вот о чем рассказать хотела. Стало мне недавно плохо, я задыхалась и совсем не могла двигаться. В больницу доставила «скорая помощь». В те минуты только одна мысль крутилась в голове: «Хорошо, что с дочкой успела попрощаться». И вот я попадаю на ЭКГ. Хоть прошло уже две недели, но я без слез благодарности не могу вспоминать тот день.
Войдя в кабинет, я услышала от врача: «Раздевайтесь». А медсестра сказала: «Не волнуйтесь, я сама вас раздену. Сидите, миленькая, спокойно». Когда я попыталась снять носки, то уронила ингалятор, но тут же раздался спокойный голос: «Не поднимайте, я сама все сделаю. Ведь вам тяжело».
Такое внимание было для меня непривычным. Жаль, что не знаю ни имени, ни фамилии этой милосердной медсестры. Только и запомнила ее внешность: стройная, высокая, светловолосая, с добрыми глазами. После ЭКГ она одела меня и, усадив на коляску, успокаивала: «Милая, скоро вам полегчает».
Позже я спросила у врача Ирины Рождествиной: «У вас все такие ласковые и заботливые? Если да, тогда я обязательно поправлюсь».
Люди в белых халатах! Да вам же нет цены, когда вы такие вежливые и внимательные! Очень прошу руководство ЦРБ отметить добросовестного работника, а я буду молиться за нее всю оставшуюся жизнь.
В прошлом году у меня был в больнице другой эпизод — неприятный. Меня направили на ЭКГ, было назначено на 10.30. Я пришла к 10 часам, присела рядом с кабинетом. Смотрю, пациентов нет, тогда я постучалась и вошла в кабинет. Но когда специалист посмотрела в направление, то сразу возмутилась:
— Это что такое? У вас назначено время на 10.30. Быстро за дверь!
Извиняясь, я поплелась к двери. Только присела на стульчик в коридоре, как «богиня в белом халате» приглашает меня войти. Дрожащими от волнения руками начинаю раздеваться, и тут приступ.
Тогда темноволосая высокая женщина в белом халате мне заявляет:
— Мне приступы не нужны. Дома оставляй свои приступы, а я не обязана на них смотреть. Одевайся и домой.
Я в слезы, мне плохо. Слава богу, после ингалятора меня отпустило.
Неужели медик не знает, что больной свой приступ дома не оставит?
Выходит, белый халат иногда скрывает черное сердце. А ведь одним грубым словом можно убить человека, в то же время добрым, ласковым — излечить.
А. МАТВЕЙЧУК, 76 лет»
Ознакомившись с письмом, главный врач ЦРБ Андрей Покровский высказал свое мнение:
— Зачастую у людей присутствуют личные симпатии в отношении медицинских работников. Один и тот же специалист одному больному очень нравится, а другому нет. Медработник может без предубеждения быть и вежливым, и грубоватым. С грубостью мы сталкиваемся повсюду, как в обществе, так и в больницах. Отрасль здравоохранения особая, здесь приходится не только лечить физическую боль пациента, но и понимать его психику. Понятно, когда человек долго страдает неизлечимой болезнью, у него нарушается психика. Не так посмотрели, не то сказали, сразу слезы и обиды, а порой оскорбления и угрозы в адрес медработников.
А ведь медицинские работники тоже люди. Кто-то из них может сдерживать себя и терпеливо выслушивать нелицеприятное или несколько раз объяснять больному одно и то же, другой менее сдержан.
Порой наши пациенты не задумываемся, что у медработника тоже могут быть проблемы и неприятности, какие-то недомогания. Ведь кроме работы у всех есть семьи, дети. Надо отметить, что сегодня жалоб практически нет ни на бестактность, ни на качество лечения. Считаю, что в каждом конкретном случае необходимо разбираться отдельно. После чего в соответствии с Кодексом о труде достойных поощрять, а того, кто допустил ошибку и недобросовестно отнесся к своей работе, наказывать.
Подготовила
Т. ВОЛКОВА
08 июля 2008 № 75 (10749)