Эх, пятидесятые!

№ 90 (12539) от 07 декабря 2022 года

Картинки из истории нашего района

Наша семья — из переселенцев второй, послевоенной, волны. Родители приехали сюда осваивать освобожденную территорию из Ярославской области. Мать была учительницей начальных классов, ее направили в Кексгольмский район в 1947 году заведовать Стрельцовской школой. Вскоре последовало новое назначение — возглавить школу на Зеленом Мысу.

Там я научился ходить, там мое сознание стало фиксировать происходящие события, многие из которых свежи в памяти по сей день. О некоторых из них теперь хочу рассказать…

В детстве мы очень любили осень. Здорово было шелестеть опавшими листьями под яблонями и грушами, искать падалицы. Они в это время особенно сочные и сладкие, правда, часто подгнившие. Вспоминаются орешники. По этим раскидистым деревьям мы лазали, как обезьяны, срывая гроздья орехов, или ковырялись в поисках фундука под листвой.

А потом, где-нибудь в овраге на солнечной стороне или в полуразвалившемся сарае, резались в карты на эти орехи. Некоторые ставили на кон куски жмыха — таскали его из колхозного амбара. Кто-то звенел копеечками. Попадали на кон и кедровые шишки, сбитые с деревьев неподалеку. А один раз на кону оказался какой-то желтый фрукт. Попробовали — кислятина.

— Ты чего гадость приволок?! — наехали пацаны на владельца.

— Это лимон, мать в чай кладет, вкусно… Вон у амбара растет.

Сбегали. Действительно, на небольшой солнечной полянке распушились низкие кустики с блестящими темно-зелеными листьями, а под ними — желтые лимоны.

Досуг у нас, ребятишек пятидесятых, был не богат: рыбалка, катание на лыжах зимой, «война» хутор на хутор, ну и карты — очко, девятка. Колоды были самодельные, у каждого своя. Поэтому сначала спорили, чья колода лучше и некрапленая, а уж потом раздавали.

По очереди озирали округу. Взрослые не любили наши сходки: чуть заметят стайку матросиков — прут в руки и на нас! Мы шрапнелью разлетались в разные стороны, редко кому перепадало. Но никто на эти налеты не обижался: ни те, кого «обласкали» хворостиной вдоль спины, ни их родители. Рецепт воспитания у всех взрослых было один — прут, ремень и назидание: «Работать надо, а не шерсть на собаках бить».

Лет нам было по 7-10, хотелось играть в прятки, в войну, сидеть с удочкой на берегу или, наоборот, носиться с самодельными тачками по теплым после дождя лужам. Но у взрослых свои понятия: то им сажай картошку, то окучивай ее, то копай. А в промежутках суши сено, сгребай его в копны, таскай ко двору. Можно было еще полоть колхозную клубнику. За это даже деньги платили. Помню, я заработал 1 рубль 7 копеек. В то время для первоклассника это было хорошо.

Наш поселок в просторечье назывался Фармозой. Дома стояли по хуторской системе, метров за 500 друг от друга. Почти около каждого жилища были фруктовый сад, добротный погреб, сарай для хранения сельхозинвентаря и кормов, колодец, двор для скота. Многие усадьбы были с северной стороны прикрыты живой стеной: в ряд были плотно высажены ели, не дальше одного метра дерево от дерева, этот щит хорошо защищал от холодных ветров и снежных буранов.

Около нашего дома было аж два сада: яблони ранних, средних и поздних сортов, черная, красная и белая смородина, крыжовник, вишня, малина.

Разумеется, все это обустройство, включая орешники, кедры, вишневые рощи и лимонник, осталось от финнов, которых попросили с территории нашего района в 1939 году.

В сентябре весь чердак дома мы с родителями застилали сеном, потом на него насыпали сплошной слой яблок и сверху закрывали их вторым слоем сена. Свежих фруктов хватало до весны. Особенно хорошо хранилась антоновка. Крупные кисловатые плоды спокойно переносили морозы, лишь крайние ряды подмерзали. Такие яблоки мать клала в большой ковшик с водой и ставила на раскаленную печку. Через некоторое время кухня наполнялась фруктовым ароматом, а мы уплетали витамины.

Еще наш поселок называли Морское, или Мыс. Кому как нравилось. Это было подсобное хозяйство Ленинградской военно-морской базы. Оно располагалось, судя нынешними категориями, в Ромашкинском поселении. Если следовать из Приозерска и пару километров не доезжая до Ромашек свернуть налево, то упрешься в поселок Контуло. А мимо него проскочишь — дорога ныряет в Вуоксу. Вот здесь и был камень преткновения — как переправиться? Зимой ходили и ездили по льду. Летом приходилось подолгу ждать парома или моторной лодки. А в межсезонье, когда осенью лед только становился, или весной, когда лед таял, мы вообще были невыездными. Поэтому продуктовые запасы в каждом доме были солидными: сахарный песок, кусковой сахар, мука, различные крупы, вермишель и макароны стояли в кладовках мешками, банки тушенки — ящиками. Еще в закромах, как правило, были квашеная капуста в бочках, соленые грибы, различные варенья, о картошке и не говорю… Словом, работящие семьи не бедствовали.

Единственное, с чем никто не мог самостоятельно справиться, это отсутствие электричества. Был дизель-генератор, который заводили с наступлением темноты. На несколько часов свет в домах появлялся. Но где-то около девяти вечера лампочки моргали пару раз — мол, ложитесь спать, — и потом дизель заглушали, свет гас. Кто-то развешивал по стенам комнат керосиновые лампы и продолжал копошиться по хозяйству, а кто-то и впрямь отходил ко сну.

Поселок погружался в кромешную темноту, затихал.

* * *

Как была организована переправа, почему ребятишек называли матросиками, а поселок — Фармозой, расскажу в следующий раз.

Олег ТЮРИН,
коренной приозерец

Фотогалерея:

Фото предоставлены автором