Кто бы мог подумать об этой скромной, не стремящейся быть на виду женщине — Алле Ивановне Буравлевой, что в своей жизни она совершила подвиг? Медсестра военного санатория, ныне — детского дома-инвалидов… Но 30 с лишним лет мирного стажа не идет ни в какое сравнение с боевым. Два года и четыре месяца в Афганистане — это целая жизнь.
Они были первыми
То, что когда-нибудь станет героической женщиной, Алле и в голову не приходило. Работала. Одна растила дочь. Денег катастрофически не хватало, и решила она, как делали тогда многие, съездить за границу: написала заявление в военкомат.
Слышала, что контрактникам создают хорошие условия. Когда ей в январе 1980-го предложили Афганистан, не испугалась, хоть знала, что там — война. То ли в шутку, то ли, заманивая, всерьез, ей и повару Шуре Семеновой из Саперного (из района отобрали только двоих, подходивших по всем статьям) сказали, что едут они в Афган по линии международного Красного Креста и жить будут в люксе, по два человека в номере…
Формировался Ленинградский центральный военный госпиталь № 650, в состав которого набирали медиков и обслуживающий персонал со всего Ленинградского военного округа.
Алла отправила четырехлетнюю дочь к бабушке в Рязань, а сама вместе с другими, такими же отчаянными девчонками и парнями, отправилась в тридцатиградусный мороз на перевалочную базу Углово, что под Ленинградом. Двухъярусные койки в казармах: холод, неуют. Им сказали: ничего особого с собой не брать, и настрадались они первое время, как, впрочем, и потом, очень сильно. После их посадили в вагоны и повезли в Термез.
— Ночью едем — днем стоим, — вспоминает Алла Ивановна. — Мороз, ветер. Две недели ехали параллельно с эшелоном, в котором были танки и пушки — как в войну. Хотел ли кто-то обратно домой? Конечно. Но мы были военнообязанными, знали: если посылают, значит, надо! Хотя узнали потом, что оформили нас вольнонаемными, без предоставления каких-либо льгот…
Два месяца отстояли в Термезе. Палатки на двадцать человек, все те же двухъярусные койки, «голые» одеяла и матрацы. По одной наволочке девчатам выдали лишь к 8 марта…
25 марта на огромном самолете АН-22 вместе с машинами отправили в Афганистан и высадили в Кабуле, где на окраине шло строительство госпиталя. Сразу включились в работу: шли боевые действия, врачи и медсестры оказывали помощь раненым. Наиболее тяжелых отправляли в Союз, а «легких» и нетранспортабельных как могли лечили на месте.
Мороз в тот год в Афгане был не меньше, чем в России, шел снег, дул сильный ветер. От холода спасали печки-буржуйки, а чтобы не сгореть ночью, дежурили по два человека. Летом стояла 60-градусная жара и остро не хватало кислорода: 2 тысячи метров над уровнем моря — не шутка.
Как голодали первое время! Воды в их стороне не было вовсе, и ребята с риском для жизни ездили на источник в другой конец Кабула. Сколько раз возвращались ни с чем… Обстреливали постоянно. Оружия у них не было — взвод охраны, и все. Риск быть вырезанными прямо в палатке — огромный.
Страшно ли было? Очень. Хирургия и инфекционное отделение — переполнены. Вместо 40 человек в палатке раненых было по нескольку тысяч. Кровь, гной, ожоги, гепатит, лихорадка, брюшной тиф… А каких истощенных, обезвоженных бойцов привозили с гор! Одни скелеты… Раненые нередко умирали. Госпиталь обстреливали, закидывали гранатами…
Но самым жутким было другое. Рядом находился медсанбат, куда привозили трупы погибших в бою ребят. Вечером — штабеля оцинкованных гробов, а утром — ни одного… И так — каждый день.
Тяжело было сознавать, что на Родине — мир, а здесь — такое месиво. Но им говорили: Родина не забудет, вас ждут заслуженные награды.
Друг за друга — стеной
Как ни странно, но горе сближает больше, чем радость.
— Ребята там были хорошие, друг за друга стояли стеной, — на глазах Аллы Ивановны — слезы. — Каждый на виду: сразу понимаешь, кто из них друг, а кто — враг. И трусливые были, и те, кто последнее у товарища воровал и продавал на рынке. Но таких попадалось немного.
Через восемь месяцев всех переселили в бывшие английские конюшни — по 60 человек в казарму: один — со смены, другой — на смену, третий отдыхает… Стали выдавать теплую одежду, полегче стало с провиантом, хотя полноценной пищу назвать было трудно…
Алла сначала работала терапевтической, затем инфекционной сестрой. Все девчонки переболели — кто «брюшняком», кто гепатитом, а кто тем и другим. Донорами были все, беря для раненых кровь друг у друга. Только и слышалось: «Вторая, третья группа — на выход!»
Дел было много, спать удавалось два-три часа в сутки, а позже Аллу перевели в диетсестры. Сопротивлялась:
— Как работать? Я же не знаю ничего!
— Научим, поможем! — подбадривала Шура Семенова. И получилось.
Алла Ивановна вспоминает такой случай:
— Одного настолько истощенного с гор привезли — кости, обтянутые кожей. Пошли струпья по всему телу. Живой, а не понимает ничего. У нас — плесневелые консервы в банках, старая тушенка… Как его поднять? Забрали мы его к себе, отмочили струпья, капельницы ставили без конца. На свои деньги на рынке продукты покупали. На поправку пошел, сказал: »Курочки бы поел». Где ее взять? Пока через штаб округа доставали, он уже расхотел. А как встал на ноги, все спрашивал: «Чем помочь?» Стала я потом за диетпитание как следует бороться, добилась для нуждающихся особого рациона…
«Афганистан болит в моей душе…»
Как бы ни было трудно, уезжать из Афганистана не хотела, да и командир не отпускал. Но дочери надо было идти в школу, и Алла вернулась на Родину.
Года три вскакивала по ночам, от малейшего шу-ма, не было покоя днем. Все это сказывалось на здоровье, болело сердце. Даром ничего не прошло: уже 18 лет Алла Ивановна живет с кардиостимулятором…
Постепенно все налаживалось, дочь росла и радовала маму успехами в школе. А в 1989 году судьба свела Аллу с человеком, с которым они связаны все тем же Афганистаном. В прошлом военный танкист, а ныне рабочий ДОЗа Николай Буравлев тоже служил в Термезе и не раз бывал в командировках в афганских горах. Он стал ее мужем и верным, понимающим другом. Лучшая подруга Аллы Ивановны Людмила Клименко тоже служила в Афганистане…
Выросла, выучилась, стала учителем, затем вышла замуж, родив двоих детей, дочь Марина. Казалось бы — живи и радуйся, расти внуков. Но радость не может быть безмятежной после того, что довелось испытать. Афганистан болит в душе. Перед глазами те, с кем довелось служить и кого спасла от смерти. Как бы ни было трудно, считает — жили интересно.
— Хоть нас не поощрили ничем, остались добрыми людьми. Раз в пять лет встречаемся всем госпиталем — роднее родных. Только половины нет уже в живых…
Немного подумав, Алла Ивановна произносит:
— Говорят, та война неправедной была. А не войди в Афганистан мы, вошла бы Америка, что и происходит сейчас… Сколько вбухано в эту страну денег, сколько всего понастроено там! Что бы ни было, а мы благородную миссию выполняли: лечили раненых. Чтобы понять все это, надо самим в горячей точке побывать, испытать все на собственной шкуре…
Поступила бы она по-другому сейчас? Отвечает:
— Однажды ребят контуженных в госпиталь привезли из боя — в одних трусах. Они переживали: «Как там наши?» Обратно рвались, но врачи не пускали. «Все равно сбежим!» — говорили. Сели однажды в машину: как были в трусах, так и уехали на передовую… Разве забудешь это? Если надо и позволило бы здоровье — поехала бы опять. Отец был военным, мама в 18 лет в партизаны пошла, а я разве могу иначе?
Такой же боевой характер и у ее дочери — учителя школы № 1 Марины Радчиковой. По итогам 2007 года она — лауреат районного конкурса «Классный, самый классный». Дети любят ее за оптимизм, позитивное отношение ко всему окружающему.
…Афганистан — это не только горе и боль, это огромная школа жизни не для одного поколения наших людей. Как сказал поэт?
«Лишь тот достоин чести и свободы, Кто каждый день идет за них на бой».
Этот бой не обязательно должен быть кровавым. В такой мирной профессии, как медицинская сестра, есть место подвигу. Этот подвиг, наряду с другими, совершила наша землячка Алла Ивановна Буравлева и может по праву гордиться им.
Надежда МУРАШОВА
(Фото из семейного архива Буравлевых)
14 феврвля 2008 № 17 (10691)