№ 75 (12620) от 11 октября 2023 года
Вместе победим
Такую фразу часто говорят родные военнослужащих, добровольцев, мобилизованных, подразумевая, что их близкий человек сейчас находится на передовой специальной военной операции. Выражение подхватили поэты, журналисты.
Но оказывается, ещё один смысл вкладывают в него те, кто ежедневно на огневых рубежах сражается за всех нас. Они совершают ежедневный подвиг, и для них «выйти за ленту» – это вернуться домой, когда в ушах ещё раздается грохот от взрывов, окунуться в мирную жизнь, где всё совсем по-другому.
«Ленточка» стала чертой, разделившей людей не только по месторасположению, но и пониманию происходящего. Одни делают вид, что ничего не происходит. Накопить, взять, получить удовольствие – главные их потребности. Другие не понимают, как можно спокойно спать, есть, отдыхать, ничего не делая, когда вопрос, быть или не быть России, как дамоклов меч висит над каждым из нас.
Какие они там, а мы – здесь? Об этом – в интервью с добровольцем Юрием Нечеухиным, короткие реплики волонтеров, зарисовка об отправке гуманитарного груза.
За лентой…
Небольшая группа женщин из Приозерска практически с начала специальной военной операции объединилась, чтобы оказывать посильную помощь фронту. Почти сразу к ним присоединились прихожане кафедрального собора Рождества Пресвятой Богородицы г. Приозерска. Вначале была налажена связь с медсанбатом из Санкт-Петербурга. Женщины шили ватно-марлевые повязки, начали плести первые маскировочные сети. После случайной встречи с Юрием Нечухиным, добровольцем из п. Плодовое Приозерского района, завязалась настоящая дружба волонтеров с воинами одного из отрядов подразделения боевого армейского резерва страны (БАРС).
Разговор с Юрием состоялся, когда погрузка гуманитарного груза у детского сада № 9 была завершена. Волонтеры, плетущие сети в этом здании, оторвались от своего занятия и вышли на улицу, где должен был состояться молебен. Ответы Юрия вызывали у них живую реакцию.
На личном шевроне у моего собеседника написано: «Родину люблю, стрелять умею». В Советской армии он служил в отдельном разведбатальоне.
Как сказал Юрий, он решил отправиться на фронт, чтобы отдать долг Родине. Мы привыкли к таким фразам и перестали понимать, какой важный смысл в них заложен. А Юрий сказал это тихо и очень проникновенно. Во время беседы его чуть хрипловатый голос, казалось, даже убаюкивал, хотя он порой говорил о страшных событиях.
С улыбкой пояснил, что выбор, идти или нет, особо не стоял. Мышечная память осталась, и он ни о чем не сожалеет. Два осколка так и остались у него в ноге после ранения. Единственное, о чем переживает, что не смог остаться со своими сослуживцами. Теперь он как водитель передаёт волонтерам списки, в чем остро нуждаются воины на передовой. Собрать всё сложно. Не так много жителей Приозерского района вообще знают, что есть такая возможность. Как сказала одна из женщин: скребём по сусекам. А что делать? Юрий и сам покупает всё, что может, за свои деньги и отвозит прямо на передний край. И в этот раз маршрут для него был знакомый – на юг России, там через десяток блокпостов и к своим. Ночь проведет с товарищами и назад.
Забегая вперед, скажу. Спустя три дня Юрий прислал видеозапись.
На ней командир бригады показывает, как уже начали использовать тепловизор, переданный волонтерами. Он рассказал, что вместе со специальной установкой он помогает успешно обороняться и уничтожать с высокой степенью эффективности разведывательно-ударные беспилотники противника по типу Бабы-яги. Работа ведется ночью, и для этого нужны приборы ночного видения – тепловизоры, с помощью которых удается обнаружить объекты нацистов в воздухе на дальнем расстоянии.
Одна «Баба-яга» несет от четырех до шести 120-миллиметровых мин. И за один вылет может уничтожить до двух-трех единиц нашей техники.
Во время записи видео были слышны звуки прилетавших снарядов, один из которых, как показалось, разорвался совсем рядом с командиром, но после секундной паузы запись видео продолжилась.
Беседа наша началась с простых вопросов.
– Юрий, возникают ли трудности с доставкой груза, собранного приозерцами?
– Не так всё просто. Кого попало туда не пускают. Только иногда местные жители могут проехать.
– «Жарко» там мирным людям, оказавшимся на линии соприкосновения?
– В том году, где мы были, очень «жарко» было. Но там почти никого не осталось. Несколько пожилых, у кого не получилось уехать по разным причинам. Самое крайнее поселение перед нашей позицией, так там вообще ничего не осталось.
– Связь с родными есть? Как получали посылки раньше?
– Связаться возможно, когда выходим с боевых. Сейчас я вожу напрямую в отряд гуманитарную помощь. Раньше мой друг возил. Есть ещё адресная через СДЭК. Когда я был на передовой, эти же волонтеры, что и сегодня нам помогают, передавали посылки именно так. Это намного дольше. Но посылки доходят.
– В вашем отряде подразделения БАРС много молодых?
– Средний возраст от 45 и за 60 лет. Но есть и молодые ребята. Им примерно по 30 лет. БАРС-14 – это проект Министерства обороны. На данный момент уже создан 37-й отряд. А наш № 14. Мы были одними из первых.
– Помните свой первый бой?
– Это был октябрь прошлого года. Приехали и на следующий день пошли на высоту. Опыта не было ни у нас, ни у командиров. Война теперь совсем другая. Мы не понимали, какая тактика, как нужно двигаться. Шли утром, когда над нашими отрядами у противника по 3-4 квадрокоптера висело… Попали под миномётный огонь. Нас «размотало» там… Сутки не прошли, как мы пришли. Вспоминать тяжело.
– За год, наверное, и опыт появился, и что-то ещё изменилось?
– Небо и земля, если сравнивать с прошлым годом. Научились тактике ведения боя. Техническое оснащение стало другим. Если раньше только один бинокль на отряд имелся, то сейчас он есть на каждой позиции, и рации тоже, телефоны, квадрокоптеры и антидроновое вооружение.
– Кто обеспечил этим?
– Волонтеры. Всё это благодаря их усилиям. Армия тоже одевает, ставит на довольствие, но если бы не было помощи обычных людей, было бы совсем тяжело.
Даст Бог, наша военная промышленность скоро перестроится, пойдет на увеличение выпуска снарядов, обмундирования, да и многого другого. Думаю, что к концу года намного лучше будет, чем сейчас.
– Я читаю в социальных сетях в группах коллег, друзей, с которыми у меня близкие отношения, о том, какие ребята сейчас совершают подвиги – как их деды: накрывают гранату собой, вызывают огонь на себя, чтобы спасти товарищей. Каково это: стоять перед лицом смерти?
– Об этом не думаешь. Всё происходит в доли секунды. Например, когда мы заняли позицию и удерживали её, оказалось, что враг нас обманул. Во время нашего продвижения слышали выходы снарядов вдалеке, а когда пришли, противник оказался совсем рядом, и к нам в окоп прилетела граната. Их не слышно было, просто моментально, неожиданно всё произошло. Благодаря Богу живы остались. Доли секунды, и ты уже ранен.
Приходилось тащить одного раненого не из нашей бригады под обстрелами три километра. Парень молодой. Запомнил, что его Алексеем звали. Нашли его. Он на тропинке лежал. Когда несли, одного из наших ранило. Но своих мы не бросаем.
– Вы сказали «благодаря Богу». Говорят, на войне нет неверующих. Это правда или это красивые слова?
– У нас в отряде был атеист, но когда дело дошло до стрельбы, он начал молиться. И ещё, молитва о нас тех, кто остался дома, чувствуется. Нам уже год помогает кафедральный собор Рождества Пресвятой Богородицы. И не только собирают помощь. Знаем, что молятся о нас люди.
– У меня отец прошел всю войну. Я в детстве у него допытывалась, страшно ли ему было? Он говорил, как и Вы, что некогда было об этом думать. Самоё тяжелое – это холод, грязь, запах крови…
– Сейчас мало что изменилось. Разве что салфетки влажные имеются. Обтерся и вроде бы чистый. В том году попали, когда несколько недель лил дождь. Это если ты в желтой зоне, там блиндажи есть такие более-менее, а впереди не окопаешься. И там сплошные ровные огромные поля, которые разделены узкими лесополосами. Да и эти деревья уничтожены снарядами. Укрыться негде.
– Я вижу, волонтеры передали конфеты, сало. Кажется, не так это важно?
– Это странно, дома я сладкое не ел, а там просто до одури хочется. А сало тоже выручает. Возьмешь с собой кусочек, и, бывало, что ничего другого не удается съесть за целый день. Если получится подогреть воду и сделать чай, так это уже пиршество.
– На передовой оказываются разные люди, и, наверное, у всех разные мотивы пойти добровольцем на специальную военную операцию.
– Там настоящее боевое братство. Сущность человека во время военных действий открывается сразу. Кто пошел неосознанно или с корыстными целями, уходят.
– Как уходят?
– Разрывают контракт. Хватает недели, двух. На передовой не остаются, кто решил таким образом заработать. В том году много таких было, в этом – единицы. Есть и те, кто действительно не может выдержать физическую и моральную нагрузку. На передке постоянно грязь, дождь, грязь, дождь. И каждый день с утра прилеты. Я как-то специально посчитал – их было 86. То есть с утра и до вечера. К концу дня у тебя мозг, как те снаряды, взрывается.
– Даются передышки? Я слышала о ротации.
– Да. Положена ротация. Ребята оттягиваются от передовой на семь дней. Первые двое суток есть возможность отоспаться, а потом на полигон тренироваться.
– Правильная ли такая тактика, ведь бойцы уставшие, измотанные?
– Абсолютно правильная. Если в прошлом году это не практиковалось, соответственно, и потерь было много. Сейчас, когда выходим с боевых, сами отрабатываем элементы слаживания в двойках, тройках. Постоянные тренировки помогают довести всё до автоматизма. В бою думать некогда. Всё решают секунды.
– Когда Вы оказались дома, что Вас больше всего поразило?
– Когда оказываешься «за лентой», трудно понять людей. Сразу поражает, что большинство вообще ничего не волнует. Они думают только о своих повседневных делах. Нет ни у кого из них ощущения, которое каждый день у всех нас там. Идет борьба демона с христианством, настоящая война. Не осталось выбора – либо мы победим, либо нас всех не будет.
– Нужна ли военная подготовка мужчинам, которые находятся в резерве?
– Вооружение каждый год меняется, повышается технический уровень. Сейчас особенно это важно, чтобы быть готовыми всем встать на защиту.
Военное дело преподавали в школах. А последние 30 лет молодежь развращали, выросло поколение потребителей.
– Сейчас многое возрождается, но нужно время, чтобы восстановить эту систему.
– Это понятно. И хорошо, что есть примеры для подражания. Молодые бойцы – умные, грамотные, настоящие патриоты.
Им не всё равно…
Перед отправкой груза по традиции иерей Олег Каратаев отслужил молебен.
Проводив добровольца, волонтеры вернулись к своим занятиям. В детском саду № 9 не покладая рук они плетут маскировочные сети, прихожане вяжут носки, изготавливают окопные свечи. Деньги на приобретение многих самых необходимых вещей собирают с миру по нитке. Рук не хватает, средств тоже. Но все, кто включился в волонтерскую работу, понимая её важность, отступать не собираются.
Галина Кузнецова поделилась, почему она уже полгода приходит помогать плести сети, участвует в сборе средств. Ей было тяжело говорить, в глазах стояли слёзы. Но потом сказала:
– Не могу веселиться, когда там, на фронте, наши ребята, воины, и им нужна помощь. Звала знакомых, откликнулась только одна. Остальные сказали, что у них дачи и другие дела. Но у нас тоже есть дачи и внуки, которым нужно уделять внимание, домашних дел много. Те же заготовки сделать на зиму. И всё успеваю, ведь одно другому не помеха. Из своего скудного бюджета пожилые люди выделяют средства, когда объявляется сбор…
Так и живем, разделенные на тех, кто стремится от сердца помочь своему Отечеству, его защитникам, и тех, чьи души зачерствели
Ирина КОЛЧАК
Фотогалерея:
Юрий Нечеухин.
Маскировочные сети и окопные свечи очень нужны на фронте.
Фото автора