Из поселка Сосново до Запорожского струится извилистая дорога. Асфальт изрядно потрепан, не разгонишься. «Плюс» здесь только один — пассажир по ходу движения может любоваться окрестностями. Если не считать мусорную свалку, которая расположена сразу за Сосновом и которая нагло «наезжает» на автотрассу, то красиво: холмы, перелески, сказочного вида коттеджи впритык к шоссе и поля до горизонта. Без визга и судебных тяжб хозяйство сохранило свои земли, выкупив паи у работников. И теперь у людей есть работа — пахать, вносить удобрения, сеять, убирать урожай; у фермы — есть много кормов; у тучных коров — высокие удои. Ежедневно «Гражданский» производит примерно 26500 литров молока — почти полтора литра на каждого жителя Приозерска!
В просторной приемной и в кабинете генерального директора хозяйства П. Степанова — добротная мебель и микроклимат. Шкафы поблескивают полировкой, грамотами, дипломами и кубками. Кажется, не то что лишней бумажки, пылинки нигде нет. Прямо-таки немецкая педантичность. Павел Алексеевич, как всегда, приветлив и радушен.
— Чай, кофе, капучино?
— Спасибо, чай.., но после фермы.
— Отлично! Правда, я уже раз шесть сегодня там был.
Мы садимся в блестящий серебристый «Ниссан», и… Павел Алексеевич тут же притормаживает около автомобиля, припарковавшегося прямо на углу административного здания и мешающего проезду:
— Дорогой, машина сломалась? Нет? Встань, пожалуйста, на стоянку.
Едем дальше. Чувствуется, что Запорожское готовится к праздникам: у домов и вдоль улиц прибрано, площади подметены. Идет оформление фасадов. В минувшую субботу, 25 апреля, порядок здесь наводили всем миром. П. Степанов задавал тон.
А вот и ферма. Аккуратный глухой забор по периметру, шлагбаум, сторож. Территория заасфальтирована, чисто и сухо. Дворы искрятся новыми стеклопакетами.
— Не слишком шикарно? — спрашиваю.
— Не о шике речь, а о физиологии, — отвечает П. Степанов. — Коровам должно хватать света, тогда их продуктивность выше. Вложились прилично, почти на миллион. По конькам крыш, видите, тоже стеклянные купола сделали. Бетон вырезаем, ставим окна. В помещениях стало светло без электричества. Считаю, что затраты на эту реконструкцию быстро окупятся.
Идемте, покажу наш доильный зал.
Признаться, с этого момента даже для меня, нередко бывающего в совхозах, начались чудеса. Доильный зал представляет собой облицованное светлой плиткой помещение. Причем облицованы не только стены, но и пол. Чистота. Постоянно ловишь себя на желании переобуться, надеть комнатные тапочки.
В центре зала — доильная установка «Карусель». Это движущийся круг, оборудованный стойлами для коров. В каждом стойле — доильная установка. По сигналу коровы сами начинают заходить на «Карусель», доярки производят обработку вымени, подключают доильные стаканы, и… корова поехала кататься: круг, словно эскалатор, медленно движется, корова жует жвачку, молочко течет по трубопроводам в охлаждающие установки. Как только вымя у коровы опустеет, доильная установка сама отключается. А тут и выход. Животное без посторонней помощи возвращается во двор.
— Эта установка стоит больше, чем сам двор, — поясняет Павел Алексеевич. — Работают на ней в смену 2 доярки.
— И сколько коров выдаивают?
— Семьсот.
— Сколько- сколько?..
— Семь-сот!
— За какое время?
— Где-то часа за четыре.
Если бы не увидел это своими глазами, на слово бы не поверил. Фантастика! Две доярки выдаивают семьсот коров в смену!
Но это еще не все. На одной из дверей вижу надпись «Компьютерная». Заходим. На экране монитора — доильный зал: «катаются» по кругу буренки, при входе на «Карусель» работают две доярки. Все как на ладони.
— Как вы всему этому обучили коров, прямо манеж цирка? — спрашиваю у П. Степанова.
— Это отдельная история. Всем миром тут дневали-ночевали. И слезы, и ругань, и сломанные ребра — все было. Зато теперь порядок, — отвечает он. — Могу показать нашу «фишку» при кормлении. Хотите?
Идем во двор. Коровы находятся здесь на беспривязном содержании. Ухоженные, спокойные животные предоставлены сами себе: кто хочет — выходит из двора на солнышко, кто-то жует во дворе сено, подбирая его с кормового стола, кто-то предпочитает силос, но большинство после дойки отдыхает. Постойте, а это что за демонстрация? В центре двора группа коров выстроилась кильватерной колонной — друг за другом.
— Это комбикормовая кормушка, — уловил мой немой вопрос П. Степанов. — Видите, на шее у каждой коровы датчик? В него заложена программа — какой рацион положен его владелице, сколько ей разрешается съесть комбикорма. Корова подходит к кормушке, компьютер считывает программу датчика, дает команду, и… перед буренкой в кормушку высыпается ее порция комбикорма. Съедает свою норму и отходит. Ее место занимает вторая по очереди.
— Так они же могут подраться! — невольно восклицаю я.
— Воспитываем.., вос-пи-ты-ваем, — П. Степанов отгородился от меня ладонью. — Хотя, к сожалению, без дедовщины и здесь не обходится. Забияк мы увольняем, переводим в соседний двор и сажаем на цепь.
Были у меня в тот день и другие открытия. Например, оказалось, что в «Гражданском» невозможно умыкнуть мешочек комбикормов. Нет этих мешочков. Специальные цистерны привозят его россыпью и сразу загружают в большие, похожие на элеватор, емкости. А из емкостей его компьютер раздает коровам.
Или вот в сторону силосной траншеи семенит, словно паучок, зелененький тракторишко. Впереди у него «челюсти» на гидравлической стреле. Подошел вплотную к силосному срезу, открыл захваты… ам — и откусил с полтонны. Легонько поднял метра на 3-4 над землей и опустил в кормораздатчик. Нет никакого напряжения человеческих сил, порчи кормов или нервотрепки. Все спокойно и размеренно, каждый занимается своим делом: доярки — доят коров, кормачи — кормят, ветслужба — лечит, зоотехники — ведут племдело и селекцию. Для работников фермы есть прекрасные раздевалки, душевые, комната отдыха с микроволновкой, холодильником, посудой, телевизором и спутниковой антенной. Зарплата высокая, у доярок, например, на «Карусели» — до 30 тысяч рублей в месяц. Проблемы с кадрами закончились.
— Мы поставили перед собой задачу — надоить в ближайшее время 11 тысяч тонн молока в год, — подводит итог нашей экскурсии по ферме Павел Алексеевич. — В прошлом году надоили чуть более 10 тысяч. Доведём численность дойного стада до 1150 голов (сейчас 1080), и всё будет реально.
…Хотел бы я видеть, что для Степанова не реально.
О. ТЮРИН
30 апреля 2009 № 47 (10870)