— Я еще не забыла ту войну, — со слезами на глазах говорит ветеран, жительница блокадного Ленинграда Валентина Алексеевна Борисова. — На всю жизнь она в моей памяти. Сколько буду жить — столько и буду помнить.
В 1941 году Вале было 13 лет.
— Мы играли с ребятами в прятки, когда с работы прибежала мама и закричала: «Девочки, война началась!». Она работала в военном городке. Мы с сестрой очень испугались и стали наперебой спрашивать: «А где наш папа?». «А папку нашего взяли», — ответила мама.
В семье кроме Валентины было еще четверо детей — старшая сестра и трое младших братьев. Мама осталась одна с ними пятерыми. Работала на износ.
— 8 сентября 1941 года уже ввели карточки, начался голод, — рассказывает Валентина Алексеевна. — До сих пор для меня это самое страшное воспоминание о войне. Ужасный голод. Крапиву успела поесть, столярный клей… Братья умерли первой же зимой 1941-1942 годов. Сначала, в декабре, Сережа, 1932 года рождения, — от истощения.
Валя и сама к тому времени еле двигалась от голода. А младшие братья, Витя и Толя, зная, что в шкафчике припасено немного хлеба, просили ее: «Валя, Валя, дай немного хлебушка». Уходя на работу, старшая сестра Маруся закрывала этот шкафчик на ключ. А Валя старалась сдерживаться и даже не смотреть в сторону заветного тайничка. Да и сил дотянуться до него не хватало. Но однажды, не выдержав слез братьев, девочка нашла гвоздик и сумела открыть шкафчик. Дала мальчикам кусочек хлеба. От постоянного голода ссохшиеся желудки малышей не смогли справиться с пищей.
— Они объелись, умерли от заворота кишок, — плачет Валентина Алексеевна.
Девочка и сама была на шаг от смерти. В состоянии крайней дистрофии ее положили в больницу на Боровой. А уже оттуда, немного подкормив, направили на фабрично-заводское обучение № 7 и поселили в общежитие.
— Там нас кормили получше, — вспоминает Валентина Алексеевна. — Я училась на штукатура, и первая практика началась почти сразу, в 1942 году. Мы ремонтировали подвалы в больнице Раухфуса — где были пробоины от снарядов, разрывы, трещины.
В 1942 году маме Валентины предлагали отправить дочерей баржей в Новую Ладогу, но она отказалась наотрез. И девочки продолжали трудиться в блокадном Ленинграде. Старшая дочь — на закрытом военном заводе, откуда работниц не выпускали ни под каким предлогом.
— У них на входе стоял домик, что-то вроде санобработки, так вот они туда приходили, сдавали свою грязную одежду, получали чистую. Вот и все передвижения, — рассказывает ветеран. — Жили там же, все там. Безвыходно.
Мама работала на строительстве железной дороги в железнодорожном поезде — тянули ветку от Ржевки до Кякисалми (так в то время еще назывался Приозерск). С дочерьми не виделась. И однажды Валя, не выдержав тоски по матери, пошла к ней пешком, когда поезд как раз стоял на Ржевке.
— Я попала под обстрел, меня контузило, — вспоминает ветеран. — В голову попало — была рана возле глаза, палец пробило. Меня тут же направили в санитарный пункт, обработали, перевязали. Подруга Тамара Сергеева, вместе с которой мы жили и работали, просила, чтобы я не ходила к маме в таком состоянии. Но я не послушала ее и все равно пошла. Я еще только подходила к месту ее работы, а женщины меня увидели и кричат: «Поля, Поля, к тебе твоя Валя пришла!». Сколько же у нас было радости, слез — свиделись. Меня накормили, а обратно домой отправили на дрезине.
На восстановлении разрушенных и поврежденных от бомбежек зданий юная Валентина работала вместе с подругами по всему блокадному городу до самой победы.
— Мы с Тамарой как раз в люльке на стене «висели», царский дворец ремонтировали. Снизу нам раствор подавали, а мы штукатурили. У меня в руках был «сокол» (штукатурный инструмент. — Прим. авт.) и ведро с водой и кисточкой. И тут бегут люди, кричат: «Девчонки, победа! Мы прорвались, победа!». У меня этот «сокол» из рук выпал, а сама люлька покачнулась, петля из веревки соскочила, и мы с Тамарой упали прямо в люльке на землю. Слава богу, не расшиблись. Меня только раствором всю обрызгало. А радости сколько было — не передать, — опять же со слезами на глазах вспоминает ветеран.
Не меньше было радости и когда с войны живой и здоровый вернулся папа. Его назначили на работу инструктором пожарной охраны, а в 1946 году перевели на такую же должность в Кякисалми. Мама в то время уже была беременна, и семья перебралась на новое место жительства. Кроме старшей сестры Маруси — она так и осталась работать на том закрытом заводе.
Папа — Алексей Федорович Ерунов — возглавил пожарную часть и милицию, тогда эти службы были под одним началом. Валя сначала устроилась трудиться в заготконтору, а затем тоже перешла в пожарную часть телефонисткой, потом недолго работала в госстрахе.
Жилось семье нелегко, но спасало хозяйство — коровушки давали молоко, которое мама с Валей и продавали.
— У меня ведь и брат Николай в 1946 году под коровой родился, — улыбается Валентина Алексеевна. — Мама пошла доить, а тут и роды начались. Так и вышла из коровника с ведром молока и сыном в подоле.
Со временем Валентина перешла работать на лесозавод и трудилась там сначала подсобницей, а потом и на станках до 1968 года. На пенсию вышла в 1982 году, но продолжала работать в поликлинике санитаркой до 1997-го.
Сегодня Валентина Алексеевна живет все в том же доме, который папа в далекие пятидесятые годы прошлого века привез ей из Карелии, разобранный на бревнышки. Здесь на взятой в аренду земле мужики собирали дом заново. У ветерана трое детей, семеро внуков и четверо правнуков. И накануне Дня Победы она желает всем только счастья! И мира!
Анна ТЮРИНА
Фотогалерея:
Валентина Алексеевна с дочерью Ниной.
14-летняя Валя (слева) с подругами в ФЗО № 7. Справа — Тамара Сергеева.
Фото автора и из семейного архива В. Борисовой