Устраивая и переустраивая свою личную жизнь, многие из нас не задумываются, как эти перемены скажутся на детях, как дети воспримут их.
Перед членами районной комиссии по делам несовершеннолетних — семья: мама, дочка и отец — жители одного из поселков района. Верней, бывшая семья и «бывший», если можно так сказать, отец. У него вот уже шесть лет — другая жена, а деньги на содержание дочери выдает «по заявке»: если хорошо попросит бывшая.
В последнее время Оксана к нему не обращается, ведь у нее есть серьезный, надежный (по ее словам) мужчина, с ним она ни в чем не нуждается. Встречались пять лет, а в прошлом году решили жить вместе. Где? Конечно, у Оксаны — там, где привычней жить ее 14-летней дочери. Но…
Пока мама с отчимом просто встречались, все было нормально, а за последний год с Алиной что-то произошло: она стала неуправляемой.
Матери бы забить тревогу, переосмыслить собственную жизнь, а она давай выражать недовольство дочерью: «Мала еще судить о том, что хорошо, а что плохо. Одета, обута, накормлена, компьютер есть — живи и радуйся, нам не мешай!».
Сожитель в их дела не встревал: «Не имею права, — говорит, — ни наказывать девочку, ни поучать». Зато у матери с дочерью начались нешуточные скандалы. Алина стала надолго исчезать из дома, ночевать у подружек, родители которых не возражали: жалели девочку, понимали, как ей трудно сейчас.
Дальше — больше: Алине понравилось общаться со старшими подружками из таких же проблемных семей, какой стала теперь для нее собственная: общие разговоры, интересы. Не раз, не предупредив мать, уезжала она на несколько дней в Санкт-Петербург… Потом познакомилась с парнем гораздо старше себя и время стала проводить с ним.
Дело закончилось тем, что из-за большого пропуска уроков Алину не аттестовали в школе за четверть по всем предметам. Учителя, не справившись с ситуацией сами, материал передали в районную комиссию по делам несовершеннолетних.
В Алининой характеристике написано: «Вспыльчива, состояние подавленное, угнетенное, лжет по самым незначительным вопросам, курит. Условия в семье сложные, конфликтует с сожителем матери, часто уезжает из дома…».
Сказать что-то вразумительное членам комиссии Алина не смогла: поглядывала то на мать, то на отца — хорошо одетого, упитанного, улыбчивого, на вид вполне благополучного человека. Оксана же очень нервничала, поначалу была склонна во всем обвинять дочь (сидела к ней вполоборота и бросала дочери реплики через плечо). Комиссии объясняла Алинино поведение так:
— Она способная, но ленивая. У нее конфликты с учителями.
— А как им не быть, если Алина не ходит в школу? Какие меры Вы принимаете к ней?
— Разговариваю, внушаю, ругаю ее. Бесполезно. Чего ей не хватает? Все есть! А она — одну неделю дома живет, потом — неизвестно где. В школу не хочет ходить совсем.
— Но ведь девять классов окончить в любом случае надо, — подчеркивают члены комиссии. — Ответственность за это несут родители. Без основного образования ее нигде на работу не возьмут. А если подобрать индивидуальную форму обучения?
— Она не хочет ходить именно в эту школу.
— Так переведите в другую.
— Да кто ее туда возьмет с такими оценками и характеристикой? — задает резонный вопрос мать. — Замкнутый круг.
— И что Вы предлагаете?
— Алина хочет в Центр реабилитации для несовершеннолетних.
— Да, хочу жить в Коммунарах, — подтверждает та, а мать немедля добавляет:
— Я разговаривала с педагогом — места там есть!
— Вы говорите — дома созданы все условия, — пытаются разобраться члены комиссии, — а девочка от вас бежит. Мы с трудом уговариваем поехать в реабилитационный центр детей из крайне неблагополучных семей, а Ваша просится сама… Алина, в чем дело?
— Есть причины, — сознается она и, уже в который раз глядя на маму, спрашивает:
— Говорить?
— Говори, — разрешает та.
— Я отчима ненавижу. Не могу с ним жить, лучше у чужих. И учеба в голову не идет.
Попросив девочку на время выйти из кабинета, члены комиссии задают вопрос Оксане:
— Вы слышали, что говорит Ваша дочь?
— Зря она на него наговаривает. У нас с ним хорошие отношения. Почему я должна с ним расставаться?
— Но ведь дочь — дороже. Вы до совершеннолетия отвечаете за ее воспитание и учебу.
— Так посодействуйте, чтобы ее взяли в Коммунары!
— Восьмой класс Алина должна закончить в своей школе, по совету учителей выбрав приемлемую форму обучения. В девятом классе, возможно, будет учиться в Коммунарах.
— Ей не наверстать упущенное!
— А Вы помогите. Наймите репетиторов, если говорите, что в семье материальных проблем сейчас нет… Сделайте для своего единственного ребенка все возможное! А школа окажет содействие.
Уходя из кабинета, Оксана еще раз пробовала настоять на реабилитационном центре, Алинин родной отец, как и во время всего заседания комиссии, ничего толкового не промолвил.
В ходе приватной беседы Оксана созналась, что момент, когда должна была с дочерью все как следует обговорить, прежде чем принимать решение, она упустила. Сейчас Алина часто повторяет: «У каждого из вас своя жизнь, а я никому не нужна».
Все дело, видимо, в этом ее ощущении. И как бы взрослые ни утверждали, что любят ее и заботятся о ее благе, маленькое сердечко подсказывает ей иное, она не хочет мириться с собственным одиночеством. Ведь разве есть надобность бежать из дома, в котором действительно все благополучно и хорошо? «От добра добра не ищут»…
Об этом стоит задуматься не только Оксане, но и другим находящимся в подобной ситуации родителям, чтобы вовремя спохватиться и не отдать своих детей на произвол судьбы.
Надежда МУРАШОВА
(Имена и некоторые обстоятельства дела изменены)
16 марта 2010 № 26 (11001)