Память № 3 (123)
30 марта 2010 № 32 (11007)
Краше Приозерья нет земли
Человек, выставка которого недавно завершилась в новом выставочном зале музея, родился и вырос в Приозерске. Так уж сложилось, что из города он уехал, но связи с ним не потерял. Скорее, наоборот, с годами всё отчётливее приходило сознание того, что Приозерье – один из самых замечательных уголков на земле. Может быть, разлука с малой родиной подтолкнула к стремлению запечатлеть её виды хотя бы на фотографиях, а заодно и другим показать, какое оно – Приозерье.
Алексей Шамарухин окончил приозерскую школу № 4 в 1990 году и сразу же поступил в Ломоносовское военное авиационно-техническое училище. Молодой лейтенант получил распределение на Дальний Восток, служил в авиационном полку в Хабаровске. В 1998 году, попав под сокращение, уволился из армии и устроился на Дальневосточную железную дорогу. Окончив заочно Дальневосточный университет путей сообщения, в 2003 году продолжил военную службу, но уже в Центре специальных перевозок МВД России на Дальневосточной железной дороге. Год назад перевёлся поближе к Приозерску на Октябрьскую железную дорогу в Петербурге, где и служит в настоящее время в звании майора.
Алексей Шамарухин увлёкся фотографированием в 1995 году. Сначала снимал в основном друзей, потому что пейзажи и уголки природы не очень получались, хотя иногда и выходили удачные снимки. Алексей упорно изучал технические приёмы и способы съёмки. И постепенно удачных снимков набралось столько, что они заполнили двухъярусный выставочный зал, открытый прошлой осенью в крепости Корела.
Сам автор снимков считает, что неважно, чем фотографировать, главное заключается в том, чтобы увидеть картину природы, а для этого надо любить сам процесс фотографирования и постоянно его усовершенствовать. Ну и оказаться в нужный момент в нужном месте. Таковы главные составляющие творческой лаборатории Алексея Шамарухина.
Посетители выставки, которая продлилась до середины марта, увидели красивые фотографии, запечатлевшие уголки дивной природы Приозерья, то, что снимал их автор, приезжая в отпуск с Дальнего Востока. Безмятежную гладь суровой Ладоги с одиноким парусом вдалеке, тихие тропинки скромных парков, задумчивую Старую крепость, снятую в неожиданном ракурсе, обжигающе яркие цветы жарки, пёстрые краски осенней природы.
И хотя выставка закрылась, фотографии ещё можно увидеть, они просто переместились в другое помещение.
На снимке: фрагмент выставки.
Фото Д. Полякова
Медаль Рюля
Есть в фондах нашего музея предметы, происхождение которых объяснить уже невозможно. Кто-то, видимо, принёс когда-то, но записей об этом не осталось. Но предмет имеется в наличии. Например, памятная медаль, выпущенная в 1837 году, когда праздновалось 50-летие служения на медицинском поприще известного в России доктора медицины и хирургии И. Ф. Рюля (на снимке).
Иоганн Фридрихович Рюль (1768-1846), по-русски его называли просто Иван Фёдорович, родился в Мариенбурге (так назывался раньше небольшой латвийский городок Алускне) в семье доктора медицины. И до пятнадцати лет воспитывался дома, а затем поступил в Хирургический институт в Петербурге, после окончания которого стал врачом. Через несколько лет он защитил диссертацию и получил степень доктора медицины и хирургии.
Участвуя в походах русской армии против Наполеона, он отличился – спас около трёхсот раненых, с опасностью для собственной жизни, за что был награждён орденом Святого Владимира.
Со временем Рюль был назначен инспектором по медицинской части в богоугодных заведениях. И новый период в организации психиатрического дела, начавшийся с открытия специальной больницы “Всех скорбящих” в Петербурге, теснейшим образом связан с деятельностью Иоганна Фридриховича Рюля. Его самого отличали такие черты характера, как “кротость, мягкосердие и искреннее участие к страданиям близких”. Рюль вносил много пожертвований из собственного состояния для усовершенствования заведений, за которыми он должен был следить.
Рюль был сторонником мягких, ненасильственных действий в отношении больных. Он внёс большой вклад в дело организации психиатрических клиник в Петербурге: разработал устав образцовой клиники, занимался вопросами статистики, издавал книги и пособия по психиатрии.
16 июля 1837 года в честь такого значительного события, как пятидесятилетнее служение Рюля на благо Российского государства, высочайшим повелением была изготовлена и преподнесена ему на серебряном блюде золотая медаль. На лицевой стороне этой медали был изображён профиль самого Рюля, по кругу – надпись на латинском языке. На обороте медали в обрамлении лаврового венка помещена многострочная надпись на латинском языке, сообщающая о том, какому прекрасному человеку и отличному профессионалу посвящена эта медаль, изготовленная 16 июля 1837 года.
Подобные памятные медали выпускали в России из разных сплавов, их преподносили в подарок. Учитывая то, что в конце XIX века на месте упразднённой и разрушенной по причине ненужности и обветшания Новой крепости была выстроена и открыта психиатрическая лечебница, просуществовавшая в городе более двадцати лет, можно предположить, что имеющаяся в музее медаль Рюля принадлежала кому-то из медперсонала Кексгольмского приюта.
Фото Д. Полякова
Поступления в фонды
Н. Крякунова – настоящий патриот города, она давно уже живёт в Приозерске, её живо интересуют все новости краеведения. Недавно она принесла в музей небольшую брошюру 1959 года издания, автор её А. В. Воронцов, называется книжица “Русская воинская доблесть”.
Нелли Михайловна, внимательно прочитав брошюру, адресованную читателям разных поколений с целью восстановить в памяти некоторые героические страницы прошлого русского народа, отыскала фрагмент, связанный с Кексгольмским полком. Автор рассказывает о том, каким важным моментом для воинов была забота о сохранении полкового знамени. Ради спасения знамени русские солдаты, не задумываясь, жертвовали собой. Сколько героических примеров можно найти в истории русской армии, описывающих те жертвы, на которые шли русские воины, чтобы уберечь от позора свои прославленные знамёна.
Эпизод, связанный с Кексгольмским полком, описывает то безграничное уважение и священный трепет, охватывающий русского солдата при виде знамени своего родного полка. Приведём его полностью:
“Следует отметить, что и отслужившие срок службы ветераны, уже будучи на покое, всегда с большой любовью вспоминали свой родной полк, его боевое знамя. Гвардии Кексгольмский полк направлялся к линии фронта. Гвардейцы, проходя через населённый пункт, заметили стоявшего на пригорке седого рослого старика. При виде кексгольмцев он снял шляпу и вытянулся, точно по команде “смирно!”. Его спросили: “Ты чего, дед? Почему стоишь смирно?”. “А как же? – ответил старик. – Ведь это же мой родной полк. В таком вот мундире, батюшка мой, я ещё на туретчину ходил”. Командир полка приказал развернуть боевые знамёна полка и торжественным маршем, под музыку, пройти перед ветераном. Глубокое, волнующее чувство вызвал этот церемониал среди солдат и населения. Священный трепет охватил сердца и молодых, и старых солдат; они торжественно, не сводя глаз с ветерана, прошли мимо него”.
На таких примерах воспитывались многие поколения русских воинов.
Вспоминая красавицу-зиму…
В этом году зима нас порадовала, вдруг обернулась сказочной красавицей, и довелось нам увидеть, как волшебно прекрасен мир вокруг нас. Деревья, засыпанные снегом, вся земля заботливо укрыта невероятной белизны пушистым покрывалом, умело скрывшим уродства, нанесённые человеком.
Мы к такому снежному покрову оказались не готовы, как, впрочем, всегда, поэтому передвижение по городу в некоторые дни было сильно затруднено. Особенно как-то раз, в декабре, когда всю ночь дул сильный ветер, наметая высокие сугробы, под которыми совершенно исчезли давно знакомые дорожки, и утром первым пешеходам пришлось туго: идти надо было по настоящей целине, увязая по колено в снегу. Зато никакой холод был не страшен – упражнения по извлечению ног из глубокого снега отлично согревали.
Да и созерцание неземной красоты заставляло забыть о неудобствах, к которым к тому же быстро привыкли. Снег, сначала воздушный и пушистый, со временем слежался, уплотнился. Горожане проложили в самых необходимых местах уютные дорожки. Бредёшь, бывало, по такой тропинке, словно вырубленной лопаточкой для торта в пышно взбитой кремообразной поверхности, замечаешь вдалеке идущего навстречу собрата и думаешь, как бы удачно разминуться. И встретившись, мы как-то оба отступаем в стороны, увязая чуть ли не по пояс в снегу, произносим какие-то приличествующие ситуации слова и расходимся, унося в душе приятные чувства промелькнувшего братского единения.
Но едва успели потемнеть от грязных ног отлично утоптанные тропинки, как зашумели февральские вьюги, закрутилась позёмка, леденящие ветры нанесли нового снега, уже более мелкого и плотного. Высота снежного покрова снова значительно подросла. В перерывах между вьюгами и позёмками начало появляться яркое ласковое солнышко. На ослепительную белизну покрывала легли прозрачные голубоватые тени.
Теперь уже заканчивается март, и тепло не за горами. Но приозерцам обязательно запомнится эта долгая, многоснежная, удивительно красивая зима. Причём неприятные моменты забудутся, а в душе останутся картины, вышедшие из-под взмахов кисти великого художника – зимы. Такова уж природа человеческой памяти – хранить хорошие, положительные эмоции.
Ведущая страницы Любовь ДМИТРИЕВА,
главный хранитель музея-крепости «Корела»
30 марта 2010 № 32 (11007)