С предвкушением обстоятельного разговора с интересным человеком шёл на встречу с капитаном второго ранга в отставке Евгением Цукановым. Дверь открыл подвижный мужчина в тельняшке, джинсах, на вид лет пятидесяти с небольшим. Подумалось — сын хозяина квартиры. Каково же было моё изумление, когда оказалось, что это и есть Евгений Николаевич собственной персоной! А ведь ему буквально на днях исполнилось 76 лет.
У этого умного человека, интересного собеседника оказалась богато насыщенной событиями и биография. После окончания Балтийского высшего военно-морского училища в 1957 году службу начал на Черноморском флоте. В качестве старшего картографа обеспечивал водолазное обследование Севастопольской бухты от мин и бомб, то есть занимался разминированием. Обеспечивал боевое траление акватории моря в районах Керчи, Феодосии, Сарыча, Херсонеса, под Одессой, в других местах.
Обеспечивал точное кораблевождение, участвуя в перегоне в турецкий порт Стамбул торпедных катеров, во время войны полученных нашей страной по ленд-лизу из Америки. Катера были укомплектованы великолепными приборами, часами, набором инструментов. Наши моряки только облизывались, глядя на всё это великолепие. Однако всё это необходимо было в полном порядке вернуть американцам.
Что же получилось в конечном итоге? Американцы даже не смотрели на укомплектованность пригнанных катеров, просто прессом сминали их в лепёшку и грузили в трюм парохода. Жалко до слёз было смотреть на то, как все великолепные приборы, инструменты превращались в ничто. Зачем было так делать?
В 1961 году Цуканова направили на сверхсекретную базу подводных лодок в Балаклавском заливе в Крыму. Это огромное и сложное подземное сооружение располагалось в горе высотой метров двести, в вырубленных в сплошном камне многочисленных помещениях. Здесь были длиннющие широкие коридоры, просторные помещения разных служб, склады, арсеналы для ракет с ядерными боеголовками и торпед. А залы, в которых производилась подготовка торпед и ракет, вообще огромные — высотой метров 8, шириной метров 18 при 100-метровой длине. Инженерная часть военной базы обеспечивала автономную жизнедеятельность десятков людей в течение нескольких недель. Здесь были вентиляция с фильтрами, кислородные баллоны, обеспечение электричеством, водой, отоплением.
Эти сооружения соединялись с громадным подземно-подводным лодочным пирсом, выход из которого осуществлялся в Чёрное море с двух противоположных сторон горы. У этого пирса одновременно могло швартоваться сразу несколько лодок. Здесь их загружали торпедами, ракетами и прочим, при необходимости производили ремонт. Цуканов работал инженером группы сборки специзделий к ракетам с ядерными боеголовками и торпедам.
На военбазу приезжал тогдашний министр обороны Дмитрий Фёдорович Устинов. Он оказался своеобразным человеком, простым в обращении, профессионалом высочайшего класса. Вечером появился на контрольно-пропускном пункте военбазы в сопровождении многочисленной свиты. Главный инженер базы спросил его:
— Товарищ маршал, кого прикажете с вами пропустить?
Тот отвечает:
— Что, народу много? Ладно, в другой раз.
И все ушли.
На следующее утро часов в пять дежуривший по объекту Цуканов пошёл на КПП, чтобы узнать влажность холодного наружного воздуха и закачать его в подземные сооружения базы. Смотрит, там сидит какой-то мужчина в гражданском. Матросы говорят:
— Вот, какой-то мужик пришёл, мы его задержали.
Цуканов присмотрелся — разительно похож на маршала Устинова, но в этой одежде — в кепочке, синем комбинезоне…
Спросил:
— Как о вас доложить?
— Ну, скажи, что Устинов пришёл посмотреть.
Действительно, оказался министр обороны. Маршал дотошно осмотрел подходы к базе, особенно интересовался входной дверью:
— Крепкая?
— Не разбить, не взорвать!
— А если десант?
— Не пройти!
— Сколько вы там можете держаться — неделю, две, три?
Но он всё равно нашёл какие-то недостатки, прислал специалистов для их устранения.
В то время база в СССР была сверхсекретной, теперь находится на территории Украины, стала военно-морским музейным комплексом «Балаклава», даже для экскурсантов проспект выпущен с картой-схемой всех подземных помещений.
С 1965 по 1967 годы Евгению Цуканову довелось служить на Балтийском флоте, под Калининградом. Там тоже занимался обеспечением подводных лодок ракетами и торпедами.
Последующие почти семь лет в качестве старшего инженера-испытателя принимал участие в подземных испытаниях ядерного оружия на полигоне острова Новая Земля.
Почему для ядерного полигона выбрали именно этот отдалённый северный остров? Потому что там гора — каменный монолит. Сила ядерного взрыва, происходящего в утробе горы, настолько велика, страшна, что монолитная каменная гора буквально подскакивает, но не разрушается. От сильного сотрясения от этой громадины порой отлетают глыбы камня размером с пятиэтажный дом, а помельче — так целые осыпи. Взрывы, конечно, сумасшедшей силищи. В память о том времени, той работе и хранится теперь в квартире Евгения Цуканова — ветерана подразделений особого риска — обломок кварца от «ядерной» горы на Новой Земле.
А тогда в монолитном теле каменной горы прорубался тоннель длиной в несколько километров, в конце его — камера для ядерного заряда. По тоннелю укладывались кабели всевозможных приспособлений, датчиков и приборов с выводом в специальное убежище на поверхности. Инженер-испытатель Цуканов устанавливал необходимые датчики, фиксирующие приборы, проверял автоматику. Когда всё было подготовлено к началу испытаний, специалисты на машине отъезжали на безопасное расстояние, укрывались в складке местности и ждали.
Наступает условленный момент — ядерное устройство внутри каменной горы срабатывает. Не почувствовать подземный ядерный взрыв невозможно. В этот момент происходит жёсткое содрогание почвы, а монолитная гора, кажется, даже чуть подпрыгивает всей своей громадой. Специалисты надевают противогазы и бросаются к машине, чтобы быстро проследовать к месту взрыва. Там с приборов снимают плёнки и везут в лабораторию для исследований.
В тот роковой день 1969 года Евгений Цуканов отдал в лабораторию плёнки, зафиксировавшие необходимые параметры только что произведённого подземного ядерного взрыва. Вышел из здания лаборатории, огляделся и вдруг увидел удивительную картину. Из штольни горы стремительно вырывался не то шнур, не то крутящийся трос, вытягивающийся в сторону местной речки Шумилихи. И конец этого «троса» будто разматывался-лохматился, расплываясь в облако. С ужасом подумал: «Так это же выброс!».
Бросился к заместителю командира по научной части Лучкову:
— Аркадий Александрович, выброс!
— Беги быстрей и доложи начальству, оно уже на барже в заливе готовится к отплытию.
Евгений бросился выполнять приказание и тут вспомнил, что недалеко от командного пункта остались люди, обеспечивавшие испытания. После успешного окончания работ они моются в бане и ничего не знают! В те страшные минуты о себе не думал, свернул и бросился к строению, ворвался в моечное отделение и выкрикнул простые слова, страшный смысл которых сразу становился понятен каждому:
— Выброс! Кончай помывку, всем уходить!
Захлопнул дверь и побежал к барже. А смертельное облако, состоящее из горячей радиоактивной пыли, разрасталось, нагоняло его. Забежал на баржу. Стоящий на палубе матрос включил дозиметрический прибор и начал замер уровня радиоактивности. Посмотрел Цуканов, а прибор зашкаливает — настолько высокая радиоактивность.
Всем, находившимся на барже, приказали спуститься в трюм. А в это время к судну на двух машинах подъехали те ребята, человек сорок, которых предупредил об опасности Цуканов. Там они и узнали, кто их спас от неминуемой смерти. Баржа по-быстрому отвалила от пристани и пошла к океанскому лайнеру «Буковина», который ждал на рейде.
Всех, кто попал в зону действия радиоактивного облака, в том числе и Цуканова, направили в госпиталь, а потом прямым авиарейсом — в Ленинград. После месяца лечения и обследования Цуканов уехал снова на Новую Землю, где у него были жена и двое детей.
Для Евгения Николаевича жёсткое облучение бесследно не прошло. Было ухудшение состава крови, нарушена работа печени, началась деформация коленного сустава, на теле образовались небольшие уплотнения. Слава богу, чего-либо большего, сильно разрушающего организм, не произошло. Но до сих пор он лечится своими способами — много ест петрушки, употребляет настой хвои. Кстати, тогда Евгения Цуканова за спасение людей представили к награде, однако почему-то заменили денежной премией в 2 тысячи рублей.
В 1973 году опытнейшего инженера, военного атомщика, специалиста первого класса Цуканова, достойно отслужившего на Черноморском, Балтийском и Северном флотах, перевели на Ладогу. Здесь в войсковой части 99795 старшим научным сотрудником тоже работал над укреплением обороноспособности нашей страны. Автор 12 научных работ.
Без малого 31 год отдав военной службе, капитан второго ранга Цуканов в 1983 году ушёл в запас. Но неугомонный и деятельный Евгений Николаевич ещё 20 лет отработал в ЦРБ, под его руководством построены здания пищеблока, «Скорой помощи», гаражей, главного лечебного корпуса. Среди наград ветерана медали «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина», юбилейные. В 1993 году ему вручили орден Мужества за то, что в далёком от нас 1969 году он, жертвуя своей жизнью, спас жизни четырёх десятков человек. Так награда нашла-таки своего героя.
Евгений Николаевич счастлив в браке с супругой Ириной Николаевной, вместе они вырастили двоих детей, имеют трёх внуков. Словом, жизнь-то сложилась!
Михаил ЛИСЮК
Фото автора
22 февраля 2011 № 19 (11141)