В начале 2010 года, накануне Дня Победы, всех ветеранов ВОВ, не получавших ранее жилье, включили в списки нуждающихся в нем. В жилищных отделах администраций поставили на учет, а списки очередников опубликовали в газете «Красная звезда» от 18 мая 2010 года. Позже вызывали и спрашивали: желаете получить сертификат на сумму 1 миллион 350 тысяч рублей на покупку квартиры или дождаться квартиры в новостройке? Так как цена однокомнатной квартиры по Приозерску доходила до 1 миллион 500 тысяч рублей, ветераны ВОВ решили дождаться строительства жилого дома.
Однако некоторые ветераны в августе 2010 года получили письма, в которых сообщалось, что с очереди на получение жилья их сняли. Главный аргумент в том, что они зарегистрированы по месту жительства внуков, которые имеют в собственности жильё. То, что внуки взрослые и им пришла пора создавать свои семьи, никто из чиновников не задумался. Они всегда находили и найдут лазейки, чтобы никаким образом не предоставить квартиры ветеранам. Чтобы хорошо выглядеть перед Правительством России, видимо, решили подчистить льготные списки и к концу года отчитаться: все ветераны в районе обеспечены жильём.
— Самое страшное то, что нас пропустили через бюрократическую машину, — рассказывает Розалина Модестова. — Обидно, что нас не хотят и не умеют слушать.
Розалина Ивановна Модестова родилась в 1925 году, её детство и школьные годы прошли в г. Ленинграде, на улице Театральная площадь, в доме № 3. Вместе с родителями они жили в 11-й квартире, куда нередко заходили артисты. Мать работала в театре мастером-гримером, отец преподавал в консерватории. Розалина хорошо помнит день начала войны, ей было 16 лет. 22 июня она собиралась на день рождения одноклассницы, а тут по радио объявили о начале войны и пригласили старшеклассников в военкомат разносить повестки. Отец устроил Розу на работу в местную противовоздушную оборону, а сам ушел добровольцем на фронт.
Несмотря на преклонный возраст, у Розалины Ивановны прекрасная память. Она многое рассказала о своей длинной и нелегкой жизни:
— Когда объявили, что Ленинград в блокаде, нам сразу урезали пайку хлеба. Прошло много лет, но звук сирены забыть не могу. Во время войны в Ленинграде до 30 и более раз в сутки объявляли воздушную тревогу, приходилось людей уводить из квартир и спускаться в подвал консерватории — в бомбоубежище. На одном из дежурств я получила ранение при бомбежке складов на Московском вокзале. Меня эвакуировали из Ленинграда в Калининскую область. Там я окончила курсы, работала в военном госпитале, черепно-мозговом отделении, где находились тяжелораненые бойцы. В госпитале не хватало донорской крови, и тогда я стала отдавать свою кровь раненым. Горжусь тем, что моя кровь спасла не один десяток бойцов.
Война закончилась. Отец Розы погиб в Синявинских болотах, защищая Ленинград. У Розалины Ивановны есть самая дорогая для неё награда: медаль «За оборону Ленинграда». После окончания войны Розалина и её мама вернулись в родной Ленинград, а в их квартире жили чужие люди. Конечно, можно было остаться в родном Ленинграде и как-то решить вопрос с жильём, но Розалина, выйдя замуж, вместе с мужем завербовалась на Урал, а её мама уехала к своей сестре в деревню.
Более 10 лет Розалина Ивановна вместе с мужем трудились в шахте, пока муж серьезно не заболел. Друзья пригласили их в Молдавию, и они решили переехать. Вместе с мужем воспитали двоих детей. Всё было бы хорошо, но в 50 лет супруг умер. Большие испытания выпали на её долю, когда после распада СССР многие молдаване, с которыми рядом жили и работали в одном коллективе, стали говорить оскорбительные слова: оккупанты, убирайтесь из нашей страны. Часто на дверях домов и квартир, где жили русские, появлялась немецкая свастика. Розалину Ивановну уволили с работы, даже не выдав трудовую книжку, а квартиру не разрешили ни продать, ни обменять.
В 1992 году за ней из Ленинграда приехала дочь, они долго не могли выбраться из Молдавии в связи с блокадой станции Бендеры, так как не ходили пассажирские поезда с 1 марта по 26 сентября. Вот тогда ей пришлось второй раз пережить настоящую блокаду и испытать унижения. Тут у Розалины Ивановны выступили слезы, ей трудно было говорить, вспоминая свою нелёгкую жизнь. Ком подступил к горлу от обиды на чиновников.
Беженкой она вернулась в родной город, где, как оказалось, её не ждали, и предложили срочно прописаться к дочери. Никого не смутило, что двухкомнатная квартира общей площадью 25 квадратных метров тесная, там уже жила семья из пяти человек, но прописали ещё и шестого человека. Позже чиновники заявили: Вы же прописались, вам необязательно вставать на очередь, живите у дочери.
Жить вшестером стало тесно. Тогда дочь и решила переехать из Петербурга в Ленинградскую область и обменяла свою двухкомнатную квартиру в Петербурге на трехкомнатную в г. Приозерске. Одно время жили вчетвером, и места было достаточно. Потом дочка вышла замуж, а недавно и внучка, и уже в этой квартире тоже стало тесно.
Когда Розалина Ивановна услышала, что всех ветеранов обещают обеспечить жильём, обрадовалась: наконец-то остаток жизни сможет пожить в собственной квартире.
— Так тяжело ощущать себя обузой, знать, что ты занимаешь чужую жил-площадь, — говорит она. — Внучке надо свою семью создавать, детей рожать, а куда?
Сегодня Розалина Ивановна живёт в маленькой душной комнате вместе с психически больным взрослым внуком-инвалидом на 12 квадратных метрах и плачет от обиды.
— На протяжении десяти лет, как я живу в Приозерске, никто из совета ветеранов, администрации и комитета социальной защиты населения не приходил ко мне. Как могут, не разобравшись, подписывать документы об отказе мне в жилье?
Розалина Ивановна не одинока в своей беде. Таких ветеранов Великой Отечественной войны, которые после распада СССР потеряли свою родину, жильё и вынуждены были на старости лет скитаться по России, оказалось немало. Есть такие и в нашем районе. Им, русским, в России пришлось оказаться в роли чужеземцев, пережить ощущение чужаков.
А чиновники заявляют: если ветеран живет в квартире сына, дочери или внуков, жильё ему не положено. Их логика проста: у внуков есть жильё, зачем выделять ветерану, ведь он является членом их семьи. Тогда напрашивается вопрос: кого касается п. 1 ст. 70 Жилищного кодекса РФ, где говорится, что по закону внуки не являются членами семьи?
У наших чиновников жильё не ограничивается 12 квадратными метрами. И вряд ли их взрослые дети будут жить с пожилыми дедушками и бабушками в одной комнате.
Страшно вспомнить — сколько унижений пришлось испытать ветеранам, обивая пороги, пройдя все мытарства, чтобы в результате получить отказное письмо. Так ветераны еще раз столкнулись с лицемерием, показным патриотизмом.
Татьяна ВОЛКОВА
16 января 2011 № 3 (11125)