«Красной звезде» — 85 лет!
Надо сказать, что в истории районки много ярких страниц. Это и победы в творческих конкурсах различных уровней, и интересные сотрудники, а также «убойные» публикации, поднимавшие рейтинг газеты на огромную высоту. Особенно отличалась «Красная звезда» своей ершистостью в восьмидесятые-девяностые годы прошлого века. Тогда разовый тираж её превысил 14 тысяч экземпляров, издание стало рентабельным. Хорошо содействовала популярности газеты почтовая служба, обеспечивавшая рекламу нашего издания, подписку на него и своевременную доставку газеты читателям.
Хлестаков по-лосевски
ФЕЛЬЕТОН
При упоминании об этой истории загорелое лицо директора Лосевской турбазы Батарбека Борисовича приобретает пунцовый цвет, а логика речи начинает напоминать шараханье мустанга, которого пытаются объездить.
— Я его сразу раскусил… человеку верить надо, ведь так?.. Нет, я ему не доверялся… он на нашей слабости сыграл… у него язык подвешен знаете как… у него в записной книжке номера телефонов и имена руководителей, небось, со всего Союза собраны…
Чтобы скорее добраться до истины, давайте упустим пространные объяснения Батарбека Борисовича, тем более что щекотливое положение, в которое он попал, ставит его перед альтернативой: или утаить часть правды и спасти тем самым честь мундира, или произнести знаменитый монолог городничего из известной комедии Гоголя: «Вот тебе, толстоносому. Сосульку, тряпку за важного человека приняли!»
Словом, так. В один прекрасный день (2 сентября) в кабинет Б. Б. вошел молодой человек.
— Баталов, из Москвы, — представился он с широкой, располагающей улыбкой. — Заехал посмотреть, как вы тут моих подчиненных на отдых устроили. Нехорошо… Такие славные ребята, а вы их в общий номер. Дайте им на двоих отдельную комнату.
Тон Баталова и названное им место рабты вогнали Батарбека Борисовича в душевный трепет. Вай, вай, какая важная птица залетела!
— Исправим, товарищ Баталов, сейчас пойду распоряжусь.
— Не стоит ноги бить, позвоните по телефону.
— Да не работает, мученье одно.
— Ну вот, и здесь порядка нет, — опять укорил Баталов, — у меня в кабинете телефоны и полста кнопок к ним — куда захочу, туда и позвоню. Ладно, помогу вам, так и быть. Установим внутреннюю селекторную связь, прямой — на Ленинград и Приозерск.
Если бы Б. Б. объявили в эту минуту, что он выиграл по лотерее «Спринт» автомашину «Волга», то он, наверное, возрадовался бы этому гораздо меньше, чем телефонам. Столько времени пытается наладить связь и ничего пока не выходит. А тут, как манна с неба.
«Угостить надо гостя, пока не раздумал», — мелькнуло в голове.
— Может, товарищ Баталов, откушать чего желаете, испить?
— Желаю того и другого.
Чревоугодие продолжалось несколько дней. Приняв очередную дозу спиртного, Баталов пускался в откровения: «Знаете, что я за человек, какие у меня связи? Нет? То-то…».
— А как насчет телефона?
— Будет. Идем, выясним, где запитаться.
— Извините, товарищ Баталов, столовая еще закрыта.
— Я не насчет поесть, а насчет связи.
Ходили толпой по территории турбазы, глазели на столбы, «искали», куда привязать провод. Болели головы. Поэтому решили обсудить результаты подсчета ворон (что можно решить без представителя районного узла связи) в кабинете директора за кружкой пива.
После новой порции горячительного Баталов обратил свой взор на главного инженера турбазы Иванова.
— А вы какие трудности испытываете? Как у вас насчет продовольственной программы? У нас уже все есть. Мяса по рубль двадцать не желаете?
— Как не желать.
— Пришлю килограммов двадцать.
При этом Баталов выразительно потер палец о палец — гони, мол, монету. Иванов безропотно выложил 50 рублей.
— Ну, а еще чем помочь? Как трудовая дисциплина в коллективе, не надо ли чего пресечь, например, пьянство?
— Да, всякое бывает… Вот Надежда Владимировна…
— Дайте бумагу.
Баталов нетвердой рукой вывел: «Надежда Владимировна. Прошу вас зайти в кабинет главного инженера». Поставив каракуль на месте подписи, потребовал передать записку адресату.
— Если придет без меня, пусть напишет объяснительную. Потом решу, что с ней делать, может, уволю.
Постепенно зона деятельности Баталова вышла за рамки турбазы. Узнав, что Приозерская автостанция не выделила отдыхающим автобус для экскурсии, он взял трубку.
— Алло, диспетчер, с вами говорит представитель обкома партии, депутат Верховного Совета. Сейчас же снимите с любого рейса автобус и пришлите на турбазу. Все.
Так шли дни. И хоть наполнены они были приемами, выпивками, радушные хозяева стали помаленьку трезветь. Слов много, а дела нет: селектор молчит, до Ленинграда не дозвониться, мяса по рубль двадцать никто не везет, автобус не пришел. Да и гость начал «петуха пускать»: то депутатом назовется, то руководителем «Сельхозтехники».
Ясность пришла после того, как Иванов, расхотев парной говядины, попросил назад свои деньги.
— Какие пятьдесят рублей, — неподдельно вытаращил глаза Баталов, — вы, уважаемый, вчера пьяны были, как сапожник, и денег мне никаких не давали.
Тут уж и директор забеспокоился, ведь и он успел вручить «под телефонизацию» круглую суммочку. Подняли шум, вызвали представителя власти. Выяснилось, что гражданин Бакал (а не Баталов) приехал из Московской области устраиваться на работу в совхоз «Джатиево». По дороге познакомился с двумя москвичами, ехавшими отдыхать на Лосевскую турбазу, решил у них погостить. Для знакомства выпили, ну и давай куролесить…
— Сажать таких надо, — громогласно изрек оскорбленный до глубины души Батарбек Борисович. А за что сажать? За вымогательство денег? Так ведь не докажешь, купюры кочевали из кармана в карман без свидетелей. За то, что фамилию свою исказил, так это для Бакала привычное — в Подмосковье, говорит, его «Фужером» зовут. Надо было сразу в паспорт заглянуть.
Или, может, за то, что он «мозги всем пудрил», как выразился Иванов? Так нечего, образно выражаясь, уши развешивать. Ибо пока процветает лопоухость, до тех пор будут и Хлестаковы.
О. ОСЕННИЙ
(«Красная звезда», 11 сентября 1982 г.)
Фотогалерея:
