Год назад поздней осенью ребята поискового отряда «Лужский рубеж» (командир Вадим Шитц) города Луги, коллеги Приозерской военно-патриотической поисковой группы «Ладога», проводили раскопки на месте ожесточённейших боёв в Лужском районе.
По архивным документам, из книг воспоминаний фронтовиков им было известно, что в конце августа 1941 года в районе деревни Большая Ящера Лужского района, рядом с киевским шоссе, прошло кровопролитное сражение нашего артиллерийского заслона, прикрывавшего отход группировки войск, с танками фашистов. Наши артиллеристы свою задачу выполнили, но полегли в неравном бою.
Посковики на бывшем поле боя вначале обнаружили какие-то торчащие исковерканные железяки. Хорошо покопавшись, нашли остатки от орудий, старых трёхдюймовок, раздавленных танками. Дальнейшие поиски дали возможность не небольшой глубине обнаружить останки семи наших воинов.
Особенно всех потрясло обнаружение останков командира дивизиона. Лейтенант лежал, прикрыв собой телефонный аппарат, в его спину были воткнуты штыки девяти винтовок. Значит, артиллеристы немцам нанесли такой урон, что те озверели. На тот момент они считали себя непобедимыми, а тут какие-то русские артиллеристы устроили такой разгром их хвалёных танков.
Мы располагаем книгой воспоминаний участников битвы за Ленинград под названием «Пароль — «Победа!». Нас интересует рассказ, вернее его часть, генерал-майора П. С. Мазеца именно об этом эпизоде. П. С. Мазец в начале Великой Отечественной войны был майором, командиром 706-го лёгкого артиллерийского полка 177-й стрелковой дивизии. Затем командующим артиллерией дивизии, командиром артиллерийской бригады, начальником штаба артиллерии стрелкового корпуса, заместителем начальника штаба артиллерии по разведке Прибалтийского и Ленинградского фронтов. Вот о чём говорится в его воспоминаниях:
«Героическая оборона Луги сыграла огромную роль в боях на ближних подступах к Ленинграду.
706-й лёгкий артиллерийский полк шёл вместе с 486-м стрелковым полком. 27 августа к вечеру мы выгнали гитлеровцев из Сорочкино и подошли к реке Ящере. Провели разведку.
В 11 утра наши подразделения атаковали фашистов в совхозе «Красный маяк». С южной окраины деревни вылезли два вражеских танка. Пехота отошла на опушку леса. Танки двигались по полю и были подбиты огнём четвёртой батареи.
Вскоре появилось более десятка танков. Развёрнутым строем они устремились на второй дивизион. Огнём с хода по четвёртой и пятой батареям танки нанесли большие потери отделениям тяги и перебили лошадей, находившихся на опушке леса.
Наши расчёты подбили и зажгли ещё четыре танка, но остальные ворвались на огневые позиции…
Я находился в этот момент на своём наблюдательном пункте, расположенном в кустарнике правее шоссе. Связи со вторым дивизионом не было. Послал командира отделения с бойцом исправить провод. Они не успели этого сделать, как на наблюдательный пункт прибежал раненный в голову ветеринарный фельдшер дивизиона.
— Товарищ майор! Дивизион погибает, — проговорил он, присел на землю и заплакал.
Собрав человек двенадцать разведчиков, связистов и ездовых, я бросился в район огневых позиций четвёртой и пятой батарей. Пробежав через редкий березняк, мы увидели несколько раненых, а также ездовых, ловивших разбежавшихся коней.
Когда вышли на огневые позиции, то перед глазами предстала горестная картина. Шесть орудий были раздавлены танками. Тут же лежали семеро убитых бойцов. На поле перед разбитыми орудиями горели шесть фашистских танков. Расчёты с честью выполнили свой долг».
Видимо, в тот момент не было возможности поднять павших бойцов и захоронить их как подобает, потому что пришлось отходить под натиском превосходящих сил гитлеровцев. А потом на артиллерийские позиции пришли разъярённые фашисты и свою бессильную злобу выместили на командире дивизиона, вогнав ему в спину девять штыков.
Поисковики «Лужского рубежа» на некоторых останках погибших обнаружили так называемые смертные медальоны, по имевшимся в которых записям постарались выяснить личности павших. Это было очень сложно, потому что листочки бумаги с нанесёнными на них данными пролежали в земле, хотя и в медальонах, но уже семь десятков лет, почти полностью истлели.
Фамилию командира установили точно — это лейтенант Гришин Василий Яковлевич, уроженец Липецкой области, перед войной окончивший Ленинградское артиллерийское военное училище. У него нашлись родственники, которые потом приезжали на торжественное захоронение. Им были переданы личные вещи героически погибшего лейтенанта-артиллериста.
Второй медальон повествовал об уроженце Новгородской области, однако ещё что-либо разобрать было невозможно.
У одного из рядовых был обнаружен медальон с достаточно хорошо сохранившейся полоской бумажки, на которой значились его фамилия, имя, отчество, место рождения, место призыва, адрес семьи.
Оказалось, что это Кожевников Фёдор Семёнович, 1903 года рождения, родом из Орловской области. Перед войной жил в Кексгольмском районе: Мюллюпельтовский сельский совет, деревня Рампола, колхоз «Красный герой» — так указано в сохранившемся листочке медальона. Призывался Фёдор Семёнович Кексгольмским райвоенкоматом.
Видимо, после окончания советско-финляндской войны их семья приехала в Кексгольмский район и заселилась здесь. С началом Великой Отечественной войны Фёдор Кожевников 5 августа 1941 года был призван Кексгольмским военкоматом, попал в артбатарею. В её составе сражался против наступающих гитлеровских войск, в жесточайшей дуэли с фашистскими танками на лужской земле 27 августа 1941 года погиб.
В то время в ходе отступления о его судьбе ничего не было известно, и в адрес семьи пришло извещение, что рядовой Кожевников Фёдор Семёнович пропал без вести.
По донесению Питкярантского военкомата Карело-Финской ССР известно, что по окончании войны его жена Прасковья Егоровна жила в Питкярантском районе, работала в колхозе «Победа». Вместе с ней проживала и её свекровь Евдокия Филипповна — мать Фёдора Семёновича.
Из того же архивного документа стало ясно, что у Фёдора Кожевникова был брат Яков Семёнович, 1922 года рождения. Яков Семёнович призывался в Красную Армию в сентябре 1940 года, возможно, участвовал в советско-финляндской войне, а в июле 1941 года на фронте пропал без вести.
Если судить по записи в медальоне, то Фёдор Кожевников был наводчиком. В том бою артиллеристы дивизиона подбили шесть фашистских танков, значит, на счету нашего земляка один или два танка есть. В нормальной обстановке за такой подвиг он был бы удостоен высокой боевой награды. Но это было в августе 1941 года, в самые кровопролитные бои начала войны, когда не то что наградить, а и захоронить павших не всегда удавалось. Погибшие так и остались тогда лежать на поле боя, присыпанные землёй от взрывов.
И только через 70 лет их останки подняли ребята поискового отряда «Лужский рубеж», с подобающими воинскими почестями, под ружейные залпы перезахоронили на братском воинском мемориальном захоронении неподалеку от последнего в их жизни поля боя.
Спасибо ребятам-поисковикам, которые по зову души и сердца продолжают вести большую работу, жертвуя своими выходными, отпусками, едут на поля былых сражений и самоотверженно занимаются поиском павших, восстановлением их имён. Спасибо вам, патриоты!
Михаил Лисюк
На снимках: именной список Питкяранского райвоенкомата; момент торжественного захоронения героически павших артиллеристов; листок из смертного медальона рядового, наводчика Фёдора Кожевникова.
(Фото из фондов
поискового отряда
«Лужский рубеж», г. Луга)