Поколение, которое помнит
Лилия Гусева.
13 августа исполнилось ровно 60 лет, как приехала работать в местную школу учителем истории почетный житель поселка Кузнечное Лилия Семеновна Гусева. Здесь ее все знают и уважают — за ее плечами 48 с половиной лет учительского стажа. Она выучила и воспитала не одно поколение кузнеченцев. А родилась Лилия 11 июля 1939 года в Витебске. Несмотря на детский возраст, войну она помнит достаточно хорошо.
Война глазами ребёнка
— Детство помню какими-то кусочками, а не последовательными событиями, — начинает свой рассказ Лилия Семеновна. — Первое запомнившееся мгновение — я лежу, и меня укутывают. Помню склоненное надо мной мужское лицо и оглушительный грохот. Я, конечно, не понимала тогда, что это были бомбы. В тот момент нас эвакуировали из Витебска, фашисты были уже очень близко. Сестра, которая старше меня на три года, рассказывала, как бомбили состав, который нас вывозил под Сталинград. Тогда всем казалось, что фашисты до него не доберутся. Но, сами понимаете, где мы оказались… Сталинград находится на правом берегу Волги, а мы стали жить на левом берегу. Бомбили там везде.
Лилия Семеновна с дрожью в голосе вспоминает, как во время бомбежек их с сестрой прятали в погребе, сажали в две бочки, обвязанные полотенцами и простынями. В таком случае, если дом сверху обрушится, был шанс достать девочек живыми.
Отец малышек пошел на фронт с первых же дней, прошел водителем всю войну — на передовую снаряды подвозил. Был участником Сталинградской битвы. Мать же трудилась в тылу. В январе 1943 года ей пришло извещение, что ее муж ранен, контужен и лежит в госпитале в Сталинграде. Но в город народ пустили только летом 43-го года. Хотя битва закончилась в феврале, въезд был запрещен до лета.
— В июле мы приехали в Сталинград и увидели одни руины: в городе не было ни одного здания целого, — вздыхает Лилия Семеновна. — Я любопытная была девица, и спросила у мамы, что это за красные полосы и разводы на берегу Волги? И мама мне сказала, что это кровь наших и немецких солдат… Стояла страшная жара. На весь город работала одна колонка, а я очень захотела пить. Мама упросила людей в очереди, и ей разрешили набрать полкружки воды для меня. Сама она даже губы не смочила, а я с жадностью выпила эту воду.
— Через много лет мне очень захотелось снова увидеть Сталинград и я поехала туда, будучи уже совсем взрослой, — продолжает рассказывать Лилия Гусева. — Очень мне хотелось посмотреть, как изменился город. Конечно, он уже был восстановлен, я увидела дом Павлова, памятник Родине-матери. Откровенно скажу свое мнение — не надо было переименовывать Сталинград в Волгоград. Как бы мы ни рассуждали о Сталине, Сталинградская битва осталась Сталинградской битвой. И это не только моё мнение.
В какой-то момент вышло так, что мать Лилии направили работать в другое место. Она взяла с собой старшую сестру, а маленькой Лиле поехать не разрешили. Тогда мать договорилась и оставила ее у одной знакомой. Но бедная женщина не могла предположить, как тяжело будет дочери жить у нее.
— Она заставила меня попрошайничать, — со слезами на глазах вспоминает Лилия Семеновна. — Осень, зиму и до начала весны я ходила, выпрашивала у людей поесть. А когда приходила домой, она у меня все забирала и запирала меня в чулан, где были не то мыши, не то крысы. Я так кричала от страха… Потом, так как я ходила попрошайничала, меня с другими детьми хотели эвакуировать. Я помню какой-то домик с зелеными стенами, детки стоят на лестнице, ждут, когда их запишут, а я стою шестая в очереди. И дальше, не знаю почему, я оттуда сбежала. Но в списках-то я уже значилась. Это сыграло свою роль позже, когда папа нас после войны искал. Оказалось, что этот состав разбомбили фашисты, и все те дети погибли. Я оказалась в списке погибших, и отец думал, что я погибла в том поезде.
Но семье было суждено счастливо воссоединиться. Сначала мама, узнав от знакомых женщин, в каких условиях находится Лиля, приехала и забрала девочку. Жить стали в землянке на берегу Волги. Спали на деревянном настиле. Игрушек у детей, естественно, не было.
— А в землянке-то пол земляной, и прямо из почвы частенько вылезали небольшие змейки. И я, маленькая дурочка, все пыталась с ними играть, — смеется Лилия Семеновна. — Но сестра была постарше, поумнее — предостерегала меня.
Потом, осенью 1945-го, отец демобилизовался и нашел свою семью в этой землянке на берегу Волги. Как он был рад увидеть младшую дочь Лилечку! Он ведь думал, что она погибла в том злосчастном поезде. Семья, наконец, была в полном составе, и они отправились домой, в Витебск.
Воля к учению
Но, как и многие в те годы, они столкнулись с тем, что возвращаться-то было некуда. Одни руины остались от большого двухэтажного дедовского дома, и уже появился чей-то огород. Поскитавшись по временным пристанищам, семья оказалась под Ленинградом — две сестры отца пережили блокаду и жили в Ленинграде.
Читать и проявлять интерес к учебе Лиля начала очень рано. Школа, в которую пошла старшая сестра девочки, была в восьми километрах от дома. Тем не менее, младшая тоже стала ходить туда вместе со старшей сестрой.
— У меня еще не было сил столько километров пройти, — улыбается Лилия Семеновна, — и там еще через речку по бревнышкам надо было перебираться. Поэтому ребята, с которыми мы вместе в школу шли, несли меня на руках. Через какое-то время к родителям пришел наш учитель и говорит: «Вы Лилю не пускайте пока в школу, ребята устают ее носить. Пусть подрастет».
Но это Лилию не остановило. Пока старшая сестра училась, она пользовалась ее букварем и другими учебниками. Так что к моменту, когда девочка пошла в первый класс, она влегкую решала задачки для четвероклассников.
— Как начала читать, так, слава Богу, читаю до сих пор, — признается Лилия Семеновна. — Помню, так как школа была далеко, то нужно было пройти через весь поселок до дома. И я из школы иду и читаю, а по дороге индюки из дворов выскакивают и меня за красные штаны хватают. Они любят очень красный цвет. Но я все равно читала. Потом и муж мой много читал, и сын. Мы выписывали 24 издания, всегда деньги на это находились. Так что, если в семье читают, то тут уже никуда не денется ребенок. Будет читать.
Так любознательная ученица с отличием окончила школу и поступила в педагогическое училище в Карелии, из которого также выпустилась отличницей.
— После учебного заведения меня направили в Асилан — небольшой поселок на границе с Ленинградской областью, — продолжает свой рассказ наша собеседница. — Нас с сестрой туда направили. Так как у меня был диплом с отличием, меня назначили заведующей школы, а ее учителем. Школы как таковой там не было. Здание — какой-то приспособленный под эти цели финский дом. Только через два года построили маленькую школу. Я поработала там несколько лет, а потом, в 1965 году уже с мужем приехала в Кузнечное.
Счастливая
— Мне очень повезло с ребятами, — вспоминает своих первых учеников заслуженный педагог. — Мне дали 5, 6 и 7 классы и 5 класс в руководство. С двумя девочками из этого класса мы дружим до сих пор. Таня Кузнецова много лет работала директором сети магазинов «Великолукский мясокомбинат». Моя Татьяна (улыбается). Зинаида Калитуха 40 лет проработала в Мурманске, теперь живет в Витебске. На моей родине. Вот так интересно получилось. Когда у меня недавно был день рождения, мне позвонили 26 человек. Не только родственники, их уже не так много, а еще и бывшие ученики.
Про всех своих школьников Лилия Семеновна говорит с глубокой нежностью, всех помнит по именам. «Моя Татьяна. Мой Сережа». Теплые отношения они сохраняют и на расстоянии. А теперь ей звонят даже жены бывших учеников.
— Некоторые мои мальчики уже умерли, — вздыхает Лилия Семеновна. — Вот Сережа Шушпанников. Был летчиком дальней бомбардировочной авиации, воевал в Афганистане. Одним из первых в СССР освоил дозаправку в воздухе. Много лет звонил мне каждый вечер. Он познакомил меня со своей женой, и сейчас, когда его уже нет живых, она частенько звонит мне из Ангарска.
Всю жизнь Лилия Гусева летела в школу как на праздник. Приходила рано, уходила поздно. Уже в августе с нетерпением ждала 1 сентября. Любимая школа ей даже снилась по ночам.
— Я долгое время вела в школе бесплатно пять кружков, — рассказывает педагог. — Это было мое общественное поручение. Я и не думала роптать. В то время это считалось в порядке вещей. Никто и никогда не возмущался по этому поводу. Мне не было в тягость провести лишние пару часов с ребятами.
Очень любила Лилия Семеновна путешествовать с детьми. Вместе они посетили множество интересных мест и в России, и в ближнем зарубежье. Побывали в Донецке, Хатыни, Риге, Таллине, Юрмале, на острове Кижи, на Валааме. Каждый раз поездка оборачивалась запоминающейся встречей или событием.
— Приехали мы как-то с одним классом в Донецк, — вспоминает одну из таких поездок Лилия Семеновна. — В учебниках был рассказ об Алексее Стаханове и Паше Ангелиной (как и А. Стаханов, известная в то время участница стахановского движения, бригадир тракторной бригады. — Прим. ред.). Я договорилась, чтобы нам показали шахту имени Засядько, в которой Стаханов работал. Такая я была упорная, хотелось мне детям показать самое интересное. Нас, конечно, вниз в шахту не пустили, но наверху мы все посмотрели, нам подробно обо всем рассказали. Потом поехали в станицу Паши Ангелиной. И именно в этот же день туда по случаю какого-то юбилея приезжает её ближайшая подруга. Она уже была такая субтильная старушка. Но как же ей понравились мои парни — высокие, красивые девятиклассники. Ребята ее слушали с большим интересом, она ведь на одном тракторе работала с Паша Ангелиной. И таких поездок у нас было очень много.
Дети всегда говорили Лилии Семеновне, что это она такая удачливая и счастливая, а она считает, что это ребята у нее все были умные, талантливые, фартовые. Всех их она помнит по именам, знает об их дальнейших судьбах. В каких-то кузнеченских семьях она учила и родителей, и детей, а в некоторых — дедушек, бабушек и внуков.
— 1 сентября, пятый класс, идёт первый урок. Знакомимся, — рассказывает Лилия Семеновна. — «Ой, вы мою маму учили!», «И моего брата!», и так выясняется, что почти у всех я кого-то учила. Посмеялась, смотрю на одного мальчика и говорю: «Володя, а твоих маму и папу я не учила». Он так расстроился — пятиклассник, маленький еще. Огорчился мальчишечка. Но вдруг я понимаю: «Володя, не переживай, — говорю, — я учила твоих бабушку и дедушку!». Класс замер. «Ребята, я вам сочувствую, — продолжаю. — Вот вы пришли древнюю историю изучать, а тут еще древняя старуха вам преподает». Как мы хохотали, минут пять, наверное. Володя воспрял духом, и все в классе поняли, что я им не чужая.
Дети чувствовали ее теплое отношение и неподдельный интерес к ним. Они всегда помогали ей донести до класса сумку, громоздкие карты и схемы. «Лилия Семеновна в сопровождении свиты идет», — шутили коллеги-учителя.
— Я своих учеников всегда очень чувствовала почему-то, — с улыбкой пожимает плечами Лилия Семеновна. — Видела, если ребенок болеет. Всегда брала в школу самые легкие таблеточки, например от головной боли. Если у кого болит, подойду, водички дам, таблетку, массаж головы сделаю. И все — ребенок ожил.
От учителя многое зависит не только в учебе, но и в судьбе ученика. Лилия Гусева всю свою жизнь посвятила детям. Воспитала не одно поколение жителей Кузнечного, дав хороший старт многим удивительным судьбам. Она дарила детям свои любовь, внимание и время, и они всегда отвечали ей взаимностью. И что примечательно: девочка, детство которой было опалено страшной войной, которую чужая тетя запирала в темном чулане, эта девочка выросла, выучилась и подарила детство многим своим ученикам. Возможно, и нас с вами она чему-нибудь да научила
Маргарита КОТЕГОВА
Фото автора