Возвращаясь к напечатанному
Огромное спасибо Людмиле Логиновой за то, что подняла в газете острейший вопрос о школьном буллинге, а «Красная звезда» опубликовала эту статью. Хотя, считаю, вопрос должны были поднимать не журналисты, а те, кого он касается в первую очередь — учителя, ну и, наверное, родители тех, кого обижают.
Процветает буллинг где? В школе. Там, где дети должны в спокойной обстановке, под чутким руководством профессионалов получать знания, пожинать плоды «разумного, доброго, вечного», а не опасаться за своё физическое и психическое здоровье. А домой приходить из школы довольными и радостными от приобретённых знаний, а не злыми и усталыми, тем более, конечно же, без моральных и физических травм.
А как на самом деле? Первые полчаса к ребёнку лучше не подходи и о школе не говори ни слова. Постепенно он оттаивает, становится мягче, расслабленнее, начинает улыбаться, что-то рассказывать. И только часа через два способен хоть как-то смириться с массой непростых домашних заданий и приступить к их выполнению. А если представить состояние после школы тех, кого буллят?
Мне довелось лично столкнуться с фактом травли в классе ребёнка, у которого есть физический недостаток. Обидчиков было несколько. Они обзывали, толкали, били мальчика, унижали его. Об этом мне рассказал мой сын, учась ещё в начальной школе. Когда он спрашивал одноклассников, почему те так делают, был ответ: «Да просто он не такой». «Это фраза из интернета», — пояснил мне сын.
Рассказал он мне о буллинге не сразу. Видно, осмысливал, не мог понять: плохо это или для современного общества нормально, ведь в интернете чего только не насмотришься! Поведал тогда, когда уже устал переживать в одиночку.
«А ты не бьёшь этого мальчика?» — спросила сына. «Я что — дурак? — был ответ. — С каждым может случиться беда, и он станет «не таким».
Я порадовалась за сына, но тут же эту радость захлестнула обида и боль за чужого ребёнка. Три дня я вынашивала эту боль, обдумывала — куда идти? Сразу в районные органы профилактики или для начала — к директору, завучу школы. Ну, не к учительнице же, если травля длится уже не один день?
Да и как в школу пойдёшь? Сейчас так просто туда не попасть. Столько намёрзлись мы под ветром, снегом и дождём, дожидаясь своих детей после уроков в начальных классах! Это не то что раньше, когда училась моя племянница, у которой разница с братом десять лет. Тогда зашёл свободно, дождался после урока любого учителя — и решай проблемы.
Нынче педагоги недоступны, недовольны, если их тревожить. В школе строгий пропускной режим (хотя встречать детей из школы каждый день ходят одни и те же, охранник каждого знает уже в лицо). По телефону деликатную тему как следует не обсудишь. Ждать очередного классного собрания? Но так перенервничаешь в думах о том мальчишке!
И всё же улучила момент, дождалась учительницу в школьном дворе после занятий. Изложила проблему. Каково же было моё удивление, когда она сказала в ответ: «Да он сам дерётся!». Подумала: «Одно дело здоровому драться, а другое — больному…».
По реплике учительницы поняла, что, во-первых, о проблеме она знает, только имеет на неё свою точку зрения. Во-вторых, поразило, что она — не начинающий, а довольно опытный педагог, однако остро на проблему не реагирует.
Я растерянно смотрела на учительницу и не могла определиться: что же делать? То ли убеждать в принятии мер, то ли довериться её опыту? В конце концов решила: «Мною сказано всё. Учительница обдумает ситуацию как следует, разберётся и сама примет единственно верное решение». Мне остаётся только за мальчика молиться.
Прошёл день, два, три. Постоянно интересовалась у сына — что нового в классе, как дети ведут себя по отношению к тому, кто «не такой». Оказалось, так же.
Я не выдержала и стала в школьном дворе корректно (сначала даже немного шутя) разговаривать с обидчиками. На многих, кстати, судя по статусу их родителей, и не подумаешь, что они такие.
Удивительно, но дети не отрицали, что обижают мальчишку. Некоторые даже гордились этим — мол, поделом ему. «Обижал и буду обижать, — откровенно заявил один из них. — Так все делают!».
Я была в ступоре — что дальше? Педагогическими методами не обладаю. Идти к завучу, директору жаловаться на учительницу? Но учит она детей хорошо, её хвалят, дисциплина на уроках строгая, дети уважают и даже любят её. Ну да, балуются на переменах, в коридоре и туалете обижают слабых, в том числе и того мальчишку, но тревогу она почему-то не бьёт…
Поговорить с родителями обидчиков? Пробовала. Не верят они мне, считают: наговор, ведь сигналов ниоткуда нет. Да и кто я такая? Кем уполномочена разбираться с ними, да и прямых доказательств у меня нет.
Через головы школьных педагогов в районные органы профилактики обращаться, на которые ссылается в указанной выше статье директор Кузнеченской школы Д. Никитин? Но в КДН, ПДН, опеку и психологические службы должны обращаться именно представители школы, если сами не могут принять необходимые меры, причём с полным набором соответствующих документов, а не частные лица с пустыми руками. А первоисточниками должны быть или учитель начальных классов, или классный руководитель у старшеклассников. Именно у них нарушители школьного порядка каждый день на виду. И с родителями для начала должны поработать они, не говоря уже о самих обидчиках. Если требуется, подключить к этому многочисленных штатных школьных специалистов по воспитательной работе.
Что оставалось мне? По-прежнему надеяться на опытного педагога. Но поскольку учительница то ли не захотела засвечивать себя с негативной стороны, то ли не видела в притязаниях к мальчику никакой опасности (поскольку экстраординарной ситуации до сих пор не случилось), то ли что-то ещё — понять трудно, я не смогла сидеть сложа руки.
Где-то рискуя благополучием сына, попросила его, насколько это возможно, повнимательней относиться к обижаемому, не встревая в сами конфликты (где уж ему урегулировать их, если взрослые не могут или не хотят).
И правда, мой сын больше стал общаться с тем мальчиком, в чём-то помогать ему, не меняя своих прежних отношений с другими ребятами, хотя в душе он уже много понял про них. Но жалел: у кого-то многодетная семья и у родителей «руки не доходят» до каждого, у кого-то очень строгие родители и он «отрывается» в школе на слабых, кому-то просто дела нет до того, как ведут себя их дети в школе (мол, это забота педагогов, лишь бы оценки хорошие были). Может быть, детям нужна психологическая и даже медицинская помощь…
При этом постоянно контролировала ситуацию: не проявляют ли мальчишки недовольство по поводу общения моего сына с обижаемым, не заставляют ли и его буллить того мальчика?
Оказалось, нет. Как ни странно, но они и сами стали меньше проявлять агрессии к нему, даже начали общаться с ним, пусть и не слишком учтиво.
У моего сына несколько отлегло от сердца. А я по-прежнему была настороже, не веря, что всё само собой может благополучно закончиться.
Ребята взрослели, перешли в старшие классы. Совсем буллить мальчика они не перестали, их агрессия никуда не делась. Но то ли им это стало уже неинтересно, то ли показалось мало, только они изменили вектор своих притязаний. Теперь он был направлен на учителей, особенно на молодых, начинающих, о чём так же, как и о «детском» буллинге, опытным учителям школы было хорошо известно. Но помогать молодым коллегам и принимать меры к «агрессорам» опять же никто не спешил, да и начинающие, видимо, не хотели расписываться в собственном бессилии.
А тем временем обидчики всё больше «входили во вкус», и от них уже стали страдать учителя со стажем, которые по складу характера не могут справиться с теми, кто срывает уроки и безобразно ведёт себя на переменах.
Но и этого агрессивным ученикам уже становится мало, они переходят на опытных, умеющих «держать стойку» учителей. Появляется даже азарт в том, чтобы оскорбить, унизить их и наконец-то удовлетворить свою агрессию.
Страдать от всего этого приходится всем, поскольку проблема не была пресечена на самом раннем этапе, что называется, на корню. А ведь для этого в образовательных учреждениях имеется много возможностей. В каждой школе сейчас кого только нет в плане воспитания: кроме учителя начальных классов и классного руководителя — психолог, социальный педагог, завуч по воспитательной работе, советник директора по воспитательной работе, психолого-педагогический консилиум. Насколько мне известно, создана также служба медиации (как школьная, так и на районном уровне), призванная «помочь участникам образовательного процесса в мирном разрешении конфликтов». Но только надо не замалчивать проблемы, а действовать, иначе дело может далеко зайти.
Ну, а представители районной системы профилактики при обращении к ним, думаю, всегда готовы прийти на помощь школе
М. КУЗЬМИНА
Изображение сгенерировано с использованием нейросети GigaChat