Герои СВО
Идя по коридору госпиталя в очередной приезд с волонтерами, я увидела улыбающегося веселого парня лет 35. Высокий, темноволосый, с большими, распахнутыми, как у ребенка, глазами, в яркой оранжевой футболке, он напоминал лучик солнца — встречал каждого волонтера, радостно здоровался и обнимал тех, с кем уже хорошо знаком.
— Это Костя, он уже не первый раз здесь, — пояснила мне руководитель группы волонтеров. — Почти год по разным госпиталям мотается, операций много ему сделали, тяжелое ранение было. Выжил чудом, с Божьей помощью. Сам так говорит.
Костя с волонтером-парикмахером Ксенией.
— Мне на самом деле не о чем говорить, — улыбается Костя на мою просьбу рассказать свою историю.
— А Вы просто расскажите, как Вы туда шли и как обратно.
— Я даже не знаю, как рассказать вам, честно. Это нормальная ситуация. Это естественная ситуация. Для тех мест нормальная.
Голос у Кости тихий, с хрипотцой. Ранение пришлось в район шеи. И манера говорить такая особенная — как будто он торопится, рассказывает быстро, и все время норовит уйти от темы специальной военной операции и своего подвига.
— Мы занимались подносом продовольствия, боеприпасов для штурмовиков подразделения. Собственно все, — сказал и снова улыбнулся, как будто на этом история и закончилась.
— Если я правильно помню, бойцов, которые этой работой занимаются, называют «бегунок» или «пешеход», как-то так.
— На самом деле на протяжении фронта у этих людей, которые этим занимаются, разные названия. У кого-то это «топтуны», у кого-то «ходоки»… В общем, названий очень много разных, а суть одна.
Но в целом это всё штурмовая работа. Тут всё взаимосвязано. Вы идёте и знаете, что если не сможете доставить ребятам воды, еды, то им будет очень тяжело.
Это нужно сделать обязательно. Ты даже не думаешь ни о чем, не размышляешь. Ты просто понимаешь, что надо доставить что-то в какую-то определённую точку, и сделать это несмотря ни на что.
— Вы уже второй раз в нашем госпитале?
— Так точно, да. В следующем месяце уже год будет, как я по разным госпиталям. Врачи разные усилия прикладывали, по разным направлениям. Сейчас снова здесь.
— А как Вы получили ранение?
— При выполнении задачи по доставке боеприпасов, продуктов, воды. Мы попали на fpv-дрон противника. Были им замечены, и по нам был нанесён удар.
Сейчас практически вся работа ведётся на дронах. Что с нашей стороны, что со стороны противника. Вот тут кто кого переиграет, кто окажется хладнокровнее, кто побыстрее, кто пошустрее.
— Мне рассказывали, что вы нечеловеческие усилия приложили, чтобы выжить после ранения.
— Да обычные усилия. Обычная ситуация, рядовая, — Костя смотрит прямо в глаза и снова улыбается.
И добавляет:
— С Божьей помощью.
Уточняю:
— Камикадзе?
Костя кивает:
— Да, камикадзе.
И продолжает:
— Там чуть-чуть разновидности у них есть, но суть всегда одна. Сбросы, камикадзе — принцип один. Это всё в секунды происходит. Там нет времени даже сориентироваться, чтобы куда-то кинуться. Практически всегда это бывает на открытой площадке, в поле, например. То есть без каких-то построек, без каких-либо зданий. Это особо усложняет работу, но такое часто бывает, что ты на открытом пространстве.
И сколько я сталкивался с ребятами, которые такой же работой занимаются, они тоже приходят к тому же мнению, что только Господь спасает. Когда уже всё, казалось бы, один на один — ты и дрон, а то еще и несколько дронов и ты… И у них что-то в этот момент происходит: то ли они как-то застывают, то ли связь теряют, то ли тебя теряют из виду в какой-то момент… Чудесные происходят иногда события.
Но самое чудо — это то, что я сам после этого всего вышел. Была огромная потеря крови — очень большое ранение в области шеи. Товарищ, который со мной был, сделал мне укол, который кровь останавливает. Потом он взял себя в руки, собрался и, понимая, что я уже передвигаться не могу и тащить меня с собой он тоже не может, пошел дальше. Ему нужно было выполнить задание, доставить ребятам груз.
— А Вы остались ждать эвакуационную группу?
— Честно сказать, мы сами и были эвакуационной группой. Мы и груз несли, и раненых должны были эвакуировать. Там часто бывает такое, что в процессе работы ребята выполняют сразу несколько поставленных задач. Поэтому ждать мне было некого.
Такая вот интересная сложилась ситуация, что пришлось самому же эвакуироваться. Но опять же говорю, что только с Божьей помощью.
— Как Вы передвигались?
— И ползком, и переворачиваясь, и кувырками, и ложась. Просто сил уже не было. Как только вставал, сразу же падал. Старался хотя бы увидеть травку где-то какую-то, хоть маленький пятачок. Хотя бы эту травинку пожевать, чтобы хоть как-то эту влагу из нее вытянуть, вынюхать…
Потихонечку, потихонечку, двигался в обратную сторону. Что характерно, тот товарищ, который был со мной, через какое-то время, когда выполнил задачу, за мной вернулся и помог мне дойти до безопасного места. Он так счастлив был, когда увидел меня живым. Уже думал, что я погиб.
И он увидел то состояние, в каком я был. И начал ругаться. Ругался очень сильно, когда шел со мной.
— А зачем ругался?
— Он пытался меня взбодрить, чтобы у меня были какие-то эмоции, потому что я был настолько обессилен, что даже разговаривать уже не мог. И вот он как бы и себя этим бодрил, и меня пытался разозлить, чтобы какую-то эмоцию во мне вызвать. Но по-доброму. Наверное, скорее подначивал, а не ругался.
Тело свое я уже не чувствовал. Если травма получена, ты уходишь в другое состояние. Осознаешь все это уже после. А тогда я только слышал от него слова: надо идти, надо, надо идти.
И в небе там летало все, что только можно. При малейшей опасности искали ближайшее укрытие, это на уровне инстинкта уже: какой-то кустик, травку, какие-то посадочки, деревца какие-нибудь. Это по крайней мере какой-то хоть психологический момент был: вроде как я укрылся.
И потихонечку, потихонечку мы добрались до точки, которая относительно безопасна. Там можно уже было немножко передохнуть, с водой нас выручили. Связь следующим точкам отправили, чтобы готовились к встрече, что есть военнослужащий в тяжелом состоянии. Принцип цепочки, скажем так, он там практически везде действует.
И так мы передвигались своим ходом: от одной точки до следующей. И опять — от этой до следующей.
Добрались до крайней точки, где можно было сесть на мотоцикл, другого транспорта там нет.
Мой товарищ сопровождал меня до самого транспортного средства, с самого начала и до момента, как мы уехали.
К сожалению, сейчас его самого уже нет в живых, он погиб. А меня тогда он спас.
— Я смотрю, вы настолько позитивны, так улыбаетесь. Но грусть в глазах бешеная.
— Позитив — это только благодаря таким людям, как вы, волонтерам. В первую очередь. Родным и близким, конечно же. Благодаря этой поддержке всей.
Мы же как семья, получается. Даже те, кто друг друга не знает, никогда даже не видел. Вы здесь, а за тысячу километров отсюда — другие волонтеры, но ту же работу, такую же сердечную, от всей души делают. Оставляют свою работу, дом, какие-то свои заботы.
Когда ты встречаешься и общаешься с такими людьми, это дает огромный заряд позитива. И ты снова встаешь на нужные, скажем так, рельсы. И я думаю, что таких людей Господь посылает. Все с Божьей помощью. На войне нет атеистов. Это, конечно, выражение относительно банальное, но все именно так.
Я встречал людей другого вероисповедания, которые формировались в своей жизни совсем иначе. И они просто приходили к тому, что может все и называют это по-разному — Бог, Аллах и так далее — но это единая сила. Сила, которая помогает выйти оттуда.
Еще раз спасибо всем волонтерам и людям, у которых есть понимание, что там что-то есть, что-то происходит серьезное на той стороне. Понимая это, они уже какой-то свой вклад вносят в общее дело. И только тогда страна, Родина будет держаться.
Ну, как-то так
Анна ТЮРИНА
Фото предоставлено Т. Степановой