— Ну, здравствуй, Доченька!
— Ну, здравствуйте, Рыбочка!
Так начинается наш разговор по телефону… Милая моя! Добрая, хорошая моя, родная, любимая! Самая моя любимая бабуленька!
Сколько я себя помню, все детство я провела у нее. На ее маленькой кухоньке, за столом у окна. Мне ничего тогда в жизни было не надо. Казалось, что вся моя жизнь сосредоточена на этой кухне. Я за столом, тихо шуршит старенький приемник, бабушка с тестом, месит его, а потом мы вместе лепим вареники. Она — с картошкой, я — с вареньем. Тесто меня не слушается, варенье из черники вытекает, но бабушка нисколько не злится и не ругает меня. Наоборот, наставляет и учит, как правильно лепить. Или же просто — я сижу на коленях на стуле, бабушка варит обед, трет морковку или чистит картошку. Я знаю, что из картошки она сделает пюре… и когда оно уже будет готово, бабушка наверняка даст мне полизать макогон (что по-русски это толкушка, я узнаю намного позже), где будут остатки такого вкусного, мягкого картофеля с маслом… Ничего для меня тогда не было желаннее этого "макогона с пюрешенькой". Я сидела на стуле в маленькой кухне, слушала бабушкины истории и думала, что я самая счастливая на свете!
Бабушке уже за восемьдесят. Ее зовут Антонина Захаровна Вус. Родилась и выросла в Украине. Тяжелым было ее детство. Она была самой старшей в семье, а после нее еще шестеро малышей. Когда ей исполнилось 8 лет, началась Великая Отечественная война. Бабушка многое испытала: голод, лишения и унижения от фашистов. Рассказывала, как ели картофельные очистки и лебеду… Как работали день и ночь за кусок хлеба.
Сейчас бабушка живет в поселке Ромашки Приозерского района. Они с дедом туда приехали еще в 1960 году. Да так и остались. В Ромашках бабушка и дед работали в совхозе "Джатиево". Бабушка — на ферме ухаживала за телятами, дед — на тракторе в том же совхозе.
Бабушку в поселке все знают и уважают. Она никогда ни с кем не поругалась, никому не сказала плохого слова, никого не обсудила.
Хоть и говорит она наполовину по-украински, наполовину по-русски, все ее понимают.
Мой муж, иностранец, твердо знает с самого нашего знакомства, что значит "шуфляда" и "радюжка". Спросите его, что такое "та бляха, шо комарив йисть?". И он вам ответит: "Фумигатор".
Нас у бабушки четверо. Все мы обращаемся к ней только на Вы. Не знаю, откуда так повелось. Подружки меня часто спрашивали об этом. Я считаю, что это дань уважения к пожилому человеку. Хоть мы все уже давно взрослые, бабушка для нас авторитет. И все об этом знают. Если кто-то из нас что-то натворил "запретное", сразу договариваемся: "Только бабушке не говорите!". А если какое событие в жизни происходило (новый кавалер, например), "А что бабушка скажет?", "А бабушке уже сказали?", и снова: "Только бабушке пока не говорите!". Она никогда не будет ругаться, все мы об этом знаем, но пожурить может.
Мне уже 35, я живу в другой стране. У меня семья — муж, дети. В суете будней не замечаешь, как летит время. Кажется, только вчера я была маленькой девочкой.
…Вот идем мы с бабушкой поросят кормить… я совсем маленькая еще, мне четыре годика. У бабушки в одной руке ведро, в другой я — тяжело ей, а я капризничаю, не хочу ногами идти. И она сначала ведро отнесет на небольшое расстояние, потом за мной возвращается. Так и доходим до сарая.
… А вот уже я на ферме с ней — сижу довольная на тюке сена, в одной руке бутылка молока, в другой булка, ем и жду ее. А когда она закончит работу, мы обязательно пойдем в магазин и купим шоколадных конфет "без бумажек", и можно будет их съесть, сколько захочешь!!! А еще, если разрешат родители, можно остаться ночевать, ведь завтра у бабушки выходной!
И не было у меня тогда никаких компьютеров и "таблеток". И вся жизнь моя была рядом с бабушкой! Но это вчера… Увы.
Вот я снова звоню ей, снова слышу такой знакомый, родной голос с украинским выговором… Её речь льется, как ручеек, согревая мое сердце:
— Ну, как дела?
— Все добре, доченька, не переживай за мэнэ.
Говорит медленно, будто сказку рассказывает, что нового в поселке: кто родился, кто женился, у кого корова отелилась, что на скамейке около подъезда услышала. Я слушаю ее и цепляюсь за каждое словечко, как за спасательный канатик… Больше нет новостей. Сейчас она скажет, чтобы я берегла мужа и детей, и положит трубку. Но я еще спрашиваю ее и спрашиваю о каких-то пустяках, лишь бы продлить наш разговор…
Прощаемся. Как всегда, передаем приветы. Она — моей семье. Я — сестренкам, тете, брату и племянникам. Всё. Теперь мне этого разговора хватит на месяц. Я буду им дышать, снова и снова вспоминать, что и как она говорила.
10 июня у нее день рождения. Я хочу сказать ей огромное спасибо за все, что она для меня сделала!
Спасибо, что вырастили меня! Спасибо за детство, что баловали, спасибо, что жалели, что наставляли, что бежали на помощь при маленькой царапине или чихе… Сейчас только я понимаю, насколько это важно! Спасибо, что берегли, любили меня так, как никто никогда не любил!
И пусть еще сто лет через мобильного оператора мне слышится в трубке:
— Ну, здравствуй, Доченька!
И я, сияя от счастья, отвечу:
— Ну, здравствуйте, Рыбочка…
Н. Лукьянова
г. Йоэнсуу,
Финляндия
Иллюстрация с сайта images.yandex.ru