И тут сработала “шпринг минен”…

Миша, младший из пяти детей Бурдуковых, в 1941 году в своём родном городе Мценске Орловской области окончил семь классов с одними пятёрками. Учёба парню давалась, имел к ней интерес и собирался учиться дальше.

Мать была домохозяйкой, семью обихаживала: супруга-железнодорожника и своих сыновей 25-летнего Николая, 19-летнего Бориса и 16-летнего Михаила. Старший из братьев 31-летний Виктор и 27-летняя сестра Зоя жили отдельно своими семьями.
Николай был участником боевого конфликта с Японией на Халхин-Голе в Монголии, вернулся под кров родного дома в мае 1941 года. Примерно через месяц он попросил младшего братишку:
– Мишаня, нарви-ка белой сирени. Сильно я люблю её за цвет, за аромат.
Тот послушно сходил, принёс благоухающий букет, а брат на цветы не глянул, невесело сказал:
– Только что передали – война началась.
Это было 22 июня 1941 года. Николай, как и многие мужчины родного Мценска, ушёл на фронт.
Вскоре немцы стали бомбить город Орёл, который находился в 50 километрах от Мценска. По ночам было видно, как над далёким городом вспыхивают-взрываются зенитные снаряды.
Через несколько дней самолёты с фашистской свастикой на крыльях наведались в Мценск, разбомбили большой элеватор, в котором хранилось много зерна. Целью бомбометания стал и аэродром около города.
В сентябре Миша пошёл в школу, через несколько дней учёбы их направили копать картошку.
В начале октября поползли слухи:
– Орёл взят немцами.
Значит, теперь фашисты по дороге государственного значения двинутся на Москву через Мценск.
А чуть раньше железнодорожными эшелонами прибыла танковая бригада генерала Катукова. Часть боевых машин выгрузили в Мценске, часть – чуть подальше. И завязались бои с наступавшими немцами. Целыми днями – гром да гром сражения. Видно, как делают налёты немецкие бомбардировщики, после которых ввысь поднимаются чёрные столбы дыма, это горят наши подбитые танки.
В один из таких дней с утра Миша пошёл отоваривать хлебные карточки, заглянул на рынок, где толкалось немало народа. Вдруг послышался звук мотора приближающейся машины, и появился немецкий бронетранспортёр. В ту же секунду его пулемёт стал стрелять по людям. Крики, стоны, валятся убитые и раненые…
Миша упал на землю, прополз до кирпичного дома, за его углом поднялся и драпанул домой. Там рассказал матери:
– Немцы ворвались в город.
 Это было 10 октября. Над городом летали немецкие самолёты.
Фашисты хотели перехватить танковую бригаду Катукова, заняли автомобильный мост через речку. Но генерал свои танки вывел к другому мосту, железнодорожному, через который бронированные машины стали уходить через реку. Сколько немцы ни стреляли из орудий, попасть не могли.
К вечеру были взорваны, чтобы не достались фашистам, и страшным пламенем горели бензохранилища нефтебазы, в городе ночью стало светло, как днём.
Мценск замер, на улицах ни единого человека, тихо, даже собаки перестали лаять. Так началась жизнь под оккупацией.
Немцы ходили вооружённые, у многих в коротких голенищах сапог – гранаты с длинными деревянными рукоятками. Задерживали и проверяли документы у жителей.
В один из дней Миша из окна своего дома увидел: на их улицу прибыло много немцев, которые расположились на отдых. Поели, потом ушли, видимо, в наступление. Вскоре загрохотали их танки. Бои перемещались ближе к столице нашей Родины.
В декабре началось контрнаступление наших войск под Москвой, и фашистов погнали от столицы.
26 декабря немцы стали ходить по домам и предупреждать жителей:
– Убирайтесь из города, идите на Орёл. Здесь огонь будет.
Вокруг Мценска сёла и деревни уже полыхали: это фашисты при отступлении сжигали всё за собой. Уже слышно было не только приближающуюся канонаду наших орудий, но и пулемётную стрельбу.
 Мать, её сыновья Борис и Миша взяли документы, кое-что из продуктов и пошли вместе с другими беженцами по шоссе на запад в сторону Орла. Прошли незнамо сколько, пока не остановились в деревне Послово, где и осели на время у приютивших их добрых людей. И прожить там довелось аж до августа 1943 года.
Чтобы как-то прокормиться, по весне выкапывали перезимовавшую в земле замороженную картошку. Обнаружили стога необмолоченного овса. Брали его, вытряхивали зерно, сушили и в ступке толкли, чтобы можно было кашу приготовить. Вещи и одежду, что с собой прихватили из дома, постепенно распродали, чтобы купить что-то из съестного и прожить.
5 июля 1943 года началось сражение на Орловско-Курской дуге. Через месяц наши войска взяли Орёл и Белгород.
Немцы велели жителям покинуть свои дома и уходить на запад в сторону Брянска. И опять семья Бурдуковых вместе со стариками, женщинами, детьми деревни Послово покинула кров, двинулась в неизвестность. Беженцы направились в сторону Брянска. На ночь отошли от дороги и на ночлег устроились в овраге.
Утром встали, а тут говорят, что по шоссе недавно прошли наши наступающие войска. Значит, немцев отогнали, оккупация окончилась!
 Семья Бурдуковых через неделю вернулась в родной Мценск. Город от боёв пострадал, от их дома ничего не осталось. Жить пришлось в подвале на вокзале. В сентябре 1943 года Михаила Бурдукова призвали в армию.
Юноша по состоянию здоровья был ограниченно годен к службе в армии, и его направили в 381 запасной стрелковый полк под Брянск. Там он вместе с другими призывниками освоил курс молодого бойца: изучал винтовку, пулемёт, гранаты, учил уставы, проходил строевую подготовку. Жили в бараках-казармах человек на сто, с трёхъярусными нарами, соломенными матрасами и лёгонькими одеялами, с единственной на всё помещение печкой.
Через три месяца обучения собрали маршевую роту и отправили на фронт. Нестроевика Михаила Бурдукова направили во второй учебный батальон, где он попал в роту ПТР. Три месяца изучали противотанковые ружья, готовились истреблять танки.
Из годных к строевой службе создали маршевую роту и отправили на фронт. Михаила, как ограниченно годного, оставили в учебке, присвоили звание сержанта, поручили обучать вновь прибывших. Кстати, все офицеры учебного батальона тоже были ограниченно годны: после ранений кто с изувеченной рукой, кто – с ногой, кто – с пробитыми лёгкими.
Учебный батальон подготовил ещё одну маршевую роту, которую отправили уже на войну с японцами.
С окончанием войны задачи учебного батальона изменились: прибывшее молодое пополнение стали готовить к сапёрным работам, разминированию минных полей, которых на местах многочисленных сражений осталось предостаточно. Они представляли большую угрозу для мирного населения. Будущие сапёры изучали разные типы мин, способы их обезвреживания, меры безопасности, действия в случае срабатывания мин. Обучение вместе со всеми прошёл и сержант Михаил Бурдуков.
В апреле 1946 года, как только потеплело, но трава ещё не выросла, их команду отправили под Кировск Калужской области для разминирования бывших оборонительных рубежей.
Почву для обнаружения мин проверяли щупами, смотрели также нет ли проволок-растяжек, от задевания которых срабатывали заложенные немцами заряды. Наибольшую опасность представляли немецкие так называемые прыгающие мины – "шпринг минен", начинённые металлическими шариками. При задевании мина выбрасывается пороховым зарядом вверх метра на полтора и тут же взрывается, усеивая всё вокруг смертоносными стальными шариками и осколками.
То майское утро Михаилу Бурдукову запомнилось на всю жизнь. Пошли на место разминирования, распределились так, чтобы при случайном срабатывании мины не накрыло осколками остальных.
Михаил Бурдуков осматривал почву вдоль проволочных заграждений, что шли перед бывшей немецкой линией обороны, выискивая притаившиеся мины. Несколько штук обнаружил, аккуратно обезвредил, удалив взрыватели. Видел, что впереди метрах в десяти от него тем же занят молоденький сержант, дальше копошатся ещё двое бойцов. Всё правильно: в таком порядке и должно проводиться разминирование.
Вдруг в той стороне, где вели работы двое бойцов, послышался хлопок. Это значит – сработал пороховой заряд немецкой прыгающей мины, выбросил её из земли. Сейчас рванёт сам заряд.
Михаил тут же бросился на землю, головой в противоположную от мины сторону, и закрыл голову руками. Оглушающий взрыв, свист металла над головой. Его, к счастью, не задело.
Перед этим краем глаза успел заметить, что находившийся впереди младший сержант не упал на землю, как положено, а почему-то побежал от взрыва. Осколки и стальные шарики ударили его в спину. Сержант упал.
Михаил Бурдуков подхватился с земли, кинулся к раненому, поднял его, посмотрел в побелевшее лицо:
– Жив?
В этот момент услышал новый хлопок и тут же – взрыв мины. Среагировать не успел, потому что держал на руках раненого. Почувствовал сильный, обжигающий болью удар в руку, шею и рухнул на землю.
Когда попытался опереться на окровавленную правую руку, чтобы встать, ничего не получилось – рука не подчинялась. Это случилось 3 мая 1946 года. Михаилу Бурдукову в ту пору было двадцать с половиной лет.
Осколок мины насквозь прошил предплечье правой руки, перебив обе кости. Второй, поменьше, застрял около раздробленных костей. Стальной шарик мины пронзил мышцу шеи и остановился в непосредственной близости от позвоночника. Пройди он ещё полсантиметра, и Бурдуков остался бы недвижимым на всю оставшуюся жизнь.
Потом начались месяцы лечения в госпитале, попытки заставить работать перебитую руку. Через три месяца она начала понемногу действовать. В ноябре 1946 года Бурдукова демобилизовали.
Вернулся в родной Мценск. Вторую группу инвалидности оформлять не стал, иначе бы его не взяли на работу. Устроился чертёжником, потом стал работать на восстановлении местного элеватора. Числился учеником электрика, а работать доводилось на копке траншей, укладке водопроводных труб, установке механизации, проведении электропроводки и других работах.
Михаил решил получить серьёзную специальность, с этой целью к маю 1947 года прошёл трёхмесячные курсы десятников, чтобы строить шоссейные дороги. Ох и поколесил же он потом по стране! Реконструировал шоссейную дорогу Москва – Харьков. Потом их, дорожников, перебросили в Изюм под Харьков. В 1951 году перевели под Москву: строить бетонную и кольцевую автодороги. В 1953 направили в Грузино под Ленинград, где прокладывал дороги до 1957 года.
Поступила новая установка – строить жильё. Бурдукова перевели в посёлок Кузнечное. Работал на строительстве щебёночного завода, укладывал водопропускные железобетонные трубы под строящиеся дороги.
Получил новое задание – в одной из точек Ленинградской области строить бетонную дорогу к ракетной установке.
Выполнив задание, вновь вернулся в Кузнечное, укладывал водоотводные трубы под будущую железную дорогу. Потом началось строительство склада взрывчатых веществ, который в целях безопасности расположили вдали от посёлка. Туда прокладывали дорогу, под которую ставил водоотводные трубы Бурдуков. Занимался прокладкой водоотводных труб под другими строящимися шоссейными и железными дорогами. Потом перевёлся на промплощадку, начал возводить здание сортировки № 2.
Однако здесь требовались строительные знания уже в иной сфере. Поэтому Бурдуков прошёл основательную переподготовку в областной школе мастеров ПГС (промышленного гражданского строительства). По окончании её Михаил Васильевич вернулся в Кузнечное, строил трёхэтажный бытовой корпус здания карьероуправления. Возводил водозаборные сооружения для промывки щебня, трудился мастером общестроительных работ. Был направлен на восстановление кирпичного завода под Питером. Вернулся в Кузнечное, достраивал магазин. Потом опытного строителя взяли в ОКС (отдел капитального строительства) специалистом технадзора, где отработал до пенсии.
В семейной жизни Михаил Васильевич счастлив: женился по любви на Александре Ивановне, с которой воспитали двоих дочерей, имеют внука, правнучку и правнука. Семь лет назад супруги не стало, но Михаил Васильевич не коротает свои дни в одиночестве. Дочери и внук не забывают, в гости к отцу приезжают из Новгорода и Санкт-Петербурга, где теперь живут.
В память о войне у ветерана Михаила Бурдукова остались ранения, орден Великой Отечественной войны, медали "За победу над Германией в 1941-1945 гг.", Жукова, юбилейные и – воспоминания.

Михаил Лисюк

Фото автора
и из семейного архива Бурдуковых