Как уже сообщалось в газете, в рамках операции «Семья», ежегодно проводимой районной комиссией по делам несовершеннолетних, состоялся очередной выездной рейд. На этот раз он был в поселке Кузнечное, в котором на учете в КДН — самое большое количество неблагополучных семей на число проживающих в нем. В составе рейдовой комиссии — представители комитета образования, отдела по делам несовершеннолетних Приозерского ОВД, социальные работники и психолог.
В первой из семей, которую мы посетили, проживает несовершеннолетняя Оксана. Ее мать недавно умерла, отец, хоть и является «биологическим», по документам отцом не считается. Работает, но относится к разряду пьющих. Есть у Оксаны старший совершеннолетний брат: единственный, на кого можно оформить над ней опекунство.
…Запущенная, пропахшая перегаром квартира. В прихожей спит огромный грязный пес. Дома — отец, находящийся в изрядном подпитии. Несвязная речь, замедленные ответы на вопросы…
— Нам нужна Оксана.
— Она гуляет…
— В учебное время? Сейчас ведь — полдень.
— Так она ж молодая! — разводит руками отец.
— А где ее брат?
— Тоже гуляет.
— Он работает?
— Пока нет.
— Искал работу?
— Искал, но не нашел по специальности.
— Мы оставим ему записку, чтобы обратился к нам.
— Да вы за детей не переживайте, с ними все в порядке! Я халтурю, по две тысячи в день зарабатываю, — прослезился от умиления к себе отец. — Скоро вот дедом буду!
— Как — дедом?
— Оксана беременная, — просветленно заплакал отец. — Шестой месяц.
— Ей же только шестнадцать…
— Ну и что? Ребенка вырастим! У меня вон — собака, кошка, три котенка… Всем есть что покушать.
— А где Оксана сейчас может быть?
— У парня своего, наверное. Его-то посадили, а она в его квартире живет. Домой только пакет с едой приносит: «На, папа!» — говорит и сразу уходит.
…Такая же неухоженная квартира. Дверь на стук открывает заспанная, с всклокоченными волосами девушка — это и есть Оксана. Проходим в комнату. На кровати без постельного белья спит другая девушка — как выяснилось, тоже ученица Кузнеченской школы, прогуливающая занятия. Ею стала заниматься социальный работник, а мы непосредственно обратились к Оксане:
— Хотим оформить на тебя опекунство, пенсию за потерю кормильца, то есть мамы.
— Зачем? Мне денег не надо, — бравирует Оксана. — Я сама их найду.
— Где же ты найдешь их?
— Это мое дело, — начала было огрызаться она, но стушевалась, вдруг осознав, что ей желают добра, для нее же стараются! Начала заправлять кровать, прибираться в комнате, насколько возможно — спиной закрывать вывешанные на стене картинки с изображением голых девиц…
— Учиться тебе надо, — не отступают от нее участники рейда. — Ты числишься в седьмом классе? А надо до девятого дотянуть и окончить его! Седьмой класс придется экстерном сдавать. Сможешь?
— На работу хочу устроиться, — стоит на своем Оксана.
— Потому что беременная? Шестой месяц уже?
— Не беременная я, вы что?.. У меня и живота-то нет, — опешила Оксана.
Так это или не так, на этот раз выяснять не стали. Ведь это — только начало кропотливой, планомерной работы с Оксаной целого коллектива взрослых, чтобы вытащить ее с жизненного дна, дать возможность доучиться и встать на ноги.
…«Сонное царство» в полдень и в квартире, где обитает мама семилетнего Толи. Сам мальчик живет у тети, ведь дома жить невозможно: постоянные пьянки мамы и ее сожителя, гульба до утра…
Будить Толину маму бесполезно: полуденный сон довольно крепкий.
— Это она так на работу устраивается, — в сердцах произносит социальный работник. — Надо ребенка в Коммунарский центр забирать — с нее толку не будет. Все, проспала ребенка!
В ответ слышится смачный храп…
…В этой квартире — трое детей: мал мала меньше. Саша в первый класс ходит, Юле пять лет, Мише — полтора года.
— Вы одни? А где ваша мама?
— На работе, скоро придет, и папа работает — в Питере, — быстро выпаливает довольно смышленый Саша.
— Мы с Мишей скоро в садик пойдем! — хвастается Юля.
Из соседней квартиры на шум приходит пожилая соседка — в отсутствии мамы она присматривает за детьми. Вздыхает:
— Бедно живут. За квартиру сколько не плачено! Но Ира старается всех накормить, в чистоте содержать. Сашу бесплатно в школе кормят.
Тут подоспела и хозяйка квартиры.
— Действительно детей в садик устраивать будете? — спрашивают Ирину члены комиссии.
— Да, уже оформляю документы, — отвечает она.
— Летом не хотите старших на санаторные койки в больницу определить — на двадцать один день? Их там подлечат, подкормят.
— Хорошо бы, — соглашается Ирина.
Идем по следующему адресу. По пути заходим на работу к Тамаре, но ее семья — не из числа неблагополучных. Напротив: они с мужем Игорем помимо собственного ребенка растят свою пятилетнюю племянницу Марину. Отец Марины (брат Игоря) живет в Питере, а мама — в местах лишения свободы. Опекунство тетя с дядей на девочку не оформляют, так как мама родительских прав не лишена, а девочка очень ждет ее: к Новому году выйдет из тюрьмы «по условному» досрочно…
Сможет ли родная мама воспитывать девочку — неизвестно, Тамара говорит:
— Мы не против, чтобы Марина у нас осталась, хотя совсем от этого не в восторге. Но дать возможность пожить ей с матерью надо — вдруг получится?
— А папа Марины вам чем-то помогает?
— В прошлом месяце тысячу дал… Бывает, конфет привозит, — отвечает Тамара.
Сама она, окончив вечернюю школу, трудится на двух работах. В отличие от собственного брата все делает для того, чтобы обеспечить семью, и ее муж. Хорошо, что для жизненной «подстраховки» у маленькой Марины есть такая семья — в любом случае девочка уже не пропадет.
…Направляемся в общежитие Кузнечного, к матери шестнадцатилетней Анджелы. Стучимся в комнату. Тихо. Никто не открывает.
— Татьяна в соседней комнате у сестры! — уточняют соседи.
Здесь весело: ее обитатели дружно пьют пиво.
— Где сейчас Анджела? — спрашиваем у пестро разодетой женщины с несвежим лицом, которое «украшают» многочисленные шрамы.
— В Питере, замуж скоро выйдет — беременная! — с гордостью заявляет Татьяна.
— Чему уж тут радоваться, — замечает одна из членов комиссии, — ведь Анджела — несовершеннолетняя.
Для Татьяны это не аргумент: она и сама родила дочь, когда ей не было еще восемнадцати. Как и мама, Анджела пьет, ведет аморальный образ жизни.
— Ей не рожать надо, а учиться, получать специальность, чтобы устроиться на хорошую работу.
Татьяна смотрит на участников рейда недоуменно: мол, зачем? Муж прокормит!
— Вы-то работаете где-нибудь? — интересуются у нее члены комиссии.
— Меня муж содержит, — гордо вскидывает голову она, широко улыбаясь беззубым ртом…
Дети в таких семьях неумолимо повторяют судьбы родителей, наставить их на истинный путь — довольно непростое дело, хотя бывают и исключения.
К примеру, судьба пятнадцатилетнего Никиты — тоже не мед: родители пьют, воспитывает его даже не бабушка, а прабабушка, которая к тому же — лежачая больная. Правнук, как может «крутится» между занятиями в школе и уходом за ней, пропускает занятия, когда у бабушки резко ухудшается здоровье и она просит остаться дома.
Несмотря на это, Никита неплохо учится, выглядит опрятным, ухоженным, очень приветлив, в отличие от большинства из тех, кого мы видели в этот день.
— Какие у тебя планы на будущее? — интересуемся мы.
— Буду поступать в Приозерское профучилище.
— Чем собираешься заниматься летом?
— Вместе с дядей — работать.
Всего в день рейда было проверено двенадцать неблагополучных семей. Тяжкое впечатление у его участников вызвало состояние их квартир.
По ситуации в каждой из таких семей комиссия примет соответственное решение, все сделав для того, чтобы помочь несчастным детям определиться в их дальнейшей жизни.
Надежда МУРАШОВА
(Имена изменены)
От редакции. Пока верстался номер, из комитета образования пришло сообщение, что прабабушка Никиты, о котором идет речь в материале, на днях умерла. Он оказался круглым сиротой при живых родителях, ведь его содержанием и воспитанием они уже давно не занимаются. Что будет теперь с подростком?
25 апреля 2006 № 46 (10421)