Счастье материнства дано, к сожалению, не всем женщинам.
Не каждая может испытать боль родов, носить на руках свою кровиночку, своё дитятко. Проводить у его кроватки бессонные ночи, когда он мечется в лихорадочном жару болезни. И страстно желать, чтобы малыш не страдал, чтобы все недуги обошли его стороной.
У бездетных нерастраченная материнская любовь требует излить её на кого-то. И женщина берёт ребёнка из детского дома, чтобы стать для него единственной, самой лучшей, самой необходимой на свете. И любит как своего собственного, родного. Да таким он и становится, потому что духовная связь порой даже сильнее, чем родство по крови. И тогда они счастливы – невинный ребёнок и его мама. И, казалось бы, что может быть лучше такого единства? Однако не каждому по душе чужое хрупкое счастье. Находятся «доброхоты», люди «добрые», которые идут со своими советами к приёмной матери. Зачем они лезут в чужую душу со своими сомнениями? Чего хотят добиться? Как вы порой жестоки, люди!
Вот об этом письмо, пришедшее на днях от женщины, по понятным причинам пожелавшей остаться неназванной. Нельзя не публиковать её идущие из глубины исстрадавшегося сердца слова:
«Ещё нетверды шаги и первые банты упрямо сползают с едва заметных кудряшек, но руки уже обнимают первый и самый дорогой подарок – куклу. Так было сто лет назад, есть сейчас и будет через тысячелетие. Но никто не знает, чем станет для каждой из нас эта кукла – первым опытом будущего материнства или… Или немым укором бесполезности собственного тела.
Бесплодие – приговор, но и он имеет право на обжалование… Я на него решилась, но какими словами я должна защитить своё право на материнство от вас, случайных прохожих, «добрых» друзей и «всезнающих» советников? Я не знаю… Теперь все мои слова только для неё, для моей дочери:
«Солнышко…
Объясняла ли я когда-нибудь тебе, что такое письма? Наверное, нет… Но я так давно хочу написать тебе письмо и так долго и трудно ищу для него слова. Может быть, ещё слишком рано, но я устала жить в вечном страхе, что завтра будет уже поздно. Ты рядом со мной, но не всё и не всегда можно сказать словами. Вот и сейчас, присаживаясь к тебе на кровать, я знаю, что моя боль пока останется только во мне.
Солнце скользит по твоим волосам. Наверно, так же оно освещает и мои, потому что когда я склоняюсь к тебе, наши пряди становятся неразличимы. А ведь когда я впервые увидела тебя, ты была рыжей, как солнце. И всё же оно отдало тебя мне, оставив лишь слабый след в светлых веснушках. Это потому, что я люблю тебя сильнее, сильнее всего и всех на этой Земле.
Пусть там, в параллельном мире, мамочки умиляются на свои отражения в маленьких чадах, перебирая детские фотографии прошлого века. Пусть будут они счастливы этим или чем-то другим, я рада за них. Но хочу лишь одного, я хочу оставить себе право быть матерью. У каждого своя дорога, я свою прошла. Мы встретились, разве для меня этого мало? А вот хватит ли для тебя, я не знаю… Сможет ли моя любовь стать тебе опорой, когда ты останешься одна? Сможешь ли ты сама твёрдо смотреть в лицо чужой бестолковой жалости или глупости, приклеивающей ярлыки? Я знаю, как трудно глотать слёзы и держать спину, но я также знаю, что ты сможешь, ведь ты – моя дочь.
Моё солнышко… Я ещё пишу тебе это письмо, но уже так устала жить в вечном страхе, что завтра будет уже поздно…»
А вас я прошу только об одном: оставьте мне право самой написать это письмо, и тогда, возможно, я дождусь ответа…»
Можно ли что-то добавить к этим словам огромной любви к маленькому существу – приёмной доченьке? Наверное, нет, лучше сначала прислушаться к своему сердцу, к своей душе. И если письмо этой Матери родило в вас ответные чувства, подвигло на желание рассказать о подобном, прикоснуться к очень деликатной теме, пишите в редакцию. Ваши письма будут с благодарностью прочитаны, а наиболее достойные – опубликованы на страницах нашей газеты. Конверты присылайте с пометкой «Солнышко моё!».
Подготовил Михаил ЛИСЮК
25 октября 2008 № 122 (10796)