У подъезда дома № 3 на ул. Маяковского города Приозерска — тошнотворный запах канализации, который через огромный проём щедро выливается из подвала. Облупленные двери, надписи на стенах подъезда, словом, типичная для многих наших домов картина. Не отрадней дело и в самом подъезде, на лестничных площадках, хотя попасть сюда можно только через дверь с кодовым замком.
А вот и нужная квартира. Это отсюда несётся безмолвный крик-мольба: «Милые люди, помогите, пожалуйста!» Несколько раз долго жму на звонок, зная, что хозяйка туговата на ухо, что не в состоянии сразу открыть дверь. Прошло достаточно времени, прежде чем за деревянной дверью послышалось движение, потом стоны вперемешку с «О, господи!» и вот он, скрежет ключа в замке.
— Заходите.
Открываю дверь. Передо мной в инвалидной коляске грузная, не по-домашнему тепло одетая женщина болезненного вида и весьма почтенного возраста. Это Екатерина Иосифовна Щукина, чьё трогательное, напитанное безнадёжностью письмо привело меня сюда.
«Уважаемая газета «Красная звезда», дорогая, сообщите Киселёвой Тамаре Васильевне, она наш депутат, пусть посодействует. Писать я больше не знаю куда. Я, гражданка Щукина Е. И., проживаю на ул. Маяковского. У меня в комнате нет тепла… Я живу в холоде. Иногда включаю печку. Я же старая, мне 87 лет, и забываю выключить. А вдруг какая авария? Я-то погибну, так отжила свой век, а люди невиновные могут пострадать. А нет тепла, я и включаю…
Я уж писала в ЖКХ, а толку мало… и батареи холодные. На кухне хорошо греет, а в комнатах совсем только-только тёпленькие. Хорошо, что сейчас тёплая зима, а те годы… Обещал начальник Абрамчик всё сделать, а ничего нет. И мастер женщина тоже проверяла, говорила: «Это у вас обратка. Переделают». А ничего не сделали, никому не надо».
Старый и немощный человек задаётся вопросом: «За что такое отношение?» И сама же отвечает с горечью: «За то, что всю войну была на окопах, да с 43-го по 47-й год я, девчонка, была отправлена в разрушенный город Сталинград. Негде было погреться: одни руины разбитые, ни одного дома. Мы выносили из подвалов убитых немцев, собирали железо и на тракторный завод его сдавали. Жили в палатках. Ветры страшные были, и мы держали палатки, чтобы не унесло. А утром опять идёшь на работу и греешься у костра. 600 граммов хлеба делили на три раза, и есть было нечего. В столовую идёшь, там такой суп — одна вода.
Я думала – всё горе пережила, а нет, оно идёт за мной. И так обидно! Муж из жизни ушёл рано, и сыночек тоже умер… И брат похоронен здесь в Приозерске, куда судьба нас перекидала, и мамочка, и сестрица… Такая жизнь, а я всё живу, всех похоронила, на кладбище все родные. И город родной. Хочу быть рядом с мужем, осталось немного, внучек похоронит…
А теплоты нет. Очень обидно, что никто не хочет ремонтировать наш дом на ул. Маяковского, 3, а моя квартира – 6. И вот я, ветеран войны, живу в сильной тоске. А что делать? Некому сказать, у всех дела, живи — как хочешь. Поплачу, а никто не видит, и ладно».
Нелёгкая жизнь выдалась у Екатерины Иосифовны, как, впрочем, у всего её поколения. В январе 1942 года крестьянскую девушку с Вологодчины направили к линии фронта на рытьё окопов, противотанковых рвов, возведение укреплений. Вместе с другими девчонками в лютый холод Катя долбила землю, валила на заграждения лес, не единожды бывала под обстрелом и бомбёжкой, выходила из окружения, теряла подруг. В конце концов от собачьей этой жизни так жестоко простыла, что только чудом осталась в живых, на ноги встала лишь через пару месяцев.
С 43-го по 47-й годы работать пришлось на восстановлении разрушенного до основания Сталинграда. А там свой ужас, своя пытка тяжёлой работой, голодом да холодом.
— В палатках какое тепло? – рассказывает Екатерина Иосифовна. – Так мы на печке-буржуйке, из бочки сделанной, кирпичи нагреем, потом привяжем их к ногам и до утра этим спасаемся. И всё равно простуженные все были. Так нам тогда тепла хотелось!
Хватило испытаний Щукиной и позднее, когда жить и работать переехала в Приозерск, замуж вышла, сына растила. Так сложилось, что к выходу на пенсию осталась одна: муж безвременно ушел из жизни, не стало и сына. Растерявшая своё здоровье в годы войны и послевоенного восстановления, с астмой Екатерина Иосифовна ушла на пенсию, потом получила вторую группу инвалидности. С годами, когда неуклонно таяло здоровье, она всё болезненней стала чувствовать, что в квартире недостаёт тепла.
Обращалась в разные инстанции. Приходили специалисты, замеривали температуру. Термометр показывал 16 градусов. Спецы руками разводили:
— А что вы хотите? Норматив выдерживается.
Однако Екатерина Иосифовна сильно сомневается, что в квартирах у самих проверяющих держится такая же температура и они не сетуют, потому что выдерживается этот пресловутый норматив.
Сколько бы и к кому ни обращалась в разные годы Щукина, результат был один – ноль. Тогда в отчаяньи Екатерина Иосифовна написала о своей беде губернатору области В. Сердюкову. Оттуда письмо переслали в администрацию района. И приходила, как это говорится, компетентная комиссия, пообещавшая всё-всё сделать. За этими словами тоже оказалась пустота.
Года четыре назад среди жильцов пошли разговоры о том, что в доме решились на ремонт системы отопления — замену стояков и лежаков. Даже трубы завезли. Да что-то там не срослось у высоких сторон, ремонт так и не состоялся, а трубы увезли.
Два года назад Екатерину Иосифовну настигла ещё одна беда: престарелая женщина неловко упала и получила перелом бедра. Такая травма – не дай бог никому, тем более когда человеку под девяносто. Месяцы отлежав в больнице, став инвалидом первой группы, Екатерина Иосифовна с трудом передвигается по квартире только в коляске. И спать может лишь в сидячем положении: откинется на спинку дивана, ноги устроит на табуреточку и в такой позе коротает ночь.
Вот и представьте эту картину. В холодной квартире на инвалидной коляске 87-летняя в одиночестве мается больная женщина. Сколько ни кутайся, но если часами сидишь без движения, холод всё равно достанет. Со стонами, слезами, с сетованиями на жизнь переместится на кухню, где хоть немного отогреется у чугунной горячей батареи из четырёх секций. Но не коротать же всё время у единственной горячей батарейки. Тяжко!
Спасибо, в этом равнодушном мире есть у Екатерины Иосифовны одна отрада и надежда – её внук. Александр Щукин работает мастером транспортного цеха Приозерской дистанции пути, живёт своей семьей, отец двоих детей. Забот хватает у него и на работе, и дома. Однако Александр Игоревич не забывает родной бабушки. И продуктов закупит, и в квартире наведёт порядок, и мелкий ремонт проведёт. Все эти годы старается помочь престарелому человеку выстоять в борьбе за сносное существование, за то, чтобы стало, наконец, тепло в квартире заслуженного человека. Но даже и у него, молодого, от многолетней бесплодной борьбы, похоже, руки опускаются…
А Екатерина Иосифовна всё ещё надеется, что не бросят её облечённые властью люди, помогут. И вот тогда, думает она, придут мастера и исправят отопление, чтобы старая немощная женщина, оставившая здоровье в мёрзлых окопах да ветрами продуваемых палатках, на восстановлении разрушенного хозяйства, смогла хотя бы на закате лет пожить в комфортных условиях. А в ожидании прихода сантехников пишет в своём письме Екатерина Иосифовна заботливо:
«Я дверь открою, но не сразу. Пусть подождут…»
И в этих словах раскрывается вся душа простого человека: ему очень плохо, он надеется на помощь добрых людей и в то же время не хочет кому-то причинять лишних хлопот, чувствуя себя от этого неловко. Жаль только, уходят от нас люди того поколения — трудолюбивые, чистые душой и помыслами, у которых многому надо бы поучиться. А мы к ним так преступно равнодушны, мы их, беспомощных, оставляем одних…
Михаил ЛИСЮК
05 апреля 2008 № 38 (10712)