«Фаина» уже около двадцати суток находилась в рейсе. Был пройден Суэцкий канал, Баб-эль-Мандебский пролив, Аденский залив, от военных кораблей сил коалиции получены точки безопасного пути следования. Обогнули остров Сокотра со стороны Индийского океана и на 200-мильном расстоянии от берегов Сомали уже почувствовали себя достаточно безопасно.
В 15.55 началась смена вахты от второго к старшему помощнику капитана.
– Две белые лодки впереди, – глядя в бинокль, сказал второй помощник Александр Присуха.
Тем временем один матрос сдает, другой принимает вахту:
– Гирокомпасный курс сто восемьдесят, магнитный … магнитный сто семьдесят пять, вахту сдал.
– Гирокомпасный курс сто восемьдесят, магнитный сто семьдесят пять, вахту принял, – доложил принимающий.
И в этот момент раздались резкие хлопки автоматных выстрелов. Все присутствовавшие на палубе вздрогнули, повернулись на «хлопки». По судну стреляли с тех двух белых лодок. Кто-то пригнулся, кто-то поспешил в укрытие. А с лодок уже махали руками, требуя прекратить движение.
– Объявляй общесудовую тревогу и всем скажи, чтобы задраили двери наружного контура, – скомандовал я вахтенному.
Судно шло, не сбавляя хода. Нажимаем тревожную кнопку оповещения судовладельца, даем сигнал бедствия с информацией о нападении на судно. Повторяем сигнал и по спутниковой связи в телексном режиме. Третий помощник заволновался и в растерянности не может включить сигнал бедствия.
– Ну что, – кричу я на него, – если не знаешь, скажи, что не знаешь, а не сиди тут, как …
С помощью великого и могучего удается вывести третьего помощника из оцепенения, и он начинает набирать текст сообщения с координатами судна. В это время раздается еще несколько очередей крупнокалиберного пулемета, сыплются стекла, слышен рикошет пуль. Пожарный насос запущен, из пробитых труб фонтаном бьет вода. С лодок пытаются забраться на борт, но у пиратов ничего не получается – волна не дает пристать. Одна из лодок заходит слева, а вторая несется в нос судна, перепрыгивая с волны на волну, разворачивается и чернокожий разбойник, положив на плечо «шайтан трубу», пытается произвести выстрел. Из РПГ вырывается дым, и граната, как головастик, плюхается в нескольких метрах от борта – не срабатывает заряд. На лодке готовятся произвести второй выстрел.
Раздается звонок спутниковой связи. Беру трубку и слышу голос СУПЕРА (лицо, ответственное за связь с судном на берегу).
– Ну, что там у вас случилось, – голос несколько вальяжный, как бы полусонный.
Накаленный ситуацией до предела, я срываюсь и сыплю отборным матом. На фоне выстрелов мой монолог звучит весьма убедительно, хотя информации в нем немного: «На нас напали пираты!».
Бросив трубку, бегаю от штурвала к иллюминатору, по УКВ оповещаю всех, кто слышит, о нападении на «Фаину». Третий помощник и матрос сидят на корточках, закрыв головы руками. Потом они куда-то исчезли. Александр Присуха и я остались на мостике вдвоем.
Минут через десять выстрелы раздались уже на палубе мостика. А еще через несколько минут стволы автоматов появились у закрытых дверей и разбитых стекол иллюминатора.
Нас захватили.
Командир пиратов Мухаммед указал место на карте, куда должно подойти судно, и мы пошли туда самым малым ходом, надеясь на скорую помощь. Самым малым шли сознательно и, несмотря на вопросы пирата о том, почему судно движется так медленно, я отвечал, что из-за их требования немедленно остановиться, мы вынуждены были дать машине такой режим, что теперь ее придется ремонтировать, а сейчас только самый малый ход. На мостике были я и второй помощник. В машине – старший механик и моторист с электромехаником, остальные сидели в маленькой каюте под охраной.
Через несколько часов рядом появились огни военного корабля. Как оказалось, американского. Он пошел параллельным с нами курсом.
Была ночь. Пираты проявляли беспокойство из-за присутствия военных: автоматчики, грамотно расположившись, контролировали всю палубу, другие «обезьянки» что-то лопотали на своем языке, без видимых причин «награждали» членов команды тычками автоматных стволов.
Вскоре добрались до прибрежных вод и определили место стоянки. Пираты требовали подойти ближе к берегу, но командир американского фрегата настоял, чтобы якорь отдали именно на расстоянии около семи миль и глубине 80 метров.
Что переживал в этот момент капитан судна Владимир Рудольфович Колобков, находясь в каюте под вооруженной охраной и лишенный возможности повлиять хоть как-то на ситуацию? Мы не могли об этом знать. Приближаться к пиратам ближе двух метров нельзя – сразу же ствол автомата направлялся на тебя.
Удалось узнать только одно: у капитана сильнейший гипертонический криз. На судне нет никаких серьезных лекарств, помочь нечем. Оставалось одно – надеяться на удачный исход болезни и скорое освобождение.
Литературная обработка О. ТЮРИНА
6 августа 2009 № 90 (10913)