Когда же нас выкупят? Когда же освободят? Звонки от судовладельца становились всё реже, хотя при каждой связи он уверял нас в скором освобождении. Мы жили одним днём. Что ждёт завтра, даже не могли предугадать. Было очевидно лишь одно: время идёт, ресурсы жизнеобеспечения заканчиваются, и судно может просто «умереть». Например, у нас работал большой дизельный генератор, а запасы топлива не бесконечны.
Надо бы останавливать котел, худо-бедно почти тонна дизеля в сутки будет экономиться. Но если остановить котел, топливо остынет и главный двигатель потом будет не запустить. Что делать?
Время «разогревало» и пиратов. Они становились все злее и бесцеремоннее, по-прежнему настаивали на выкупе в двадцать миллионов. Сумма была фантастической. Я решил на сей счет поторговаться с Мухаммедом.
– Весь пароход не стоит этих денег: судну уже тридцать лет, миллион долларов цена этому металлолому, – заявил я ему.
– Я знаю, один танк стоит 6 миллионов, – горячился пиратский главарь.
– Окстись, это же старые танки, им красная цена 300 тысяч.
– Ездят сами, значит 6 миллионов…
– Тебе хватит 10% от стоимости груза, давай считать.
И я на калькуляторе начинал умножать и складывать: один танк – 300 тысяч, умножаем… получаем; «Грады» старые 1978 года, берем по 100 тысяч, умножаем… получаем; снаряды 10 тысяч по 200 долларов – умножаем…получаем; РПГ по 150 тысяч – умножаем… получаем, и т. д. В итоге десять процентов – три миллиона! Согласен? Согласен. Так что же тебе еще нужно? Это и так в два раза выше цены, за которую вы захваченные суда отпускаете. Согласен?
– Согласен, – кивал головой Мухаммед.
– Так чего тебе еще надо, чего тянешь?
– А-а-а, – вскидывал руки кверху пират, – это за простой груз, а у вас оружие!
И пустой разговор о «скидках» начинался по сотому кругу: на дворе мочало, начинай сказывать сначала.
Может быть, повезло, но отношения улучшились после того, как я вылечил «гусарскую болезнь» Мухаммеду, после его очередного похода на берег. Пираты разрешили приглашать на мостик членов нашего экипажа для осмотра и измерения кровяного давления. Это давало возможность пообщаться с каждым моряком в отдельности и знать настроение экипажа, отношения в коллективе. Поскольку пираты не понимали русского языка, можно было маскировать под «медицинские» разговоры на любую тему, ведь мне запрещали говорить по-русски с командой.
Предложили замерять давление и пиратам. Это вызвало у них большой интерес, и отбоя от желающих не было. Каждому из них писали на бумажке его цифры давления и дату. Второй помощник, глядя в бумагу, иногда огорченно качал головой и давал рекомендации: курить нельзя, траву жевать надо кончать, а то помрешь. Много у пиратов было жалоб на головную боль, и они приходили к «врачу» Александру Присухе за помощью. Тот ставил градусник и назначал «постельный режим», больше спать. Лодыри они показательные, а потому частенько толпились вокруг «доктора» и требовали поставить им диагноз: «Побольше спать».
* * *
Судно медленно, но неумолимо превращалось в отхожее место. Пираты прикладывали к этому основные усилия, но не отставала и команда. Окурки, обертки от сигарет и все, что могло быть выброшенным в иллюминатор, выбрасывалось. Иллюминатор, где была собрана команда, выходил на шлюпочную палубу, и вскоре она представляла собой «окурочную» помойку. Проходы в надстройке ничем в лучшую сторону не отличались. На столах, палубе, в кают-компании и столовой команды валялись кости сожранных пиратами козлов, разлитый соус, окурки, которые тушились прямо о палубу, покрытую линолеумом. Из унитазов торчали консервные банки, бутылки, и все это было сверху «сдобрено» пиратскими кучами.
В каюте, где была собрана команда, обстановка накалялась.
Люди в экипаже были самых разных возрастов, от 18-ти до 60-летних. Очень быстро образовалась небольшая группа вокруг боцмана. Повар был у него весьма приближен, и вскоре процесс деления пищи начал напоминать «зоновский». Пахан (он же боцман) лежал под иллюминатором, около него кореша и шестерки. Повар с дневальным приносили большую кастрюлю с едой, и первые тарелки с горкой давались «начальству», а затем всем остальным.
Скажу честно, с пиратами мне иногда было легче общаться, чем с боцманом и его окружением. Особенно после того, как я начал изучать сомалийский язык. Спрашивал у Мухаммеда значение наиболее часто употребляемых слов и записывал их к себе в тетрадь.
Заглядывая в мои записи и видя сомалийские слова, пираты удовлетворенно кивали головами и улыбались. Подолгу смеялись, слушая мое неправильное сомалийское произношение. Некоторые из них шутили, давая неправильные значения слов (естественно, со скабрезным смыслом), и заливались детским смехом, слушая мою речь. Самому старому из пиратов было немного за сорок. Зубы почти у всех были плохие, хотя они их чистят целый день деревянными палочками. Им их привозили вместе с продуктами два раза в неделю. Палочки, размочаленные на конце, используются как щетка.
Черты лица негроидные, и первое время для меня и других моряков они все были на одно лицо – гуталин и гуталин. Потом вместе с запомнившимися именами стали различаться и лица, а еще позднее – и характеры.
Но не со всеми из пиратов можно было общаться. Около 10 человек до самого освобождения были все время настороже, не позволяя себе сближаться с моряками. Однажды я попробовал утром сказать такому «Салам алейкум». Через другого пирата он с возмущением передал мне, чтобы никогда я, неверный, не говорил ему мусульманского приветствия. Звали его Абди Азиз – маленький, тщедушный, так бы и оторвал голову гаденышу. Ох, как у меня руки чесались это сделать! Тем более что он все время крутился под ногами.
* * *
Охрана судна, особенно в ночное время, была поставлена профессионально. Посты использовали для связи между собой судовые переносные УКВ-радиостанции, те, что мы применяли при швартовке. Как на грех, мы получили в этом рейсе еще девять новых. Пять успели «заныкать», а остальные нещадно эксплуатировались «обезьянками». Берет пират мобильный телефон, «экспроприированный» у моряка, включает на нем свою арабскую музыку, подносит к радиостанции и передает музыку своему соседу. Тот, млея от удовольствия, слушает. Потом меняются ролями. Арабские мелодии слушать с тех пор не могу – плохо становится.
Литературная обработка О. ТЮРИНА
11 августа 2009 № 92 (10915)