– Хорошо, если бы Вы написали об очень интересной женщине, с которой мы познакомились в больнице, – сказала героиня одной из моих зарисовок – учитель школы № 5 Э. Щеглова. – Это Александра Степановна Пестова, проживает в Ромашках. Ведет дневник, пишет стихи, частушки. Ей есть что рассказать.
Её бабушке – Ксении Исаковне Волковой, у которой на войне погибли все шестеро сыновей, на родине, в Вологодской области, поставлен памятник…
Я встретилась с А. Пестовой. от беседы было не оторваться. Передо мной прошла не только ее собственная жизнь, но и тех, кто шел с ней по жизни рядом.
Маленькая, хрупкая, изящная и в свои 83 года: ей бы в молодости надо было демонстрировать модели, быть кинозвездой, петь на сцене или читать стихи… А она с раннего детства занималась тяжелым физическим трудом, хотя и стихи для односельчан писала тоже.
– 6 лет было, когда в деревне Малофеево Кадуйского района Вологодской области колхоз организовали, – вспоминает. – А до этого мой дедушка был старостой, у него был свой ларек – раскулачили. Корову, овец – все в колхоз. Дед умер, отца репрессировать хотели, но у него по действительной службе в Кронштадте много наград было. Собрал их – и в Москву… Не тронули. «Наверху» разве знали, что на местах творится? Председателем колхоза был мой дядя, отец стал работать счетоводом: самым грамотным в деревне оказался, хотя окончил всего один класс, а дальше учился сам. Газеты читал всем, кино, которое без звука было, озвучивал – встанет и читает текст на весь зал. Добрый был, всем помогал, как и мама:
«Помню далекое детство, Деревню, где я родилась: Коров по росе выгоняли, Мама за косу бралась. Хлеб убирали вручную, Жали, вязали в снопы И молотили цепями - Всё женщины наши могли!».
когда началась война, Саша окончила 7 классов. Отца в августе сорок первого взяли в армию (погиб – последнее письмо из-под Тихвина пришло), а Саша вместе с мамой и четырьмя братьями и сестрами страшно голодала, младший брат умер в полтора года…
– Чем питались тогда? Летом – ягодами: в сорок втором болото, как кумачом, подернуто было – все красным-красно. А морошка какая! Стебли бабушка сушила – чай заваривала. Еще выручал мох: повесим его сушиться на забор, мама еще в печи подсушит, истолчет, через сито просеет, замесит лепешки… Так и выжили. Ели и другие травы: кислятку, белый корень, осенью грибы собирали.
16-летней девчонкой стала работать в колхозе, в деревне ведь паспортов не выдавали: никуда не уйдешь. А 10 февраля 43-го по повестке отправили трудиться на железную дорогу: снабжали паровозы углем и дровами – кололи, складывали их, подавали в тендер. Сколько надо было наготовить! И угля машинисты – глядишь – лишнюю «баночку» просят: дрова-то были сырые… Работали в три смены, без выходных: в сорок шестом медаль «За доблестный труд с 1941 по 1945 год» Александре дали.
Только в сорок седьмом вернулась Саша домой и решила покинуть родные места, но мама сказала: «Уйдешь – пропаду без тебя». И на полтора года отправили ее трудиться на лесоповал…
В сорок девятом по вербовке приехала их семья в нынешние Ромашки, где тогда четыре дома было да хутора. Организовали колхоз «Червона Украина», а потом – «Октябрь». Работали на износ: спать по три часа в сутки доводилось. Каждая из 20 лошадей была за девчонками закреплена, в том числе и за Сашей. Сеяли, боронили, возили, копали…
– Нагрузишь целый воз сена и везешь. Или дров, или навоза… Так было до шестидесятого года. Потом нас присоединили к совхозу «Мельниково», тогда уже за деньги трудились. С первой получки я за 40 рублей себе часы купила. Какой был праздник! А в шестьдесят втором организовали совхоз «Джатиево», директором у нас был Василий Васильевич Баранов, который позже стал первым секретарем горкома партии. Хороший человек, работящий. Как радовались мы каждому построенному дому, новой ферме! Школа, детский сад, клуб… О Баранове у меня родились такие строки:
«Он вставал еще до солнца, На полях везде бывал, А потом шел и на ферму - О себе он забывал. И в воскресник был он первым: В руки вилы, косу брал И стога метал умело - О себе он забывал!».
Работала Александра сначала санитаркой на ферме. Какими к ним бычков и телочек привозили! 25-30 килограммов: слабые, дорогу плохо переносили. Здесь их лечили, прививки делали, кормили, ухаживали. Двор теплый был – выживали. Потом стали рожать, и прикупали скот: молодняка в Ромашках 3 тысячи голов стояло. А вообще работала она там, куда пошлют, отказываться не умела. Когда директором стал Л. Прудников, снова на ферму санитаркой пошла, где и трудилась до пенсии, причем, последние два года – еще и на ставке ветврача, хотя не было у нее такого образования. Работы – не продохнуть.
– Прудников был вет-врач, он меня многому и научил. Бывало, день свободный выдастся, «таскает» по дворам, все показывает, рассказывает… Хозяйство в совхозе большое было: 11 тысяч быков (один бык пятьсот килограммов весил), на мясо сдавали. Занимался Леонид Егорович хозяйством много: сколько дворов построили, фермы какие были! Умер Прудников, вскоре распад начался – сердце кровью обливалось!
Не только на работе, но и дома Александре Степановне скучать было некогда: семья. Муж, Николай Федорович, трактористом работал, двое детей. Во дворе – корова, овцы, поросята, куры, индюки, огород, большой сад… Но вместе с другими всегда участвовала в самодеятельности: ни один концерт не обходился без нее. Девчонки говорили: «Мы готовим, готовим номера, а тебе – все аплодисменты!». Пела частушки, читала стихи, которые по ночам писала, в сценках участвовала. По первости костюмов в клубе не было – сами и шили.
– Молодежь агитировала – заводилой была. На репетиции ходили даже с маленькими ребятишками. В хоре по 20 человек пели, и парни тоже – Гараев тогда баянистом был.
Все в клуб ходили в то время, который находился в жилом деревянном доме, и все оставались довольны. Особенно частушки нравились:
«Мужиков за пьянку судят, Штраф и выговор дают, Много женщин есть в Ромашках - С мужиками вместе пьют! Подскажи-ка нам, частушка, Как на жизненном пути От пол-литры и чекушки К чашке чая перейти?».
– Бывало, так «прокручивают» кого-то, и ничего не помогает, а частушки услышит – исправляется! Но большинство моих стихов – о Ромашках: к 8 марта, какому-то другому празднику пишу. Открывали стелу Джатиеву – с чем ехать? Написала тоже. Прудников поддерживал все это. Ездили много на слеты, соревнования, Леонид Егорович говорит: «Выступать будешь». «Не умею – только в клубе могу!». Он зав. клубом приказывает: «Научить!». И в совете ветеранов я была. На воинские захоронения ездили – долг памяти павшим отдавали, сами и убирали могилы.
Но вот постарели дети, взрослыми стали внуки. Многое пережито… Старый дом сгнил – в благоустроенную квартиру пришлось уйти. Но и тогда она от своего хозяйства не отказалась: до восьмидесяти лет скотину в сарае держала. Перестройка началась – еще 7 баранов было, сама их резала. Потом на кроликов перешла, лет десять держала, затем лет пятнадцать – четыре козы, которые молоко, мясо давали, и каждая по 11 голов молодняка приносила: до пяти килограммов додержит их Александра Степановна и режет. Траву сама косила и возила. Потом пришлось решать: куда их девать, если свалится вдруг? Вспоминает:
– Последняя коза такая хорошая была – рука не поднималась ее зарезать. 81 год мне тогда был. Говорю знакомой: «Оля, возьми, пожалуйста, даром отдам». Ей и отдала, но и она нынче всех ликвидировала. Второй год никого не держу – все, устала, сил нет. Правда, не верит никто, что я больная: давление то подымется, то упадет. Много операций было – исполосована вся. Но не мне, а я еще другим помогаю. Утром охаю, потом таблеток напьюсь, зарядку сделаю (кой-какие упражнения), на прогулку схожу, вечером в клуб иду, летом – за ягодами и грибами. А лес как лечит! Зря многие в лес ходить не хотят, а я – с удовольствием. В прошлом году на стиральную машину-автомат ягод насобирала, продала их и – руками стирать не надо!
Размышляя о сегодняшней жизни, сокрушается:
– Говорят, перед перестройкой застой был. И какой же это застой? Все время строили, а сколько мелиорации у нас в совхозе сделали, на Минном поле сколько гектаров разработали – все нынешнему поколению на блюдечке поднесли! Что теперь? Прудников подольше бы пожил – ни за что совхоз бы не исчез. Да и многие деревни разрушили: пасти, косить негде, всю землю продали… Скоро натурального молока не купить будет. Много умных голов в войну пропало: были бы они – Советский Союз выстоял бы. А теперь люди злые, завистливые, все им больше надо. Лес пилят-валят. А какой у нас бор был красивый – хоть в тапках по нему иди! Грибов было много в бору: дачники по 500 белых носили, теперь же все изрыто…
Но не падает духом Александра Степановна, активна она до сих пор:
– 27 января в библиотеке отмечали 65-летие снятия блокады Ленинграда – пригласили. На День Победы – в садик, школу, библиотеку всегда иду. Чаепития праздничные проходят – песни поем, танцуем. Правда, сейчас уже нет такого азарта, но все равно тон задаем. А бывало и так: не идет молодежь в самодеятельность – мы, восемь бабок, заведующей все праздники организовывать помогали. Как не помочь для своих односельчан:
«Уж очень поселок наш славный, О нем мы поем от души, А люди, живущие в нашем поселке, В работе и в песнях они хороши!».
Сколько трудностей испытала эта женщина, а душою осталась чиста и светла, хоть за будущее страны и поселка душа болит. Но Александра Степановна не унывает: в своем возрасте, насколько может, делает для себя и людей жизнь содержательной и красивой.
Надежда МУРАШОВА
26 марта 2009 № 32 (10855)