В наше нестабильное посткризисное время любые изменения, тем более сбои в работе предприятий, организаций, вызывают обеспокоенность, порождают слухи, порой буквально панические. В настоящее время, например, лихорадит работников Приозерского ДОЗа. Прояснить ситуацию мы попросили генерального директора ОАО «Приозерский деревообрабатывающий завод» Александра Белова.
— Александр Михайлович, по Приозерску идёт народная молва, что ДОЗ обанкротился, произошла смена его собственника, ведётся массовое увольнение людей, пока работает только 7-й цех, зарплату не выдают с мая. Что здесь правда, а что — вымысел?
— ДОЗ — это часть хозяйственного механизма нашего города, нашей области и нашей страны. И нас не обошёл экономический кризис, который в особенности затронул предприятия, выпускающие товары народного потребления. Хотя мы и называемся деревообрабатывающим производством, но последние двадцать лет, в основном, специализировались на производстве мебели из массива древесины.
Первым шагом, который привёл к сокращению объёмов производства, было сокращение арендной базы. То есть после введения нового Лесного кодекса из 90 тысяч кубометров, которые мы имели право заготавливать в течение года, у нас осталось 42 тысячи — сырьевые ресурсы сократились более чем наполовину. Новый Лесной кодекс, и особенно так называемые заградительные пошлины для экспорта круглого леса, привели к тому, что людям, которые работали в лесу, то есть заготовителям, стало невыгодно работать — они не могли продать балансовую древесину. У нас на территории субъекта федерации всего 3 целлюлозных комбината — потребителя этой древесины, основные потребители — в Финляндии. Появился дефицит на рынке круглого сырья, естественно, цены на пиловочник взлетели. Основной покупатель нашей продукции компания «Икеа» даёт либо средние, либо низкие цены, но берёт большие объёмы. В кризис у неё не получилось быстро перестроиться, компания не пошла на повышение цен, в этом плане у неё позиция достаточно жёсткая, и нам пришлось из-за дефицита сырья сократить материалоёмкое кроватное производство. Но кто не хотел уходить, тем мы нашли работу в стульевом цехе № 7.
Естественно, сокращение объёма, которое давало кроватное производство, это порядка 32-34 процента от общего объёма продукции, не могло не отразиться на финансовом положении нашего предприятия. Отсюда и пошли задержки с заработной платой. После этого, такое вот стечение обстоятельств, компания «Икеа» стала испытывать трудности со сбытом — объём реализации продукции упал на 20 процентов. Если взять 20 процентов от их оборота, это примерно 34 миллиарда евро в год, то 300 таких ДОЗов, как мы, должны были остановиться совсем. Ничего не поделаешь, вот такой экономический кризис.
В чём-то, наверное, здесь и наша вина, поскольку главная задача руководителей — думать на год, два, три вперёд. Но, честно говоря, я не ожидал, что падение объёма у наших партнёров будет таким глубоким: если бы там 2 процента, ну, 12, но 20 процентов — это уже достаточно серьёзно. Большая удача, что нам вообще удалось сохранить мебельное производство — стульевой цех, сейчас у нас работает также оконное производство.
И мы увеличиваем объём заказов на пиломатериалы. Родился, если так можно сказать, новый рынок пиломатериалов, он трансформировался, стал более избирательным — и внутренний рынок, и экспортный. Если раньше можно было продавать пиломатериал одного размера и одной длины, то на сегодняшний день покупатель хочет брать его уже в ассортименте — разных размеров, предъявляет более жёсткие требования к классу поверхности. Но, тем не менее, такое оборудование у нас есть. На сегодняшний день всё, что мы можем напилить сверх того, что должно потребляться мебельным производством, мы реализуем, имеем на это контракты. Раскручивается это дело не так быстро, на это должно уйти 6-8 месяцев, это опять же непростая ситуация, связанная с нашим валютным законодательством и высокими кредитными ставками.
Что касается заработной платы, то мы этот вопрос подтягиваем, и на сегодняшний день все острые вопросы, которые у людей возникают, в индивидуальном порядке решаем. Примерно через месяц, максимум через 40 дней выйдем в режим выплат. То же самое происходит и по погашению долгов в Пенсионный фонд, налогам на землю, имуществу и так далее, это тоже будет где-то в октябре, ноябре выправлено. Поэтому говорить о банкротстве преждевременно.
О смене владельца. Ну, в наше время это обычное явление: если кто-то хочет — покупает, хочет — продаёт. Но могу сказать, что у нас не было предложения о покупке и мы никому не делали предложения о продаже. То есть ДОЗ остаётся приозерским предприятием, не вливается ни в какой холдинг и не выходит из него. Скажу больше, мы через 10 лет вернулись опять в Тихвин: чтобы дефицит сырья каким-то образом восполнить, участвовали в аукционе, признаны в нём победителем и увеличили арендную базу потребления по году ещё на 56 тысяч кубометров леса. То есть именно на то количество, которое у нас, как я говорил, ушло ранее. А всего, получается, у нас сейчас около 100 тысяч кубометров на год. Два месяца назад мы получили первые планы освоения лесов по Тихвинскому району. К сожалению, не обошёл ураган и те края, ситуация чуть лучше по последствиям урагана, чем у нас, в Приозерском районе, и тихвинский участок, наш филиал, работает в напряжённом режиме.
Массового увольнения мы никогда не планировали и не планируем. Больше того, сейчас намерены в восьмом цехе, лесопильном, ввести вторую смену. В нём был, к сожалению, пожар в позапрошлом году, но мы его восстановили, купили современное, технологически более производительное оборудование. Сейчас набираем людей. Сложность в чём? Люди должны быть там квалифицированные. К сожалению, Санкт-Петербург и наши соседи тоже хотят иметь квалифицированных специалистов, и желание у людей сменить место тоже присутствует. Поэтому, как ни странно, в кризис ощущается дефицит рабочих рук, именно специалистов. Вот вкратце ответы на поставленные вопросы.
Михаил ЛИСЮК
На снимке: А. Белов.
26 августа 2010 № 93 (11068)