Яша с боевой фамилией Воинов родился в Калининской области и до четырнадцати лет только и видел, что родную деревню с интересным названием Пивовар, школу, в которой получил начальное четырёхклассное образование. Со временем, может быть, пошёл бы на «повышение», став разнорабочим в колхозе, но вмешались внешние силы…
В 1939 году начался целенаправленный массовый набор подростков в ремесленные училища, и Яков оказался в Ленинграде. Стоя перед выбором профессии, решил стать слесарем и до сих пор считает, что не прогадал. Войну встретил в городе на Неве, перенёс блокаду с первого дня до последнего, работал на военном заводе, который выпускал пулемёты «максим».
Яшу поставили на самую главную операцию – сборку и подгонку замка пулемёта. В то время было очень строго: сначала работу проверял отдел технического контроля завода, потом военпред. В подвале завода, где было стрельбище, на пулемёты устанавливали новые замки и испытывали стрельбой. Если дефектов нет, то пулемёт выдавал чёткую очередь. Впрочем, собранные и отлаженные руками слесаря Якова Воинова замки к «максимам» ни разу не подводили.
Питались рабочие в столовой: на первое – жиденький супец, на второе – немного капусты или кашки, на третье – компот, тоже очень жиденький. Каждому выдавали по 250 граммов блокадного хлеба. Были, конечно, артиллерийские обстрелы, бомбардировки. Пацанам приходилось дежурить на крыше здания, бороться с зажигательными бомбами.
– Есть такие металлические клещи двухметровой длины, – рассказывает Яков Николаевич. – Ими хватаешь «зажигалку», она горит, брызгается ослепительным пламенем, и бросаешь в песок. Помогают и другие, засыплем её песком, она и потухнет. Были ещё бочки с водой, но если эту зажигательную бомбу бросишь в воду, то уходи потом метров на пять, потому что искры, кипяток далеко во все стороны летят.
В январе 1944-го года блокада города была прорвана, а осенью Якова призвали в армию. После ускоренного обучения новобранцев пешим порядком, через Псков, направили в Эстонию. По пути в одном из небольших городков переодели в солдатскую форму, в прифронтовой полосе выдали винтовки, патроны, гранаты, вещмешки и лопатки. Поставили задачу – утром после артподготовки пойти в наступление, взять линию обороны фашистов.
Глубокой ночью необстрелянных солдат привели на позиции. Утром по немецкой линии обороны стали бить наши пушки. Как только артподготовка закончилась и бойцы приготовились к атаке, фашисты открыли шквальный миномётный огонь. Мины рвались на позициях, бойцы вжимались в мелконькие ячейки. Яков тоже прятался как мог, слава богу, осколки его не тронули.
И тут к переднему краю стремительно приблизились и развернулись в боевом порядке установки наших гвардейских миномётов «катюш». И сразу же в сторону немецких позиций с визгом устремились десятки ракетных снарядов. Радости наших бойцов предела не было. Получили немцы! Море сплошных разрывов и огня окутало фашистские порядки, вверх полетели камни, части машин и орудий. Когда бойцы пошли в атаку на вражеские позиции, они увидели, что натворили гвардейские миномёты – сплошные воронки от разрывов, ни одного живого человека, одни убитые. Кто смог, тот, видимо, в ужасе убежал.
На фронте ситуация порой круто изменяется. Вот и однажды из-за недостатка боевого опыта целое отделение, в том числе Яша Воинов, оказались в тылу у немцев. Что делать? Договорились разбиться на тройки и с наступлением темноты потихоньку просачиваться через позиции немцев.
Как только на землю пала ночь, немцы стали освещать нейтральную полосу ракетами. Выстрелят, ракета загорается – светло, как днём. Одна догорела, упала, снова выстрел – взвивается новая ракета. И вот в этот короткий промежуток времени надо успеть пробежать какое-то расстояние и упасть, замереть до вспышки очередной ракеты.
Первая тройка проскочила удачно, вторую немцы обнаружили и открыли огонь из миномётов. Якова достал осколок немецкой мины – он почувствовал сильную боль в левой лопатке, гимнастёрка и шинель быстро пропитались кровью. Ползком Яков сумел-таки добраться до наших позиций.
В санбате дородная женщина в белом халате спросила:
– Что, солдатик, ранили?
Осмотрела, успокоила:
– Ничего страшного.
Говорит санитарам:
– Ну-ка, подержите солдатику руку. И другую тоже подержите.
Те привычно-крепко взяли Яшу за обе руки. Врач что-то поколдовала над раной, потом рванула и вытащила осколок. И всё это без всякого обезболивания. Яша потерял сознание. Когда пришёл в себя, увидел, что вместе с другими ранеными лежит на еловых лапах, укрытых брезентом…
После выздоровления Якова Воинова перевели в роту автоматчиков, в составе которой довелось выбивать немцев с эстонского острова Эйзель. Глухой ночью на весельных лодках автоматчики подошли к берегу, осторожно высадились. На рассвете ударили по врагу, строча из автоматов, забрасывая захваченных врасплох фашистов гранатами. Дерзкая атака позволила захватить часть позиций, создать плацдарм для высадки основного десанта.
А бой разгорался всё стремительней, всё жарче, десантники теснили немцев всё больше. И тут со стороны моря стали подходить немецкие самоходные баржи. Из-за мелководья они остановились примерно в километре от береговой линии и повели прицельный огонь по нашим бойцам.
Яков Воинов залёг неподалеку от нашей пулемётной позиции, и тут наводчика «максима» сразила пуля. Яков с двумя бойцами перенесли пулемёт на новую позицию, он привычно, как когда-то на заводе, зарядил «максим». С удачно выбранной позиции фигурки фашистов на баржах были как на ладони. И «максим» затрепетал в руках солдата, пули полетели в ненавистных врагов.
К спасительным баржам устремились отступавшие с острова немцы. Яков вместе с товарищами бил по ним длинными очередями. Фашисты падали, падали, потом оставшиеся в живых побросали оружие, подняли руки и пошли обратно, сдаваться в плен.
После этого боя Якова Воинова перевели в пулемётную роту, с которой он и дошёл до конца войны.
После демобилизации весной 47-го года фронтовик Воинов вернулся на родину, в местном леспромхозе окончил школу шофёров, работал в Ленинграде в «Севзаптрансстрое» на американском «студебекере», отечественном МАЗе. Потом с женой переехали в Приозерский район, к её родителям в Синёво. Здесь в 60-м году у них родился сын.
Яков Николаевич два года работал водителем в Приозерске, перешёл в совхоз «Судаково». После окончания курсов электросварщиков ему дали машину-летучку, к которой прицеплял сварочный аппарат и ездил по полям хозяйства, ремонтировал комбайны, сеялки, жатки, плуги как в уборку, посевную, так и в другие сроки. За 19 лет получил поощрения, премии и прочие знаки благодарностей за отличную работу.
Потом всей семьёй переехали в Приозерск, где от пожарной организации Воинов работал на ГАЗ-51 с аппаратурой – приходилось чистить крупные печи, производить кладку печей в квартирах, противопожарную обработку заборов, чердачных перекрытий. Пришла пора идти на заслуженный отдых, но ещё два года отработал. За доблестный ратный и мирный труд имеет Яков Николаевич медали. Они прикреплены к парад-ному пиджаку, который он надевает только в дни больших праздников.
Сейчас старый человек, после смерти жены в 2005 году, живёт один. Но не одинок, потому что сын с невесткой часто его навещают. Якову Николаевичу 87-й год, порой и прихварывает, конечно, и тросточкой на прогулках пользуется. Но до сих пор крепка ещё фигура ветерана, лицо живо и оптимистично.
Из окна его квартиры на втором этаже открывается вид на детский сад.
– Весело у меня тут, – улыбаясь, говорит Яков Николаевич. – Ребятишки скучать не дают.
И, действительно, не заскучаешь, особенно в летнее время, когда на детских площадках правит бал звонкоголосая детвора. Тут тебе и смех, и крики, и веселье, шум и гам жизнеутверждающий. За счастливую жизнь этого юного поколения в своё время советский воин Яков Воинов шёл на бой, грудь в грудь, против фашизма. И победил.
Михаил ЛИСЮК
24 апреля 2010 № 43 (11018)