По электронной почте в редакцию пришло письмо: «Думаю, что в Приозерске живет не так много участников и ветеранов ВОВ. Одна из них — Нестеренок Мария Захаровна, проживающая по адресу: г. Приозерск, ул. Сокращенная, дом 5. Это старый щитовой дом на две квартиры без удобств. Туалет на улице, о ванне и речи не идет, отопление печное. В постановке на очередь отказано, в материальной помощи — тоже. Убедительно прошу — помогите разобраться». И хотя письмо без подписи (по сути дела, анонимка), ввиду важности темы не разобраться с ним было бы кощунственно.
Для начала обратились в отдел по жилищной политике администрации МО Приозерский муниципальный район. Начальник отдела В. Боброва, выяснив обстоятельства дела в городской администрации, разъяснила, что квартира, в которой проживает М. Нестеренок, является собственностью ее сына. В апреле 2010 года была проведена межведомственная жилищная комиссия, которая составила акт о том, что дом № 5 на улице Сокращенной для проживания пригоден. Отсутствие удобств по закону тоже не является мотивом для предоставления жилья. В связи с этим М. Нестеренок в постановке на очередь как ветерану Великой Отечественной войны отказано, как и в выдаче социальной выплаты на приобретение жилья. Казалось бы, сухие строки закона предельно ясны: не положено — значит, не положено. Но нужно на все посмотреть собственными глазами.
…Контраст улицы Сокращенной с центром города, конечно, разительный: словно в шестидесятые годы попадаешь. После благоустроенных квартир с евроремонтом, в которых доводилось бывать по обращениям читателей в последнее время, маленькое однокомнатное жилье М. Нестеренок кажется доисторическим, хотя ее сын заботливо заменил на стеклопакеты окна, перекрыта крыша, потолок обит декоративными плитками, в квартире чисто и уютно. Эти полдома Владимир купил для матери 20 лет назад, когда она из Северной Осетии перебралась сюда, поближе к детям, а их у нее трое.
О войне М. Нестеренок говорит немногословно: два с половиной года служила в прожекторной части, располагавшейся за Архангельском:
— Там огромное зеркало было, с помощью него отслеживали в небе самолеты. Одни девочки служили, командир роты очень нами гордился.
Затем вместе с частью перевелась на Дальний Восток, откуда и демобилизовалась. С мужем жизнь не сложилась: бросила все, забрала детей и уехала в Северную Осетию к сестрам. До 1993 года была там, пока они были живы. Трудилась в детском доме, на кирпичном заводе.
Несмотря на свои 86 лет, Мария Захаровна держится молодцом: живет одна — дети приезжают только помогать ей. Увидев корреспондента газеты, удивилась:
— Никуда я не обращалась — писать, требовать не могу, как и мои дети. Разве что невестка… Знаю, что всем участникам войны полагается кому компенсация, кому жилье. И я собирала документы, но оказалось, что ни того, ни другого мне не положено. Дом — крупнощитовой, зимой его продувает. Дети купили обивочный материал и немного внутри обшили. Туалет на улице, воду-дрова — принеси, газ — баллонный. В первые годы перебоев с дровами не было, теперь же выписать их — большая проблема. Володя в прошлом году машину дров привез, распилил, расколол — на эту зиму хватит. Младшая дочь Людмила в последнее время каждый выходной приезжает, хоть это и дорого сейчас, продукты закупает, да и по дому делать уже мало что могу, не говоря уже об огороде. Руки вон какие — суставы вывернутые, ноги болят… Слава богу, хоть в основном себя обслуживаю. Сегодня, правда, пришлось самой до магазина дойти — закончился хлеб, так еле пришла обратно. Лежу целый день…
Интересуюсь, как Мария Захаровна добирается до бани? Отвечает:
— Мылась обычно дома, у печки. Но в прошлую зиму пошатнулась и упала — разбилась, ванна — на пол, все разлилось… Спасибо старшей дочери Гале и зятю (они в бухте Владимирской живут): приезжают на своей маленькой машине, отвозят к себе помыться в ванне. Хотя сами зачастую без света и тепла сидят — в поселке много коммунальных проблем. А недавно мне кабинку в огороде сделали: летом вода нагревается, таз воды вылью на себя, в предбанничке вытрусь, оденусь — хорошо! Тем более что у Гали сейчас с машиной что-то неладное…
Людмила и Владимир с семьями живут в Санкт-Петербурге. Людмила недавно получила новую квартиру и предлагает матери перебраться к ней; конечно же, найдется угол и у других детей.
— Но у всех свои проблемы, — машет рукой Мария Захаровна. — У Людмилы шестеро детей, трое неженатых парней вместе с родителями живут. Куда я поеду? Пока сама себя обслуживать могу, не хочу надоедать кому-то.
Всего же род М. Нестеренок продолжился одиннадцатью внуками и столькими же правнуками — это еще одна ее заслуга перед Родиной, помимо ратной службы в годы войны. Только у внучки Лены два раза по двойне родились…
— Раньше думала: какая я несчастная! — делится Мария Захаровна. — Но в чем же заключается счастье? Дети хорошие, внуки — тоже, правнуки подрастают… Невестка и зятья ко мне хорошо относятся. Это и есть мое счастье! Ведь бывает в жизни по-другому: с одной женщиной разговорились — она двух сыновей вырастила, а они с ней сейчас не знаются…
Немного задумавшись, произносит:
— Осталось недолго жить. Но не хочется уходить в мир иной, хотя день ото дня ходить становится все тяжелей. Держусь, как могу. Зарядку по утрам самую простую делаю, упражнения для глаз. Соседка вот только что приходила — пообщались. Трудно, конечно, жить без удобств, но я привыкла, здесь тихо — дом далеко от дороги…
Но как бы ни храбрилась Мария Захаровна, наверное, трудно вспоминать военную молодость и не думать о том, что заслуживает в старости, конечно же, большего, чем есть у нее сейчас. За сухими строками закона стоят живые люди, для которых все-таки можно, наверное, что-то сделать?
Надежда Мурашова
21 июня 2011 № 68 (11190)