В толстой самодельной тетради альбомовского формата читаю выведенные чернилами строки: «Чем дальше ухожу я по дороге жизни от дня рождения, тем чаще мне хочется оглянуться на пройденный путь». А озаглавлено это рукописное творение, обращённое к внукам, так – «Пока я помню – я живу!».
На листах написанного убористым почерком текста уместились автобиографические воспоминания 79-летнего Владимира Бажанова, жителя города Приозерска. Были в судьбе Владимира Васильевича репрессированный отец, опалённое войной детство, несколько гнетущих лет под фашистской оккупацией, освобождение, трудные послевоенные годы. Но потом было немало светлого и интереснейшего на его жизненном пути, насыщенном многими значимыми событиями, свершениями, встречами с замечательными людьми. 26 лет своей жизни Владимир Бажанов посвятил военной службе, 18 из которых отслужил в ракетных войсках стратегического назначения на легендарном космодроме Байконур.
Итак, начинаем перелистывать рукописную книгу жизненных откровений подполковника-инженера в отставке, заслуженного испытателя космодрома Байконур, удостоенного государственных наград, Владимира Васильевича Бажанова. Опуская годы детства и учёбы в школе, сразу переходим к его становлению как военного.
Я в военные пошёл
…10-й класс я окончил без троек. Поскольку мама не могла помогать мне материально, решил идти в военное училище, где накормят и обуют. По направлению военкомата прошёл медкомиссию, сдал экзамены, которые не представляли для меня трудности, и вот я на элитном электрофакультете Ленинградского военно-инженерного ордена Ленина краснознамённого училища им. А. А. Жданова… С учёбой проблем не было, трудновато было с дисциплиной, ежедневной утренней зарядкой…
Здесь, впервые в жизни, я стал ежедневно получать порцию масла и белого хлеба. Правда, сначала его не хватало, и я завистливо смотрел на третьекурсников, которые оставляли белый хлеб недоеденным.
Летние и зимние лагеря были у нас ежегодно в Усть-Луге. Красивейшие лесные массивы, обилие черники, голубики, малины и красавцев белых грибов… Самыми волнительными в лагере были занятия по подрывному делу. Учились взрывать всё – дерево, бетон, лёд. Взрывом готовили противотанковые рвы.
Особенно волновались при подрыве дерева. Ведь закопанные поленья, которые надо было подрывать, находились на удалении 5-6 метров друг от друга. И на каждый заряд – 200-400 граммов тротила, а рядом – другой курсант с зажжённым фитилём. По команде преподавателя «Зажигай!» толкаешь фитиль в срез бикфордова шнура, ждёшь, чтобы он зашипел, кричишь: «Есть!» и убегаешь в отведённое укрытие.
Но бывает, что твой шнур зажигается почти последним, когда рядом все уже ушли и злорадно шипят другие бикфордовы шнуры. Становится страшно. Но вот всё-таки есть, поджёг! Мчишься к товарищам.
Преподаватель зорко следит с холма за нашей работой и через расчётное время командует: «Отходи!». Зажёг, не зажёг – улепётываешь. Проходят секунды, и мощные взрывы гремят на площадке…
Три года пролетели, и вот приказ министра обороны о присвоении воинского звания лейтенант, погоны на плечи. Здравствуй, служба!
Определили меня в Одесский военный округ, в тяжёлый понтонно-самоходный полк, который был расквартирован в г. Бендеры, в крепости на берегу Днестра. Должность – командир электровзвода. Была осень 1953 года. Служба как служба – занятия, техника, учения, солдаты, наряды, всё привычно.
Из сапёров – в ракетчики
Летом 1954 г. меня вызвали в штаб округа и предложили новую работу – чисто техническую, без солдат. Выбор моей персоны был обоснован, вероятно, тем, что окончил училище по первому, высшему разряду, то есть на «отлично». Я так обрадовался, что не спросил ни предоставляемой мне должности, ни ожидаемого оклада и даже места нахождения новой части. Согласился на перевод.
Пришёл приказ, и я уехал совсем недалеко – на небольшую станцию примерно в 200 километрах от Бендер, на должность техника-электрика цеха испытаний.
Начался новый этап в моей военной профессии – служба в ракетных войсках Советской армии. В то время это были сверхсекретные войска, вернее, отдельные воинские части.
В двух километрах от станции – дубовый лес, на опушке которого – проходная, рядом – базарчик. За проволочным забором – двухэтажные домики, столовая, штаб, казармы, Дом культуры, электростанция. А дальше – так называемая техническая территория, огороженная тремя рядами колючей проволоки, среди которых один ряд – электроограждений.
Немного в стороне от жилого городка – небольшое здание медпункта, укомплектованного дотошным медперсоналом во главе с подполковником, заядлым волейболистом. В овраге – насосная станция для подачи артезианской питьевой воды. Всё продумано капитально, сделано с умом.
Мне дали отдельную комнату, койку, постельное бельё, стол, стул.
Командир части – полковник Васильев, чудеснейший человек, «рыжий как из рыжиков рагу». Познакомившись со мной, он сказал, что о своей основной работе я узнаю позже, а пока надо принять оборудование в цехе испытаний, кран-балки на двух платформах транспортных цехов и основной мостовой кран разгрузки с узлом его энергоснабжения.
Но что будем испытывать, он мне не сказал. Секретность работ была на должном уровне. Ни офицеры, ни солдаты войсковой части, охраняющей техническую территорию, понятия не имели, что они защищают…
Объект строился очень быстро, а, следовательно, недоделок по части электрики было полно. Наладил управление кран-балками, запустил мостовой кран, отрегулировал мотор-генераторы в цехе испытаний, проверил щитки потребителей в лабораториях.
Все ждали прибытия груза. И такой день настал. Мотовоз загнал на техническую территорию эшелон крытых товарных вагонов. На платформах у транспортных цехов кран-балками сняли крыши с вагонов, а потом подали эти вагоны к мостовому крану. Подвели расчалки, начали подъём. И вот над вагонами показалось оперение ракеты. Да, это была первая советская ракета 8Ж38, аналог немецкой ФАУ-2. На заводском языке – «изделие».
Много после этого было погрузок и разгрузок, но вид первой ракеты запомнился мне на всю жизнь.
Затем пошли горизонтальные испытания (ракета на тележке в горизонтальном положении) доставленных ракет в цехе испытаний. Штат испытателей был небольшим – человек 15-20, все – молодые офицеры, в основном техники, имевшие опыт испытаний на заводах и подобном арсенале где-то в центре России.
В 1955 г. при испытаниях была выявлена масса отказов пневмосистем и коротких замыканий в бортовой кабельной сети. При вскрытии трубопроводов было обнаружено, что внутри они покрыты слоем ржавчины. А при поиске коротких замыканий установили, что кабельная сеть повреждена мышами, которые с удовольствием грызли матерчатые бандажи кабелей, ибо они были пропитаны пчелиным воском для длительного хранения.
Говорят, что в Москве полетело много папах, но был приобретён опыт хранения. С тех пор все трубопроводы ракет стали делать только из нержавеющей стали, а пневмосистемы проверять воздухом с точкой росы минус 50 градусов. Ракеты одели в герметичные прорезиненные чехлы, заполненные таким же воздухом, а все отверстия в ракетах стали закрывать технологическими заглушками.
В начале 1955 г. я подал рапорт о желании уйти на учёбу в Рижское высшее авиационное училище на радиофак. Однако штаб ракетных войск не отпустил меня из штатов ракетных войск и сообщил, что я могу быть рассмотрен кандидатом в Ростовское высшее артиллерийское училище на 1956 год. Мне было жаль терять год подготовки, и я обратился к командиру, чтобы направили в Ростов в этом году. После долгих колебаний полковник Васильев вызвал меня и сказал:
– На свой риск направляю тебя в Ростов в этом году сверх штата, но имей в виду, не поступишь – пять лет не подходи!
Я не подвёл командира, поступил, хотя это было крайне тяжело…
В августе 1959 г. защитил на «отлично» дипломный проект, получил диплом с отличием и вместе с такими же офицерами-однокурсниками Курпековым, Родионовым, Туркиным, Казаковым, Тушиным и Поповым был направлен в в/ч 11284 на станцию Инора-Там казахской железной дороги, возле которой вырос впоследствии красивейший город ракетчиков – Ленинск (почтовый индекс: Ташкент-90, Кзыл-Орда-50). Начался новый – 18-летний этап службы в ракетных войсках стратегического назначения на Байконуре.
Подготовил
Михаил Лисюк
(продолжение следует)
19 мая 2011 № 55 (11177)