Не раз журналисты «Красной звезды» писали о жизни детей в Приозерской школе-интернате. Обращались к этой теме и наши читатели, присылая в редакцию письма со своими мнениями, высказываниями и суждениями. Не всегда положительными, не всегда радостными. И вот эта тема зазвучала снова.
На днях знакомая женщина, которая однако просила не называть ее имени, чтобы не вызвать гнев и осуждение окружающих, рассказывала о взаимоотношениях детей, проживающих и обучающихся в интернате, с воспитателями. С ее слов — многие воспитанники, особенно старшего возраста, ни в грош не ставят взрослых и, чувствуя свою безнаказанность (ведь воспитателю даже голос нельзя на них повышать, не говоря уже о каких-либо более серьезных наказаниях), порой доходят до оскорблений и рукоприкладства. И воспитатели должны это терпеть.
Беседуем с заместителем директора Приозерского интерната по воспитательной работе Мариной Васильевой.
— Мы стремимся к тому, чтобы взаимоотношения между воспитателями и воспитанниками были максимально доброжелательными, — начала Марина Николаевна. — Воспитатель может воздействовать на ребенка только словами, объяснениями, своим личным примером. И в этом сложность: ребенок не всегда может и хочет воспринимать слова, прислушиваться к ним. Задача воспитателя достучаться до каждого. Нужен индивидуальный подход.
Кроме того, в целях профилактики и коррекции поведения в школе-интернате создан совет профилактики, налажен тесный контакт с комиссией по делам несовершеннолетних и защите их прав, инспекторами по делам несовершеннолетних, оказывающих нам помощь в затруднительных ситуациях.
— У вас укомплектован штат воспитателей?
— Да. Но мало кто может справиться с такой нелегкой работой. Был такой пример: к нам устроился на работу мужчина с опытом работы в интернате. Говорил, что хочет помочь нам и с работой непременно справится. В результате он ушел через 3 дня. Не выдержал. Сказал: «Боюсь сорваться!». Кто-то задерживается подольше — на пару месяцев, на полгода. Но люди не выдерживают и уходят очень часто. А те, кто остаются и изо дня в день приходят на работу — им можно только сказать огромное спасибо за их труд, за их терпение и выдержку. Хотя зачастую, придя домой после работы и рассказав родным о том, как прошел рабочий день, они слышат от них: «Уходи! Нечего тебе там делать!».
— Насколько часто бывают конфликты между ребятами и воспитателями? Чем они обусловлены?
— Сложные ситуации возникают. С чем это связано? Ребенок устал после занятий (все-таки шесть уроков), повздорил с кем-то, скучает по дому, по маме (какая бы она ни была, для ребенка она самая лучшая) или просто хочет побыть один, хочет смотреть телевизор, а нужно трудиться (по режиму в каждой группе проводятся трудовые часы по самообслуживанию). Более старшим хочется свободно погулять по городу или вообще не хочется ничего делать. Отсюда и агрессия. Причем не на конкретного воспитателя, а на всех взрослых в его лице, которые, по мнению ребенка, мешают ему жить. Вот стоит мальчик в коридоре, слушает увещевания воспитателя, понурив голову, и вместо понимания в его душе волна противоречия накатывает — и он ка-а-ак даст кулаком по стене! У нас многие гипсокартоновые стены и некоторые двери пробиты. Или сидит девочка на уроке рисования, вроде увлечена, старается… Через полминуты бросает карандаш, откидывает листок — не хочу! И что ты с ней сделаешь? А все наши воспитанники имеют ограничения в здоровье и интеллекте, обучаются по программе 8-го вида, несколько детей-инвалидов обучаются по программе «Особый ребенок», они нуждаются в медикаментозной поддержке. Их поведение и так весьма специфическое. У детей возникает агрессия при преодолении малейших трудностей (учебные задания, запрет или ограничения свободного передвижения по городу). А весной и осенью у них бывают обострения, и в эти периоды с ними надо быть особенно внимательными.
— Насколько далеко может зайти агрессия ребенка?
— До крика, до слез, бывает, до оскорблений доходит. Тогда воспитатель вместе с ребенком приходят ко мне в кабинет, и мы вместе разбираемся в ситуации. Или воспитатель уходит, а ребенок остается со мной, и я стараюсь объяснить ему, что он не прав и в чем именно он не прав. Не могу сказать, что результат беседы виден сразу, осознание приходит к детям постепенно. Вообще — результат всех наших усилий становится виден лишь со временем. Ведь, если разобраться, мы занимаемся не воспитанием детей, а перевоспитанием. Они к нам приходят уже обиженные, побитые жизнью, многие озлоблены на весь мир, с кучей вредных привычек — курением, например.
А недавно вообще вопиющий случай был — мальчик ударил учителя… Учитель подал заявление в милицию. Сейчас идет разбор этого дела. Этот факт, конечно, ничем не может быть оправдан. И здесь без вмешательства милиции уже не обойтись.
— Я присутствовала при поучительной беседе воспитателя с одной из воспитанниц. У меня сложилось впечатление, что воспитатель лишь зря сотрясает воздух. Девочка совершенно не воспринимала слова взрослого: она улыбалась, перебивала, повышала голос…
— Это такая форма внешней защиты. Потом в спальне она наверняка все это переживала заново и плакала. Наши дети, как ежики, иголки во все стороны, и наша задача — сквозь эти иголки пробиться. Чтобы дети поняли, что взрослые не стараются их ущемить, обидеть, а желают лишь добра. Например, кроме бесед с психологом, мы стараемся найти общий язык с лидерами среди ребят и просим их помочь. Они с удовольствием идут нам навстречу, им льстит, что мы к ним обращаемся. Ну а воспитанники намного лучше воспринимают информацию, если она исходит от своих.
День ребенка построен так, что у него не должно оставаться времени на безделье, он практически постоянно занят — и на уроках, и в различных кружках, в том числе мягкой игрушки, бумажной пластики, художественной самодеятельности, и на спортивных занятиях. Плюс к этому они занимаются уборкой своих блоков. С бытовой стороны дети обеспечены всем (пройдя позже по комнатам воспитанников, я лично в этом убедилась). Но, даже несмотря на это, многие из них скучают по дому, по маме — какая бы она ни была. Есть у нас трое парнишек, которые регулярно сбегают, 14 раз за год. Последний раз сбежали 17 января. Мы уже знаем их маршрут, где их искать. Они говорят, что бегают к маме. Доезжают до магазина «Лента», остаются и подъедаются там, болтаются по городу. Вот что у них в головах? Как их убедить, что не нужно убегать? Им вот такая жизнь в бегах слаще интерната, где они обуты, одеты, накормлены.
Еще большая проблема у нас с курением, и мы практически не можем с этим справиться. Бывает, дети уже поступают к нам курящими. Мальчишке 11 лет, а он уже курильщик со стажем — курит с семи. Бывают единичные случаи употребления алкоголя. Опять же, что делать? Беседы, разъяснения, прием у нарколога и т. д. Вот все наше оружие.
Но, даже несмотря на всю их внешнюю агрессию и неприятие, уходя из интерната по достижении возраста, практически все наши воспитанники плачут. Бывшие воспитанники приходят к воспитателям, учителям, рассказывают о своей жизни, пишут письма, иногда просят совета. Это тоже результат нашей работы.
Воспитателям тяжело, но и детям не легче. Хочется еще раз сказать спасибо нашим сотрудникам, которые изо дня в день пробиваются сквозь обиду и боль, стараясь достучаться до детских душ. Их работа — это в своем роде подвиг. Но радует тот факт, что мы все же не одиноки в своей работе. Растопить лед в отношениях с детьми помогает доброе отношение и помощь многих приозерцев — предпринимателей, учеников школ, членов молодежных движений, которые часто радуют детей своим вниманием.
P. S. Трудно сделать в данной ситуации однозначный вывод. Ясно одно: не стоит ожидать от детей, с детства лишенных родительской ласки и заботы, повидавших много несправедливости и не раз незаслуженно обиженных, лучезарного и дружелюбного отношения к жизни. Но и допускать, чтобы в своей обиде они доходили до вседозволенности, оскорблений и рукоприкладства в отношении старших, нельзя.
Анна ТЮРИНА
25 января 2011 № 7 (11129)