Перешагнувшая вековой рубеж…
Она была родом из Кексгольма
В октябрьском выпуске нашей страницы “Память” читателям предлагался рассказ об уроженке города Кексгольма (ныне Приозерск) Марии Линдберг, в девичестве Варфоломеевой – 25 октября 2018 года ей исполнилось 100 лет. В самом конце ушедшего года пришла скорбная весть о том, что Мария Христофоровна скончалась 9 ноября 2018 года.
Мы успели получить от неё последний дружеский привет: на поздравление со столь знаменательным событием, посланным заранее, она ответила в свойственной ей манере здорового юмора: “Спасибо, что не забываете меня, старуху.”. И подпись – “Маруся”. Так она подписывалась всегда. Марусей её называли в детстве, этим именем она представлялась нам, своим русскоязычным друзьям.
Письмо пришло на открытке с изображением пышной красной розы, над зелёными листьями которой словно застыло в воздухе витиевато написанное по-фински: “Спасибо”.
Мария Христофоровна покинула город Кексгольм в первой половине 1940-го и поселилась с семьёй в Тампере, где и жила до конца своих дней. Так сложилось, человек ведь живёт в определённой стране, и судьба его во многом зависит от политики, проводимой этим государством, но всё равно судьба у каждого человека своя, не похожая ни на чью другую.
В 1938 году юная Мария Варфоломеева вышла замуж за молодого инженера-химика, трудившегося в лаборатории завода Вальдгофа (в советский период это Приозерский целлюлозный завод). В Тампере её супруг Ярл Фритьоф Линдберг (1905-1981) возглавил лабораторию на сульфитной фабрике. К строевой службе он был не годен, потому что получил серьёзное ранение на реке Тайпалеенйоки (ныне река Бурная) во время советско-финляндской войны (в финской историографии – Зимняя война).
Мария Христофоровна растила детей – их в семье было трое – два сына и дочь. И, конечно, вела хозяйство, следила за домом. Но её кипучая натура не могла ограничиться пространством только своего близкого окружения. И в 1957 году она устроилась на работу в Финляндское бюро путешествий и экскурсий, в котором заведовала отделом групповых поездок. Объездила весь мир, часто бывала в Ленинграде. Как-то раз даже добралась до Приозерска, тайком, конечно. Села в электричку и приехала в город своего детства. А вот официально оказалась в Приозерске только в 1990 году, когда был снят запрет на посещение для иностранных туристов. И с тех пор эти поездки стали неотъемлемой частью её жизни. Правда, последние 12-14 лет она уже по состоянию здоровья не могла сюда приезжать, хотя к внучке в Италию и к дочери в Швецию ездила – туда дороги не такие утомительные.
Родители Марии Христофоровны были представителями священнического сословия. Отец Христофор Варфоломеев был высокого ума человек, окончив с отличием Петербургскую духовную семинарию, получил высочайшее позволение продолжить обучение на юридическом факультете Петербургского же университета. Прослужив в Канцелярии Финляндского генерал-губернатора на должностях, связанных с юриспруденцией, ушёл в отставку и погрузился в жизнь Русской православной церкви, приняв священнический сан.
Мать Александра Аннинская была дочерью настоятеля кексгольмского храма Рождества Пресвятой Богородицы протоиерея Иоанна Аннинского. Она окончила Исидоровское епархиальное женское училище в Петербурге, обладая прекрасным голосом, она давала уроки музыки, а также преподавала Закон Божий в сельских школах Кексгольмского прихода.
Одной из самых прекрасных страниц в книге истории нашего города навсегда останутся воспоминания Марии Христофоровны, которыми она поделилась с нами. Это полные любви и поэзии небольшие рассказы из прошлой, ушедшей навсегда жизни, но задержавшиеся в её памяти и переданные нам безыскусно и правдиво. Это рассказы о монахах с Коневца, которые частенько приходили в дом её дедушки и которых она видела на самом острове, куда приезжала с родными. Коневец был для неё местом, где всегда царил праздник. Добрые бесхитростные, как дети, монахи, трудившиеся на благословенной земле, так беззаветно любившие Бога, что всё, к чему они прикасались, превращалось в цветущие райские уголки. Сколько их было на острове! Сама природа Коневца невероятно красива: величественные сосны, живописные берега. Но и присутствие человека не портило созданные Творцом картины: монастырскую гостиницу окружал большой парк, где росли розы, незабудки, ландыши, благоухала сирень. Вокруг собора росли центифолии, или столистные розы, ещё их называют капустными из-за многослойно растущих лепестков, эти пышные цветы часто можно увидеть на голландских натюрмортах. Этот сорт махровой розы очень душист, его часто разводят с целью получения розового масла. А перед кельями у каждого монаха был свой садик с яблонями, малиной, цветами. На зелёных лужайках мирно паслись ухоженные коровы, спокойно потряхивали гривами лошади.
Вспоминала Мария Христофоровна и о жителях Кякисалми (финское название Кексгольма-Приозерска), запомнившихся ей своими чудачествами. Она говорила, что городок был очень маленький, спокойный, красивый, и, что очень важно, все жили в мире и согласии, никто не враждовал. Хотя проживали здесь люди разных национальностей и вероисповеданий.
Это был город её детства, таким он и остался в её памяти. Большую часть жизни она прожила в Финляндии, но, как только появилась возможность, сразу же приехала в Приозерск и за сравнительно небольшой отрезок времени, меньше полутора десятка лет, постаралась помочь восстановить некоторые памятные вехи.
К 22 августа 1998 года при непосредственном участии братии Валаамского подворья в Приозерске на западной окраине старого православного кладбища на средства Марии Христофоровны был установлен памятник на могилах её предков – священников Аннинских. Здесь всегда растут цветы, посаженные заботливыми руками прихожанок Всехсвятского храма, белой кипенью благоухают кусты спиреи.
Через несколько лет рядом с этим памятником появилась небольшая часовня во имя святителя Алексия, митрополита Московского и всея России чудотворца. Будто в напоминание о том, что невероятной красоты храм Всех Святых на старинном кексгольмском кладбище строил дедушка Марии Христофоровны протоиерей Иоанн Аннинский, под его неусыпным наблюдением возводились стены этого храма, он совершал в нём богослужения.
В 1997 году в честь 150-летнего юбилея нашего кафедрального собора Рождества Пресвятой Богородицы его стены украсила большая икона преподобного Арсения Коневского. Деньги на её приобретение были собраны Марией Христофоровной.
Пусть ничем и никогда не омрачится светлая память о Марии Христофоровне и будет жить в наших благодарных душах!
Мария Линдберг в 1997 году в холле гостиницы “Корела” в Приозерске.
Открытка от Марии Христофоровны в ответ на наше поздравление с юбилеем.
О Рождестве…
Рождество в этом году выдалось красивое, с глубоким снегом. Мне запомнилось, как говорила Мария Христофоровна: “Мы всегда смотрим, какое будет Рождество, хорошо если белое, то есть со снегом, значит, год будет хороший. А если не будет снега, значит, чёрное Рождество, ожидай в наступившем году много смертей”. Это народная мудрость, пришедшая к нам из старины, сложившаяся в результате многолетних наблюдений.
Мне в этой связи всегда вспоминаются строки Пушкина: “В тот год осенняя погода стояла долго на дворе, зимы ждала, ждала природа, снег выпал только в январе…”. Значит, действительно, так бывает. Ну и по своим наблюдениям тоже знаю, что в наших широтах иногда зима не спешит укрывать землю снегом. Но зато как красиво она может украсить всё вокруг. Идёшь по нашему скверу 50-летия Октября, который заезжие туристы частенько называют финской эспланадой, не догадываясь даже, что в финский период здесь стояли жилые постройки, так вот, идёшь по скверу и любуешься причудливо заснеженными деревьями и кустами, и оттого, что они разные, а не скучно одинаковые, живописнее складывается картина.
Стоишь во время праздничной службы и невольно думаешь, как легко стоять, хотя уже глубокая ночь, святая ночь, а я целый день напряжённо работала, да ещё в конце дня приехала запоздавшая группа, как потом выяснилось, из Ярославля, и мы с ними ходили по сказочно освещённой, красиво укрытой белоснежным покрывалом крепости, и я рассказывала им историю этих мест. Может быть, оттого так радостно на богослужении в нашей Белой церкви, как её называют в городе, потому что молились здесь хорошие люди, создавая эту задержавшуюся несмотря ни на что атмосферу праздника.
Внутреннее убранство Белой церкви потихоньку возрождается, появляется купольная живопись, выдержанная в коричневато-синих тонах: шестикрылые серафимы и херувимы, сложившие острыми углами свои крылья, евангелисты, устремившие все помыслы к Спасителю человечества, покровители Приозерья святые подвижники святитель Тихон Задонский и преподобный Арсений Коневский.
Украшается храм, светлее становится в нём, наполняется благочестивыми прихожанами…
Рисунок храма Рождества Пресвятой Богородицы, подаренный М. Линдберг в 1997 г.
Творчество наших читателей
Некоторое время тому назад в музей пришёл человек, имя которого, к сожалению, пока точно неизвестно. Он принёс свои стихи, довольно много. Из них удалось узнать, что зовут его Александр Васильевич Поляков, он офицер в отставке, отслуживший в армии полвека. Помотался по разным гарнизонам и уже тридцать лет живёт в Петербурге. Среди множества стихотворений он просил обратить внимание на то, которое посвящено крепости Кореле. Что мы и делаем. Кстати, надеемся, что автор откликнется.
Крепость Корела
У порожистой Вуоксы,
На порогах островов
Встала северным
форпостом
Корела – крепость тех веков.
Шесть столетий – срок
не малый –
Повидала та земля,
Не один поход коварный
Отражала от врага.
300 лет грозили шведы,
Повторяя свой набег,
Не сбылись мечты надежды,
Чтоб над крепостью
взять верх.
На окраинах погосты
Охраняли цитадель,
Чтоб врагу пройти
непросто
На захват чужих земель.
Центр Корелы – остров
малый
С главной башней крепости,
Обнесён он был валами
На островной местности.
Спасский остров
был посадом
Городских чинов, господ,
На нём культовым
каскадом
Сиял собор в пучине вод.
Дальше к северу в посаде
У впадении реки
В двух местах и все по паре
Возвышались монастыри.
Сначала Юрьев
и Никольский
Представляли сторону,
Предтечи и Введенский
Поделились поровну.
В главной крепости
Кореле
Воеводы и стрельцы
Защищать себя умели,
В этом смысле молодцы.
Всякий раз при обороне
В пограничной крепости
Пушки ставились
в той зоне
Для надёжной меткости.
Управляли с правом вето
Воеводы в крепости –
Предки русского поэта
Широкой известности.
Ни поджоги, ни блокады
Не сломили жителей,
Отразили все осады
От поработителей.
Сам Суворов и Кутузов
Побывали в крепости,
Знать в преддверии
французов
В качестве инспекции.
Ведущая страницы Любовь Дмитриева,
главный хранитель фондов музея-крепости «Корела»
№ 4 (12160) от 19 января 2019 года