К 85-летию газеты «Красная звезда»
В конце шестидесятых — начале семидесятых годов прошлого столетия работал у нас в «Красной звезде» Михаил Георгиевич Абрамов. Он заведовал отделом писем. Невысокого роста, довольно тучный, он целыми днями то беседовал с посетителями, то работал с редакционной почтой, то готовил очередной выпуск страницы «Знамя», которую сам учредил и выпускал. В то время газета ежедневно получала 25-30 писем от своих читателей, плюс ответы чиновников на запросы редакции. Все надо было распечатать, зарегистрировать и разнести по отделам — то есть дать ход обращению. А потом еще проконтролировать, не упустили ли сотрудники редакции сроки работы с письмом.
Свои обязанности Михаил Георгиевич исполнял скрупулезно, не считаясь с личным временем. Лично меня вдобавок ко всему подкупали его рукописи: убористый каллиграфический почерк, буквы, как пасхальные яйца, — одна к одной.
— Где Вы так настропалились буквы выводить? — спросил я как-то М. Абрамова.
Он достал из портсигара папиросу, чиркнул спичкой, затянулся, глядя через окно куда-то вдаль.
— Жизнь заставила, — ответил. — В отряде у нас бумага была на вес золота, экономили каждый клочок.
Слово за слово, мы разговорились на эту тему. И для меня, начинающего журналиста, стало открытием — в годы Великой Отечественной войны Михаил Георгиевич, оказывается, был редактором партизанской газеты в псковских лесах. С 1941 года он редактировал газету 5-й партизанской бригады «Большевистское знамя», а с 1943 года — газету «Партизанская месть». Типографию возили с собой, работали одновременно корреспондентами, наборщиками и печатниками. Редакции выделялась землянка, трудились сутками напролет, при фонарях «летучая мышь». У входа в землянку постоянно дежурили военные почтальоны, чтобы без задержек лесными тропами верхом на лошадях или пешком доставлять свежие новости по округе Псковской области.
— Михаил Георгиевич, это же так интересно, напишите книгу, — загорелся я.
— Да пишу, пишу, — попыхивая папироской, отозвался он. — «Лениздат» мою книгу уже в план выпуска поставил.
И действительно, через некоторое время вышла его книга «На земле опаленной». Один из авторских экземпляров М. Абрамов вручил мне с дарственной подписью: «Олегу Тюрину. «Помни о «Красной звезде». Видимо, Михаил Георгиевич считал, что со временем я уйду в другое издание. Ведь сам он сменил много редакций, после войны редактировал разные газеты в Псковской области, потом получил направление в Алтайский край и там возглавил крупную краевую газету «Алтайская правда». Лишь выйдя на пенсию, он переехал на ПМЖ в Приозерск, где и похоронен.
Недавно в Москве я вновь «встретился» с М. Абрамовым. На Всероссийском совещании разговорился с нынешним редактором «Алтайской правды» Генри Роором.
— Вы нашего Михаила Георгиевича Абрамова не забыли? — спросил я. — Он у вас редактором был.
— Его портрет у нас в редакции на видном месте висит, — ответил собеседник, — хороший был руководитель и журналист.
Сегодня мы публикуем в сокращенном варианте несколько отрывков из книги «На земле опаленной».
Родилась подпоЛьная газета
А нам все больше и больше бередила душу мечта о своей газете. Появился в деталях разработанный план. С первыми заморозками, когда окрепли дороги, взялись за его осуществление.
Рассыпанного по дороге в деревне Язвище шрифта набралось около мешка. Он уже был промыт, упакован в несколько мешков. Разведчики Шильцев и Ива нов собрали много бумаги. Нашли припрятанные в августе две банки типографской краски. Все это пере несли в лесной лагерь.
Организация типографии продвигалась довольно успешно. Однако долгое время не могли проникнуть в Поддорье (в помещение бывшей типографии. — Ред.) и захватить самое необходимое оборудование.
Наконец такая возможность представилась. <….> При свете карманных фонарей достали из-за печи завернутые в тряпки верстатку, рамки, зажимы, красочный валик, даже шило — основное орудие наборщика. На свалке подобрали старую шрифтовую кассу. Утопленные в колодце чугунную плиту и катушку вызвался достать бывший печатник типографии Михайлов. Он все это в августе и сбрасывал в колодец.
Привязавшись крепкой веревкой, Михайлов быстро опустился в студеную воду, подцепил крючьями сначала плиту, а потом и катушку.
Уже брезжил рассвет, когда Михайлова подняли наверх. Он дрожал от озноба. Через неделю Михайлов умер от воспаления легких. Остались без кормильца убитая горем жена и куча ребятишек. Мы помогали им хлебом и другими продуктами, потом дали корову. Не были безучастны к ним и соседи.
Группа возвратилась в лагерь. К нашему приезду партизаны в том же лесу за деревней Ольховец подготовили для типографии отдельную землянку, установили железную печурку, заготовили топливо, позаботились о фонарях «летучая мышь», запасли немного керосина.
И началась непонятная для многих работа. <….>
Дни бежали в утомительных приготовлениях. Комиссар отряда нетерпеливо спрашивал: «Когда же будем читать газету? Что-то вы долго копаетесь…».
А копаться действительно приходилось. Заголовочного шрифта, бережно расставленного в маленьком ящичке, было маловато. В некоторых ячейках текстовой кассы явно недоставало мягких знаков, букв «о» и «а». Приходилось снова и снова перерывать «сыпь», искать то, что нужно.
Примерно тогда и появился в отряде коммунист Эдуард Клавович Озолин. <….>
Наборщик он был хороший. Правда, ему, чисто кровному латышу, трудно давался русский язык. Он говорил, например, вместо нашего «ветер дует в окно» — «в окно несется холод». Обращаясь к Марии Ивановне Качаловой с просьбой, он изрекал: «Марья Ивановна, позашейте кальсону». Так, с ошибками, Озолин набирал и листовки. Но это не ахти какой было бедой. Правка ручного набора мало задерживала, тем более что набирал Эдуард быстро. <….>
11 ноября 1941 года родился первый номер «Большевистского знамени» — подпольной газеты Поддорского райкома ВКП(б). Открывался он обращением райкома партии к трудящимся района с призывом не подчиняться немецким приказам, жить и работать по советским законам, уничтожать фашистов всем, чем придется. «С разбойниками-немцами у нас один раз говор, — говорилось в обращении, — бить их беспощадно на каждом шагу».
Ниже публиковались короткое сообщение Советского Информбюро и буквально три строки о том, что США направили Финляндии ноту с требованием отозвать войска с фронта и начать переговоры с СССР о мире.
Партизанские почтальоны
Двести экземпляров газеты напечатаны. Разведчики уже унесли их в ближайшие деревни. Распространяли известно как: где вручат случайному встречному, где подсунут под дверь хаты или приколют на плетень. А то и просто отдадут кому-нибудь целой пачкой — возьми, дескать, распространяй. Легко сказать — «распространяй». Немцы, если у кого находили советскую листовку, того на виселицу вздергивали или тут же расстреливали.
Двести-триста экземпляров — невелик тираж, дорожить приходилось каждой листовкой, направлять ее с таким расчетом, чтобы она дошла до возможно большего числа людей, чтобы ее прочитали десятки, а то и сотни жителей района. <….>
«Читай ещё разок»
Газету выпускали примерно дважды в неделю, сообразуясь с обстановкой. Темы выступлений определяла сама жизнь, прежде всего — ход борьбы с немецко-фашистскими захватчиками.
Комиссар отряда неотступно направлял нашу работу. — Надо, — говорил он, — не упускать ни одного факта, на котором можно воспитывать в народе ненависть к врагу, вовлекать как можно больше людей в активные действия против фашистских громил, поднимать ярость, повышать накал народной войны. «Смело беритесь за оружие, беспощадно бейте немецких разбойников!», «Берегите народное добро!», «Не давайте лошадей немецким грабителям!» — с такими призывами обращалась газета «Большевистское знамя» к населению и партизанам. И боевые призывы находили отклик. …Партизанский связной в деревне Новинка читал группе колхозников и колхозниц «Большевистское знамя» за 16 ноября 1941 года. Тесно в избе, люди не шелохнутся. В густых вечерних сумерках попыхивали самокрутки, першило в горле от дыма крепкого самосада. — Читай еще разок, — просит старик. И партизан читает уже в третий раз…
Подготовил Олег ТЮРИН
Фотогалерея:
Михаил Абрамов.
Фото из фондов музея-крепости «Корела»