В этом году, 5 июня, известный педагог, а ныне председатель совета ветеранов педагогического труда Фаина Ивановна Фёдорова (на снимке) отпраздновала юбилей. С 1967 года она работала учителем немецкого языка, а также русского языка и литературы в Приозерском районе. Большую часть — 15 лет — в средней школе № 4. А завершила она свою карьеру директором Приозерской средней школы № 1.
Истоки
Я выросла на хуторе Рыбачки, это в Латвии под Даугавпилсом, и была предпоследней в семье из 8 детей, родилась в 1942 году. Мы потомки бежавших туда староверов. Мама была 1902 года рождения, отец — 1896 г. Он был сирота, очень хотел учиться, и после церковно-приходской школы (4 класса которой окончил за 2 зимы) в ноги поклонился мачехе, чтобы она отпустила его в гимназию. А мачеха сказала: "Вот тебе плуг — иди и паши".
У нас в семье всегда царил культ книги и культ знаний. Если мне и было стыдно за свои знания, то перед отцом. Когда он статьи Ленина цитировал, не запинаясь, то я, сдавшая в двух вузах государственный экзамен на "5", сидела и глазами хлопала. Спрашиваю его: "Папа, откуда ты помнишь?". Он говорит: "Читал". То есть, в его понимании, если ты читал, то должен прочесть и запомнить на всю жизнь. А если ты не запомнил и не знаешь, то можно не читать.
Первые прыжки
Высшее образование я получала в Псковском педагогическом институте на факультете иностранных языков. Специальность — учитель немецкого языка средней школы. Стипендия была 22 рубля 50 копеек, помогать мне было некому. Первый курс — полы мыла. А на втором уже решила подрабатывать по специальности в вечерней школе. Директор мне сразу сказала: "Вы знаете, ребята у нас, конечно, хотят учить немецкий, но вот предыдущего студента я должна была уволить". А я сижу перед ней в плащишке из детского мира, худенькая, как птенец какой. Но говорю: "Вы не будете в обиде".
Дали мне седьмой класс, все были старше меня, естественно, работающие, большинство — семейные. Но они у меня все стали пунктуальные, дальше некуда. Не пришёл на занятие — я на работу. Не пришёл на занятие — я домой: там дети пищат, а я к мужу чуть ли не с ножом к горлу: "Почему не был на занятиях?". Сейчас уже со смехом вспоминаю, удивляясь, почему это меня жёны с лестниц не спускали?
И в один прекрасный день вызывает меня директор снова и говорит: "Вы помните наш первый разговор?". Я говорю: "Помню. Я стараюсь". "Вы, говорит, уже перестарались. До вас такого не было, чтобы каждый день в школу ходили". Я ей не очень благодарна: она как-то поумерила мой пыл.
Находки и разочарования
Нужно всегда соблюдать ту грань, чтобы не быть навязчивой. Когда видишь, что детям тошно, нужно что-то придумать. Помню, я с удивлением отметила, что ребята не очень хорошо читают "Бежин луг" Тургенева. Там рассказы, которые в ночном пересказывают, былички, как их назвали в критической литературе. "Ну, — думаю, — что же мне делать?". Достала где-то вентилятор, принесла из дома настольную лампу, накинула на неё красное полотно. Выключила свет. Говорю: "Будете садиться вчетвером, и каждый рассказывает по одной истории. Подсказывать некому будет! Будет темнота, ночное, некуда подсмотреть, так что учите хорошо!". И они готовились как следует. А так — половине учеников просто не пересказать. Особенно, когда я говорила, что нужно пересказывать не своими словами, а близко к тексту, соблюдая всю стилистику — это вообще очень сложно. Там же полно диалектизмов: "надоть", "мобыть", "анадысь".
Когда ты видишь, что ребёнок начинает от тебя отворачиваться — тебе это неприятно и больно. Но пацанов, которые не хотят учиться, хватало. Конечно, это не только от нас, учителей зависит, но и от воспитания в семье. Вспоминаю такой эпизод, случившийся в 9 классе: один из таких "отличников" вдруг сделал домашнее задание. Надо же как-то поощрить его! Захожу в класс и говорю: "Отгадайте, кто сегодня лучше всех выполнил домашнее задание?". Начался хор голосов: сначала "отличников" назвали, потом "хорошистов" (а класс хороший — 60% учились практически без троек). А я машу головой — нет, не угадали. Ученик же этот всю школу, бедный, так и отсидел, ничего, кроме ругани, так и не услышав. Я его называю. Все в недоумении, мол, как это ты так, друг? Я говорю: "По головке тебя, что ли, подойти погладить?". Мысленно уже проигралась вся ситуация в голове, что я подойду, захочу погладить, а он дёрнется, как это бывает в таком возрасте. Так и начну урок. Я подхожу к парте и начинаю его гладить. А он головой не дёргает, весь сжался в комок и сидит. Руку притянуло словно магнитом, слёзы навернулись на глаза. В классе сразу мёртвая тишина. Думала, посмеёмся… Не помню, как я отошла от этого ребёнка.
Акценты жизни
Для меня всегда главным была работа. И это не оставалось незамеченным. Вспоминаю, как восьмиклассники дипломатично настаивали, чтобы я осталась у них классным руководителем до 10-го класса, как родные дети расстроились, когда лучший каравай, испечённый дома, унесла в школу для постановки сказки "Иван-царевич". Конечно, сейчас понимаю, что можно было побольше времени уделять личной жизни. Но вышло как вышло!
Труд учителя благодарный, если вкладываешь в него душу. Я никогда не сюсюкалась с учениками. Бывало, конечно, крепко отчитывала того или иного лодыря. При этом думала про себя: окончит школу — и не посмотрит в мою сторону. Ан нет. Встречают, здороваются, благодарят. Доходит до смешного: взрослый дядька, стеснительно пряча сигарету за спину, говорит, спасибо, мол, что спуску не давали, надо было ещё и бить; а большие начальники, когда заходишь к ним в кабинет, принципиально разговаривают стоя. От этого становится комфортно на сердце: от души поработала, и результат хороший.
Записал
Андрей ДВАНОВ
Фото автора