Медиапроект «Будь Человеком, человек!»
На покалеченную лапку Алисе установили аппарат Илизарова.
Приозерский приют для бездомных животных существует с 2007 года. За это время с улиц нашего города и района были забраны сотни животных. Сегодня в приюте живут более 130 собак и более 40 кошек. За годы существования приюта волонтеры смогли найти дом и заботливые семьи десяткам и десяткам хвостиков. А еще, хоть и существует приют уже больше 18 лет, за эти годы волонтеры так и не смогли осознать пределы человеческой жестокости. Практически у каждой животины, которая попадает к ним, очень грустная, а порой и ужасная история жизни, ведь нет ничего страшнее, чем если ты никому не нужен, если тебя выбрасывают, как надоевшую или ставшую ненужной игрушку, если всю жизнь ты бежишь в поисках пропитания, тепла и укрытия и никогда не знал, что такое любовь и что человеческая рука может гладить, ласкать, а не только бить и калечить… Мы расскажем вам несколько историй.
Ну что, будешь ты Криволапка…
В приют шли пешком, загребая резиновыми сапогами слякоть. Вдруг впереди, совсем близко, прямо посреди дороги, в грязной луже, что-то слабо пошевелилось. “Неужели щенок?” – пронзила мысль. И мы ринулись вперед, чтобы спасти кроху от неминуемой гибели. А навстречу, словно коршуны, уже неслись машины.
Каким-то чудом удалось выхватить нечто сырое и дрожащее из-под колес. Первая мысль оказалась верной: это был щенок. Но до чего замученный! И несуразный… Никогда прежде не видели ничего подобного. Шерсти на тельце практически не было, а та, что имелась, росла белесыми клочками и была скатана буквально в войлок. Висячие ушки, тонкая мордочка, выпирающие от истощения ребра и позвоночник. Но самое страшное – у щенка были сломаны обе передние лапы. Судя по всему – сломаны давно, потому как уже успели неправильно срастись, и щенок еле ползал на локотках.
Однако позже выяснилось, что переломов не было – у щенка по неизвестной причине лапки развивались неправильно. Что же могло произойти с малышкой? В голову пришла дикая мысль: создалось ощущение, что щенка держали в очень тесной клетке, где не было места даже для простого движения, где лапки, словно в тисках, деформировались, скручиваясь “внутрь”. А потом девочку, как ненужную тряпку, просто выкинули в снежную кашу посреди дороги. Потому как доползти сама на своих культяпках даже от самых ближних домов она бы просто не смогла. Пытаясь двигаться, она лишь “пахала” носом и локотками подтаявший снег.
– Ну, мысль дикая – не дикая, а бывает всякое, – вздохнул волонтер, – лапы-то ведь не сломаны, а как бы загнуты к груди. Смотри, я могу их немного разогнуть.
И Александр потихоньку, чтоб не причинить щенку боль, по очереди отгибал то одну, то вторую лапку. Собачка терпела. А когда становилось невмоготу, чуть скулила.
Мы долго думали, как назвать бедолагу. При взгляде на общипанное тощее тельце и заломанные лапы никаких “ванильных” кличек в голову не приходило.
– Ну что, будешь ты Криволапка. Ведь криволапка и есть…
Читать полностью историю Криволапки.
Рубцы на мордочке зажили, а душевная рана – нет
В одном из заброшенных домов по пути в садоводство Приозерска нашли себе убежище 11-12 собак. Запуганные, они сторонились людей, даже боялись брать пищу из человеческих рук. Их подкармливали дачники, особенно заботилась о бездомышах одна пожилая пара…
В один из дней бабушка с мужем по обыкновению приехали покормить семейство, но вдруг услышали приглушенный плач, доносившийся из леса. Не жалея себя, женщина продиралась сквозь бурелом, оставленный когда-то ураганом… Перед ней возникла душераздирающая картина – на окровавленном дереве, на железном тросе болтался, истекая кровью и извиваясь из последних сил, ее подопечный. Трос затянулся на его голове прямо через пасть, медленно разрезал ее почти от уха до уха, бедняга не мог даже умереть, чтобы прекратить свою агонию. Он провисел так не один день.
В шоке старушка бросилась на помощь, но снять трос было не просто, он очень глубоко врезался в плоть, вся мордочка собаки сильно отекла.
Волонтеры приюта вызволяли песика из этой средневековой садистской западни с помощью инструментов. А когда доставили к ветеринару, выяснилось, что его раны еще страшнее. Сам трос состоял из десятков острых, тоненьких проволочек, а узел “виселицы” попал прямо в рот бедняги, искромсал язык и щеки… Собаке наложили 15 швов…
Вот уже 8 лет, как Гоша живет в приюте. Поначалу он был в шоковом состоянии, не двигался, лежал калачиком, забившись в угол и почти не ел, до смерти боясь людей. И сейчас его состояние не сильно изменилось. Рубцы на мордочке давно зажили, а вот заживет ли когда-нибудь душевная рана – не знаем. Он до сих пор вжимается в угол будки, когда волонтеры открывают ее, чтобы положить корм. Он до сих пор не выходит из вольера, если рядом стоит человек. Он лишь недавно осмелился пробежать на полусогнутых лапах по двору приюта, когда волонтеры вышли за калитку…
Она будет жить, не умрёт?
Телефонный звонок волонтера Кати выбил из равновесия:
– Здесь собака лежит с разрубленной головой! Не шевелится! Дети вокруг собрались, плачут… Что делать?
– Не отходи от собаки и не подпускай к ней детей, – прошу Катю. – От боли она может укусить. Или от испуга, что ее снова хотят ударить.
Подъехав к месту, где лежала собака, я едва не разревелась: на траве, в окружении стайки утирающих слезы ребятишек, лежала черно-белая лайка. Хотя нет, буро-черная. Ведь вся белая грудка и передние лапы были залиты кровью. Голова собаки была размозжена, разрублена – кости наружу, где глаз, где щеки… Месиво…
– Кто ее так? За что? – плакал темноволосый мальчик.
Что мы могли ему ответить…
– Она будет жить, не умрет? – побежали дети следом, когда мы подняли собаку на руки и понесли в машину. – Вы к доктору ее везете?
Измученная собака болталась на руках, как тряпочка.
Ветеринар Наталья Афонина уже ждала пациентку. Перво-наперво надо было понять, что вообще сделали с собакой и как теперь “собрать” ее голову.
– Скорее всего, топором разрубили. Вот даже осколки кости, – видавшему многое ветеринару стало не по себе.
Операция продолжалась больше часа. Наталья очищала и обрабатывала рану, убирала осколки, зашивала…
К концу второго часа собака, которую мы уже назвали Малышкой, стала похожа на лоскутное одеяло – ей на голову наложили несколько швов…
Читать полностью историю Малышки.
Бояться нас она будет ещё долго…
Алису нашли в Сосново. На помойке. В середине ноября. Она из последних сил подтягивалась на передних лапках, таща за собой изувеченное тельце – ободранное, истощенное, замерзшее, умирающее… В надежде найти хоть какое-то пропитание, она ползла к помойке. Здесь ее учуял пес волонтера и потянул хозяина к сугробу. Дмитрий в ту же секунду попытался взять котенка в руки. Но Алиса из последних сил шипела, рычала, изворачивалась, боясь новых увечий и еще большей боли. Ценой порванных рук волонтер закрутил её в плед и отнес домой. Рассмотрев малышку уже при свете, ужаснулся.
Наутро был осмотр врачей и первые неутешительные диагнозы: сложнейший перелом голеностопа, осложненный тем, что котенок в таком состоянии находился больше трёх недель. Началось нагноение, и лапке грозила ампутация. Также выявили перелом бедра и тазовых костей. А еще – травма головы, запущенный отит и ринотрахеит. Вот такой “букет” получила в подарок от людей Алиса.
Уже много повидавшие на своем веку ветеринары ужасались:
– Она зажимается в угол клетки, как только мы к ней подходим, а когда открываем клетку и протягиваем к ней руки, котенок начинает плакать и трясется от страха. Она реально плачет, вы не видели таких слез, они катятся, как горох, – рассказывали врачи. – Наверное, это жестоко, но мы вынуждены почаще открывать клетку и гладить Алису. Чтобы она поняла, что руки человека могут не только бить.
– Но любая ветеринарная манипуляция сейчас приносит ей боль, – добавляли специалисты. – Поэтому бояться нас она будет еще долго…
Читать полностью историю Алисы.
Как же ты выжила, горюшко?
Молодую искалеченную собаку, метиса русской гончей, нашли прошлой зимой около города Лахденпохья. Кто-то привез ее к автобусной остановке прямо на трассе и выкинул. Почти лысый, совершенно без подшерстка, истощенный, оголодавший и замерзающий в снегу скелетик собаки… Но самое страшное – это ее задние лапы, обрекавшие на медленную и мучительную смерть: изуродованные, вывернутые суставами в разные стороны, вогнутые крестом… Бегать? Ходить? Собака едва ползала, таская за собой узлы и плети задних лап, стирая их в кровь о снег.
Поначалу девочка с надеждой заглядывала в глаза людей, стоявших на остановке, провожала глазами машины, ждала. Но люди в лучшем случае не замечали погибающее животное, а то и вовсе пытались отогнать – уж больно страшна, вдруг еще и заразная. Попыталась найти пропитание в городе, но местные собаки гнали ее со своей территории и рвали в кровь.
Еще немного, и она бы просто тихо уснула в сугробе. Навсегда. Однако девочке была уготована другая судьба. Спасение пришло в лице девушки Жанны. Но забитая, загнанная, умирающая от голода и холода собака не сразу поверила человеку. О том, сколько Жанна приложила усилий и сколько потратила дней на отлов девочки, сейчас она вспоминает с грустной улыбкой. А тогда в трубку плакала навзрыд и заикалась от слез. Отловила. Привезла домой. Буквально сползла по стене и, сидя на полу, улыбалась, глядя, как собака, дрожа всем телом и постоянно оглядываясь, не жуя, заглатывает корм из миски.
– Не торопись, не бойся, девочка. Тебя больше не обидят, – шептала Жанна.
Впервые за долгое время собака поела, согрелась и уснула, свернувшись в клубок.
Место в приюте появилось нескоро. Около полугода Жанна заботилась о собаке. И когда наконец девочку на руках вынесли из машины, у волонтеров опустились руки: ох и горюшко к нам приехало… Тощая – ребра наружу, задние лапы вывихнуты крестом – как только передвигается, облезлая – сквозь редкую шерсть без подшерстка кожа светится, трусишка – хвост дрожит под животом, и это после нескольких месяцев в домашних условиях… Как же ты вообще на улице-то выжила, горюшко?
Я присела перед собакой на корточки:
– Ну, давай знакомиться.
И глазом не успела моргнуть, как эта “раскорячка” подковыляла ко мне, упала в ноги и замерла. В приют заносили на руках. Ну и попутно в голову пришло имя – Нега. Новое имя прижилось.
Читать полностью историю Неги.
Мы познакомили вас лишь с малой частью историй жизни питомцев приюта. Каждая из них наполнена болью, слезами, горем… Заботясь о каждом, вылечивая от ран, порой даже возвращая к жизни, волонтеры дарят искалеченным хвостатым частичку своей любви. Но приют – не дом. А волонтер – не хозяин, любимый и единственный.
И питомцы приюта с надеждой смотрят на каждого, кто приходит к ним в гости, и как бы спрашивают: “Может быть, это ты, мой Человек?”
Анна ТЮРИНА
Фото Л. РУДЬ
Реализуется при поддержке комитета по печати Ленинградской области