Своих не бросаем
Андрей Егоров с женой.
Андрей Егоров – житель Кировского района Ленинградской области, ветеран специальной военной операции (позывной “Яха”). Награждён медалью Жукова, медалью Суворова, медалью “Участник СВО” и медалью “За ратную доблесть”. Служил на передовой с 2022 по 2025 год.
В поисках себя и любимого дела
Родился в Шлиссельбурге, отучился во второй школе. Мама в этой же школе трудилась библиотекарем, так что я всегда был под присмотром. Несмотря на это, в детстве и подростковом возрасте слыл хулиганом, как и многие мальчишки. После девятого класса поступил в Кировский политехнический техникум. Не окончив его, ушёл в армию (доучился уже после возвращения домой).
Моя трудовая деятельность началась в пожарной охране города Кировска. Такая работа пришлась мне по душе. Я – человек, который любит трудности. Начинал с пожарного, через год стал командиром отделения – заместителем начальника караула. Считаю этот период своей жизни одним из самых счастливых. Ответственность, риск, спасение людей – всё это про меня, но, к большому сожалению, мне пришлось искать другую работу. Устроился на кофейную фабрику, где трудился на погрузчике.
За повесткой я пришёл сам – как ответственный гражданин.
24 февраля 2022 года началась специальная военная операция. Я понимал, что подхожу для призыва по всем параметрам – ждал повестку, но она всё не приходила. Тогда я позвонил в военкомат и спросил: “Почему меня не призывают?”. Оказалось, что в их базе я числился пожарным, а это означало – “бронь”. Ошибку в системе исправили, и долгожданная повестка пришла, вернее, я сам за ней пришёл, как ответственный гражданин Российской Федерации.
“Часто СВО называют братской войной – в моей жизни получилось именно так. Спутанное сознание наших украинских братьев не дало им разобраться в ситуации – слишком долго навязывалась ненависть к россиянам. Так получилось, что на Украине с семьёй живет мой брат – он, так же, как и я, в первые дни отправился на войну. Я пытался с ним поговорить, но услышал резкие суждения в адрес моей Родины. Тогда я написал, что искренне желаю им здоровья и счастья, но общение прекращаю. Так наши пути разошлись. Больше я о них ничего не слышал. Надеюсь, сегодня они осознали и поняли, что Украину и целый народ использовали, продали в угоду интересам Запада”.
Мобилизовали меня 28 октября. Мы прибыли в Лугу на подготовку, а затем через пару недель отбыли в Белгородскую область. Я и мои друзья – Василий Суханов и Дмитрий – попали в разведку. Обрадовались, что все из одного района, друг друга знаем и служить будем плечом к плечу. Горячая кровь, молодые, мы действительно очень хотели поскорее попасть на фронт и дать всем огня за Родину. По прибытии стало понятно, что Дмитрий уходит в миномётное отделение, Василий попал в первую роту разведки, а я – во вторую. С ним мы пересекались на передовой, находились в постоянном контакте – для нас было важно, что рядом свой человек.
С этого момента началась наша подготовка. Прибыли специалисты военного дела – обучали в основном городским боям, готовили нас к захвату Купянска. Броня, каска автомат – работали двойками, тройками. Тренировки были максимально приближены к реальным боевым действиям. Прошли обучение по управлению дронами. Мы, конечно, дико уставали, но понимали, насколько важен каждый день подготовки, старались всему учиться, всё запоминать и впитывать полученную информацию.
“Моим командиром роты на тот момент был боец с позывным “Туман”. Молодой – всего 25 лет, а уже кавалер ордена Мужества! Такого командира я желаю всем бойцам! Он за нас всегда был горой, защищал, берёг как мог. Смелый, твёрдый в своих решениях человек. Получил повышение и стал начальником штаба батальона. Погиб при выполнении боевой задачи – штаб был разбит ракетным комплексом Himars. Второй орден командир получил уже посмертно”.
“За ленточкой”
8 ноября мы выдвинулись “за ленту”. Дорога была непростой, но добрались живыми и здоровыми. На месте разместились – разделились на взводы и заняли позиции в частном секторе. В каждом взводе было примерно человек по пятнадцать. Уже на второй день получили задание – завести пехоту на позиции. На выполнение боевой задачи ушло примерно две недели. Мы шли впереди как разведка, а ребята – за нами. Благополучно разместились и следующие недели работали с сапёрами: они минировали территории перед нашими постами – кропотливая и очень ответственная работа. Через месяц мы приступили к огневому поражению врага – работали с автоматическим станковым гранатомётом и “птичками”.
Начались штурмовые действия под Купянском. Там я понял, что такое война. Жара стояла до 35 градусов в тени, были и раненые, и погибшие. Было трудно, но наши ребята шли вперёд. Тогда мы впервые лично познакомились с “Бабой-ягой” – тяжёлым украинским беспилотником. Полное ощущение, что над тобой летит УАЗик! Парни по рации так и передавали: “Над нами пролетел УАЗ”.
Летом 2023 года начались наступательные действия в Купянском направлении. Там погиб мой друг Василий Суханов. Он с двумя бойцами обезвредил и занял позицию врага. В ходе боя все пацаны были ранены, но продолжали держать точку. Место было горячее – отойти не представлялось возможным. Они продержались сутки, но в ночь на них выехал танк и буквально закопал ребят. Следом прилёт – прямое попадание 152 снаряда. Это героическая гибель настоящего бойца!
“Я хочу, чтобы все знали, как на фронте ребята воюют за мирную жизнь. Знали и помнили о настоящих героях! Очень надеюсь, что в школе Шлиссельбурга Василию Суханову откроют парту Героя… Мы, его однополчане и родные, очень ждём этого важного события”.
В эпицентре событий
Лесополосы мы взяли, началась наступательная операция в Лиманском лесу. Настоящая битва – враг сидел буквально в 70 метрах от нас, а небо было усыпано дронами. Много раненых – пацаны без рук, без ног – война роботов. Под Новый год враг начал использовать ночные FPV-дроны. А это – круглосуточные сбросы и разведка. Было трудно: декабрь, на улице минус 30, временами приходилось сидеть безвылазно в окопах по несколько суток, в тыловую зону не выбраться, рядом – погибшие ребята. Штурм – это апогей войны! Было тяжело эмоционально…
Затем меня перевели во взвод БПЛА. Точки базирования операторов БПЛА – это лакомый кусок для врага, на нас велась постоянная охота. В боевые задачи входили разведка, сопровождение штурмовиков, корректировка работы артиллерии, сбросы. Среди всех операторов хочу выделить товарища, настоящего аса – бойца с позывным “Борода”. На его груди – два ордена Мужества. Спец – бил врага начисто и метко. Наверное, в общей сложности положил целую роту. Сейчас он в госпитале после серьёзного ранения. Здоровья ему!
Затем нас вызвали на помощь в лесополосы. Планировалось выехать на сутки, но пробыли мы там в общей сложности четыре месяца. Ситуация была следующая: на позиции сидели бойцы, под обстрелом врага. Парни не могли выбраться из окопа больше недели. Нужно было выбить врага и спасти наших ребят. С задачей мы справились за час с помощью шести сбросов пластида. Взрывные средства часто собирали сами, это было как хобби – создать боевое оружие своим руками. Самым рьяным мастером среди нас в этом деле был Андрей – позывной “Шершень”. Гениальный человек! Погиб от прилёта “камикадзе”. Так получилось, что в свой отпуск сразу с поезда я поехал к нему на похороны в Волосовский район.
4 января на Лимане мы заняли командирский блиндаж – бывшая хохляцкая позиция. Там четыре наката – его не пробить. Нас усиленно атаковала “Баба-яга”, но защита держалась крепко. Отдыхали мы мало – спали по три-четыре часа. С едой было по-разному – в зависимости от места и возможности подвоза провизии. Но зато теперь я могу приготовить тысячу блюд из тушенки!
Слабым местом укрепления был коридор – он состоял из одного слоя тонкого бревна. В один из прилётов по нашим позициям я успел забежать в укрепление, а трое парней добрались только до коридора: прогремел сильный взрыв, и весь он обвалился. У меня было что-то вроде контузии – голова трещит, шум в ушах, на некоторое время ты теряешься в пространстве и не понимаешь, что происходит вокруг тебя. Но я достаточно быстро собрался и побежал спасать товарищей. Начал вручную разгребать обломки брёвен и землю – под ними слышался стон. Откопал одного – он был ранен, но жив. Я затащил его в “укреп”.
“Эмоциональное состояние было на грани, ведь я понимал, что под завалами ещё несколько моих друзей. И тут я поднимаю голову – и вижу своих боевых товарищей, которые стоят надо мной. Они прибежали на помощь, и один из них – боец с позывным “Лист” – спрашивает меня: “Кого откапываем, брат?” (Андрей смеется). Я отвечаю им: “Вас!”. Оказалось, что двое бойцов до момента взрыва успели выбежать из блиндажа и укрылись рядом. Это была лучшая новость дня, потому что я думал, что они погибли под завалами”.
На этом служба закончилась
В этот же период времени со мной произошла история, которая прервала мою службу. При выполнении боевой задачи я подорвался на мине. По злополучной тропе я передвигался почти каждый день, но однажды наступил чуть левее обычного и – взрыв! Я даже не помню, подлетел или нет, но парни сказали, что на этом месте осталась громадная яма. Первое что я почувствовал – это боль в глазах и ногах. Я ничего не видел…
Товарищи наложили жгуты, и началась моя эвакуация – бежали по лесополосам, под прикрытием нашей артиллерии, несли около двух-трёх километров по открытой местности. Я не терял сознание, всё помню. Даже попросил, чтобы в случае моей гибели они позвонили маме и жене. Отдал им свой телефон. Однако парни ничего им не написали о моём состоянии. Из лучших побуждений, конечно же.
Когда меня привезли к медикам, те дали хорошие прогнозы, и я даже обрадовался, что останусь с ногами и со зрением. В Белгородской области мне сделали рентген и вынесли вердикт, что ногу нужно ампутировать. Если честно, на тот момент я так устал, что мне было уже всё равно, только бы затихла боль. После операции стало приходить осознание, что ноги больше нет. По зрению прогнозы были совсем не утешительными – практически полная слепота. Тогда я позвонил своей жене и сказал, что не хочу, чтобы она жила с инвалидом. На что она ответила: “Я от тебя никуда не денусь, даже не мечтай!”.
Жена и мама приехали ко мне – и это было первым счастливым моментом за долгое время. Они поддерживали, выхаживали и боролись за меня. Если бы не родные, не знаю, как бы я справился со всеми трудностями. Фактически они подарили мне вторую жизнь и смысл двигаться дальше. Это дорогого стоит, уж поверьте.
Операции по зрению проходили в Бурденко. Врачи достали из глаза осколки, поменяли хрусталик, и я начал видеть одним глазом, но только очертания – на три процента. Второй глаз видит на сорок процентов в очках.
Вторая нога трудно поддавалась лечению, возникла угроза ампутации – тогда мне стало действительно страшно остаться вообще без ног… За месяц на ней провели восемь операций. В операционную ездил сутки через трое, как на работу. До последнего было непонятно, удастся ли врачам спасти ногу, но спасибо всем причастным, всё получилось.
Все осколки я сохранил, как и другие “подарки с фронта” – каску, форму, фотографии с боевыми товарищами. Буду хранить свои реликвии как память и напоминание о тех, кто не вернулся.
В заключение своего рассказа я хочу обратиться ко всем людям: помните наших героев и стойте твердо на защите исторической правды. Победа будет за нами!
Я. НОСЕНКО
(газета “Ладога”)
Фотогалерея:
Фото из личного архива А. Егорова