Кякисалми в 1941-1944 годах
До самого последнего времени наименее известными страницами Второй мировой войны на территории Карельского перешейка оставались события, связанные с периодом финской оккупации 1941 — 1944 годов. Этой теме и будет посвящена наша статья, основанная главным образом на трудах финских историков, воспоминаниях очевидцев событий, малоизвестных документах из российских и финляндских архивов.
«Город яблоневых садов»
Официально до 1917 года город назывался Кексгольмом, однако в бытовой речи населения, финноязычных изданиях, в деловой переписке, на почтовых штемпелях и проч. широко употреблялся карело-финский топоним Кякисалми («Кукушкин пролив»), который осознавался переводом-эквивалентом шведского топонима Кексгольм («Остров Кекс»). Этот курортный городок ещё с дореволюционного периода называли «городом яблоневых садов». Такое выражение рекламного характера получил распространение с 1897 года, когда в Кексгольме открылся фешенебельный курорт с водогрязелечебницей.
Город отличался удивительной красотой и чистотой. Его архитектурный облик складывался прежде всего из деревянной застройки: от колоритных домишек XVIII века с глухими заборами до шикарных «дворцов» в стиле модерн рубежа XIX-XX веков, утопавших по весне в белорозовой кипени яблоневых садов (по традиции в Кексгольме у каждого дома был обширный приусадебный участок).
Как известно, по результатам финской кампании, согласно Московскому мирному договору 1940 года, город был передан Советскому Союзу. Любопытно, что теперь ситуация с названием города переменилась «с точностью до наоборот»: в бытовой речи населения (переселенцев из различных областей России, Украины и Белоруссии) город именовался Кексгольмом, однако официально ему было присвоено название Кякисалми, так как он вошёл в состав Карело-Финской ССР.
В течение 460 дней Кякисалми развивался как типичный советский районный центр. С началом же боевых действий на советско-финляндской границе в конце июня 1941 года он оказался в прифронтовой полосе. 29 июня власти приступили к организованной эвакуации гражданского населения и имущества из города, а также с территории всего Кякисалмского района.
Вид сожженного Кякисалми в августе 1941 года
Город, сожжённый войной
В первых числах июля 1941 года в городе начал формироваться истребительный батальон. В горотделе НКВД записывали в него не всех желающих, а отбирали самых надёжных коммунистов и комсомольцев, в основном рабочих целлюлозного завода.
Бойцы батальона несли службу по поддержанию порядка в городе в свободное от основной работы время. Им удалось обезвредить немало вражеских лазутчиков, проникавших в Кякисалми и сеявших панику среди населения, а также диверсантов, пытавшихся подложить мины под важные объекты (чаще всего, чтобы не вызвать подозрений, они переодевались в красноармейскую форму). В августе тяжёлые бои с превосходящими силами противника разгорелись на северных подступах к городу — на 13-м километре Сортавальского шоссе. Здесь держали героическую оборону бойцы 142-й стрелковой дивизии, отступавшие в южном направлении из района Куркийоки — Хиитола.
Им на помощь и был брошен Кякисалмский истребительный батальон. Бойцы дрались до последнего. И все пали смертью храбрых, в том числе и их командир И. В. Николаев. От батальона остался только находившийся в городе взвод из 30 человек. Он должен был выполнить приказ: при отступлении уничтожить то, что не смогли вывезти.
Вскоре взлетел на воздух мост через Вуоксу, была взорвана нефтебаза, запылали деревянные строения Кякисалми — они не достались врагу, войска которого вошли в город вечером 21 августа. Так был сожжён город.
Сохранились свидетельства очевидцев этих событий. К примеру, двое кексгольмских партизан — В. Л. Володкевич и С. И. Зыков — прикрывали отход своего отряда («За Родину») из города и должны были взорвать мост через Вуоксу. Сестра первого из них, Р. Л. Руденко, позже выяснила подробности того события: «Мост они взорвали. И тут разорвалась мина. Брат был убит <попаданием осколка> в грудь, его товарищ — в голову. Похоронили их здесь же, на берегу Вуоксы» (письмо в музей, 1970-е годы).
Следует отметить, что в советский период факт уничтожения огнём городской застройки было принято замалчивать, и более того — в экскурсионной и лекционно-просветительской практике в пропагандистских целях обычно указывалось, что город загорелся в ходе наступления финских войск.
Сознательная фальсификация событий тех дней содержится, к примеру, в мемуарном очерке начальника горотдела НКВД (1941 г.) В. Н. Райманикова, который утверждал: «Учитывая, что г. Кексгольм от бомбёжки противника стал гореть, начались сильные пожары, и чтобы не погубить защитников города, было принято решение <…> снять с обороны отряды и батальоны и отойти на занимаемый нашими войсками рубеж обороны» (письмо к краеведу К. В. Сергееву от 25 октября 1965 года из фондов музея).
В то же время, по сообщениям Разведотдела Штаба ЛенВО, Кексгольм пострадал вовсе не от финской авиации: ею наносились только точечные удары, и причём не по самому городу, а по тем местам на Ладожском побережье, откуда осуществлялась эвакуация людей и имущества. Разведчики доносили: «При отходе наших частей все объекты, имеющие военное значение, были уничтожены или повреждены» (документ из Центрального военно-морского архива).
И ещё одно важное свидетельство о событиях того августовского дня, когда Кякисалми оказался объятым огнём. Сын последнего бургомистра Кякисалми, Симо Кярявя, одним из первых вошёл в город. Он вспоминал: «До полудня 21.8 было замечено, что враг поджёг здания и вскоре весь город был в океане огня. Для нас это был сигнал, что враг отступает. <…> Отступающий неприятель оставил отряд в 40 человек, чтобы «поджечь» город. Они ездили по улицам, бросали горючие и взрывные снаряды в дома. После взрывов и пожаров от 550 домов в городе осталось только 45 — несколько в центре, а больше всего на северных окраинах: в Уусикаупунки и Хиеккала. Хотя и там в домах тоже были следы попыток поджигания» (здесь и далее перевод Любови Дмитриевой из мемуарной книги С. Кярявя и О. Тенканена «Наш Кякисалми», 2001).
Шестьдесят два дня из жизни прифронтового города накануне его оккупации финскими войсками нашли отражение в мемуарной повести киевского писателя Юрия Ивановича Свитченко «Парнишка из горящего Кексгольма» (Л., 1986), основанной на кропотливо собранных автором многочисленных воспоминаниях жителей города 1940-1941 годов. Главный герой приключенческой повести, Генка, — собирательный образ, хотя во многом и автобиографический. Сама же повесть с момента своего выхода в свет стала настоящим бестселлером, в Приозерске её хорошо знают все — от мала до велика.
Автор в самом начале войны 16-летним подростком работал на Кякисалмской автобазе, в конце августа 1941 года эвакуировался в Ленинград. В декабре 1942 года добровольно вступил в ряды красной Армии. В блокадном городе воевал в войсках ПВО, позже — уже на других фронтах — в противотанковой артиллерии, дослужился до звания сержанта. Закончил войну на реке Эльба в Германии.
Повесть Ю. И. Свитченко замечательна прежде всего тем, что в ней топографически точно описан город Кякисалми и скрупулёзно воссоздана атмосфера того далёкого времени. Повествование ведётся от первого лица. Именно в этой книге — впервые в отечественной печати — было честно, причём в хронологическом порядке, изображено, как горел город. Вот три фрагмента:
«4 августа. Горит кинотеатр! <…> Стропила крыши и часть стены рухнули. Огромный столб багровокрасных искр и чёрного дыма метнулся в небо, подхваченный вихрем. Факелом вспыхнули несколько деревьев. Загорелись забор и сарайчик возле небольшого дома у шоссе. Бегали люди с вёдрами, кричали. <…>
20 августа. А часов в десять вечера на целлюлозном грохнуло несколько взрывов, и сразу затих хлебозавод. Немного погодя его покинули люди и организованно двинулись к пристани с ручной поклажей. <…> Город теперь горит от края до края! Над всем этим в мерцающих отблесках зловеще высвечивается пятнистый силуэт кирхи, уходя ввысь багровым, тонким, инквизиторским крестом. Страшно — очень страшно!».
Возвращение в город финнов (1941г.)
Финская армия в Кякисалми
К вечеру 21 августа 1941 года финские войска заняли Кякисалми, войдя в него с юга — через станционные деревни Мюллюпельто (ныне Коммунары) и Няпинлахти (Синёво). От города осталось не более 60 строений — около 7% его довоенного жилого фонда. Это официальные данные. Финские военнослужащие, вступившие в город, впоследствии приводили и другие цифры.
Руководство операцией по «освобождению Кякисалми из-под советской оккупации», как преподносилось это средствами финской пропаганды, маршал Маннергейм возложил на командующего военным округом Роберта Райнио (1899-1975), для которого «город яблоневых садов» не был просто одним из многих населённых пунктов, куда случайно могут завести дороги войны. В Кякисалми он в юности ходил в школу, а после окончания академического курса работал там судьёй окружной выездной сессии суда присяжных и окружным чиновником-регистратором, да и женат был на девушке из Кякисалми. Поэтому неплохо знал местность.
Райнйо вспоминал в 1971 году: «Цель была полностью уничтожить Кякисалми. Отступая из города, враг оставил там особую группу. Эти люди ездили по улицам, забрасывая бутылки с бензином в сухие деревянные дома, и таким образом подожгли практически весь город. По нашим подсчётам, дотла сгорело 97 — 98% зданий, лишь одни печные трубы торчали. В общем, вид был совершенно удручающий. И только змеи гнездились в бомбовых воронках и среди развалин».
Симо Кярявя в своём мемуарном очерке «Кякисалми в тисках войны» писал: «Когда мы добрались до дороги, ведущей к южной окраине Кякисалми, моя группа разделилась надвое. Здесь мы наткнулись на неприятельскую группу поджигателей, из-за действий которых весь город был объят пламенем. Между нами завязалась перестрелка, и лично я застрелил вражеского офицера. <…> мы были первыми мужчинами, которые вошли в полыхавший огнём город. <…> Город весь выгорел и был разрушен. Каждый дом был в кольце высокого пламени. Только казармы в Новой крепости и строения Старой крепости не горели».
Один из бойцов истребительного отряда, Борис Николаевич Ковосаров, до войны работавший водолазом на Кякисалмской спасательной станции, оставил краткие воспоминания об отступлении из горевшего города. Очевидно, его товарищей и принял Симо Кярявя за красноармейцев. Б. Н. Ковосаров рассказывал: «Выходили из города на Вуоксу. <…> Перейти реку было трудно — широкая и глубокая местами. Искали мост. На одном изгибе реки нашли мост, но он уже горел. <…> С той стороны крикнули: «Кто?». Попросили командира. Нашли лодку, и командир поплыл туда. Там были наши части. В это время финны заметили нас и начали миномётный обстрел. Переплыли первые три лодки.
Андрей ДМИТРИЕВ,
кандидат филологических наук
(Продолжение следует)
В качестве иллюстраций к статье использованы фотографии 1941-1944 годов из архива Вооружённых Сил Финляндии.