Вы помолитесь за них — за сынов, за солдат…

Своих не бросаем

На днях группа волонтеров «Плодовое Za наших» снова посетила бойцов СВО в госпитале — с собой принесли не просто подарки и угощения, а частичку тепла и заботы, столь необходимых в трудные минуты. Угощения, гигиенические принадлежности, одежду, обувь, куртки, шапки, перчатки, спортивные костюмы, носки, нательное белье, костыли, ходунки, лекарства, вкусняшки, фрукты и многое другое — всё, что может хоть немного скрасить дни реабилитации для ребят. Всё это им очень нужно.

Мастерицы-парикмахеры Ксения и Ирина традиционно «наводили красоту» желающим — самая большая очередь была к ним. Раненые терпеливо ждали, зато все уходили красивыми.

Традиционно большую помощь волонтерам оказали парни — студенты Приозерского политехнического колледжа. В этот раз в госпиталь пришли Дмитрий Тихомиров и Тимофей Константинов. Они с готовностью разгружали вещи и продукты, раскладывали привезенное по столикам.

Женщины-волонтеры с материнской нежностью скрупулезно подбирали раненым носки, футболки, штаны нужных размеров, раздавали и разносили по палатам угощение и все, что было необходимо.

Подходя к группе волонтеров, бойцы выбирали, что кому по душе, по вкусу и по необходимости. Кто-то подходил целенаправленно:

— Я за чаем.

А кто-то, может, даже и стесняясь, не сразу мог сказать, в чем нуждается.

— Да мне вроде и не надо ничего, все есть.

Но без подарков и вкусностей в палату никто не вернулся.

Каждый раненый боец — это герой. За каждым раненым бойцом стоит его война, его ранение.

Вот среди вышедших к волонтерам раненых — седой, средних лет мужчина с палочкой. Смеется, шутит. Он — врач-травматолог. Находился на фронте и оперировал ребят с самых первых дней. Наступило время, когда раненых везли на операцию одного за другим. И он оперировал их всех.

Нуждающихся в помощи врача было много, и отойти от операционного стола он просто не мог. При этом чувствовал, что сил у него совсем нет и приближается инсульт. У врача был выбор: отойти и спасать себя или закончить операцию, зашить бойца и тем самым спасти жизнь ему. Грамотный, опытный врач, он понимал всю глубину последствий для себя… Но бойца он зашил. Боец выжил. А врач после инсульта очнулся уже в госпитале в Санкт-Петербурге. Сейчас он поправляется и проходит реабилитацию в госпитале. Низкий поклон таким врачам!

«Пусть незнакомый позвонит номер, Просто дай знать о том, что ты в норме»

Одним из тех, кто с радостью поспешил на встречу с парикмахером, был Дмитрий. Молоденький, худенький, но жилистый парень ловко управлялся с костылями и, завидев импровизированный салон красоты, улыбнулся:

— Вот туда мне и надо.

Следом за ним, немного стесняясь, шла такая же молоденькая девушка. Дима сел на стул к парикмахеру Ирине, а девушка в ожидании присела на диван, не спуская глаз с парня. Невозможно было не заметить, как ее глаза буквально лучились нежностью. Я подсела к ней.

— Он твой парень?

Она немного склонила голову и с улыбкой ответила:

— Муж.

— А можно нескромный вопрос: по сколько вам лет?

— Мне 19. Диме 23.

Пока над головой бойца порхали руки Ирины, Вика рассказала, что в свои 23 года Дима уже почти три года является участником специальной военной операции.

— На СВО он пошел добровольцем. Через полгода, как ушел на срочную службу, решил подписать контракт. Никому не говорил, родителей перед фактом поставил. В марте будет уже три года, как он на СВО. Но тогда мы с ним даже еще не были знакомы, — улыбается Вика. — Мы в прошлом году только познакомились, когда у него отпуск был.

Их знакомство кроме как волей судьбы не назовешь. Будучи в отпуске в Новомосковске, он зашел в магазин. А там работала она. Познакомились.

— Потом начали общаться, общаться, общаться, — при этих воспоминаниях улыбка не сходила с лица девушки. — Завязалось, закрутилось. Тем более первое время, пока он был в части, созванивались. Потом еще был отпуск. И в августе мы уже расписались.

Когда Дима уехал в зону боевых действий, связь с ним прервалась.

— Вот тогда было очень тяжело, — улыбка моментально слетела с лица Вики и взгляд потух. Воспоминания, как она почти три месяца не получала никаких вестей от любимого мужа, вновь придавили ее, словно каменной плитой. Девушка работала практически 24 на 7, лишь бы отвлечься и не оставить времени для недобрых мыслей. Поддерживали коллеги, семья.

— Он позвонил в ноябре, почти ночью, — рассказала она. — Я уже легла спать, и вдруг телефон звонит. Номер незнакомый! У меня все похолодело внутри. И слышу его голос: как ты? Он всегда так разговор начинал, всегда сначала спрашивал, как я себя чувствую, всё ли хорошо, как дела у родителей, у братьев моих и сестер. Мы довольно долго проговорили, и только потом он еле слышно сказал: меня ранило, я в госпитале. Он очень боялся сказать мне об этом, ведь он остался без ноги — подорвался на мине. И почему-то решил, что теперь я с ним разведусь. Что он мне такой не нужен.

Вика с укоризненной улыбкой снова взглянула на Диму, а он лишь улыбался исподлобья, слыша наш разговор.

— Ранило его в ноябре, он сразу попал на лечение в Питер. Я места себе вообще не находила. И только вот сейчас мне разрешили к нему приехать. Взяла на работе отпуск и сюда. В целом мы не виделись четыре с половиной месяца.

Скоро реабилитация Димы в госпитале заканчивается, и молодую семью ждут другие хлопоты.

— Дима остается на гражданке. Первым делом сделаем ему протез и снова будет бегать, — все так же улыбается Вика. — Первоначально у него вообще очень сильно болела эта нога. Точнее, то, что от нее осталось. Постоянно, по сей день, он хочет на неё встать. Прямо как будто она есть, как будто он ее чувствует. Ну ничего. Протез поставят, все будет хорошо.

В планах у молодых людей — начать полноценную семейную жизнь, родить детей. Такие молодые, но уже сильные, они во всем поддерживают друг друга.

— Дима мое плечо. Особенно когда на работе трудно, он мне всегда говорит: успокойся, держись, завтра будет проще. Мы друг друга поддерживаем, и это даёт силы. Наверное, когда люди проходят вместе через какие-то подобные серьезные испытания, это намного сильнее сплачивает, — рассуждает Вика. — Когда просто сошлись, разбежались, вроде как ничего и не держит. А мы прикипели друг к другу с огромной силой.

— А еще я просто восхищаюсь им, — добавляет она, глядя на своего героя. — Я восхищаюсь такими людьми, кто идет защищать Родину. И теми, кто идет по призыву, но особенно сильные те, кто добровольно идёт туда, это очень дорогого стоит.

На прощание волонтеры группы «Плодовое Za наших» подарили молодоженам открытку от волонтерской группы «Дети Великой Отечественной войны и жители Санкт-Петербурга», которые также постоянно оказывают поддержку фронту и раненым.

Исповедь «Десятого»

Коренастый мужчина среднего роста пришел к волонтерам «Плодовое Za наших» из соседнего отделения. Его ранения и установленные на теле аппараты не были видны под верхней одеждой. И после его слов «Позвоночник у меня титановый. Сухожилия искусственные. А колени просверлены насквозь. Теперь вот нога ровная, красивая» мороз пробежал по спине. Я не задавала ему вопросов. Он рассказывал сам. И его пронзительные карие глаза смотрели как будто насквозь, не видя собеседника.

— Мы в окружение попали, 27 человек. Я и 13 моих ребят вышли. А еще 13 остались там. По нам стали бить, страшно было голову поднять. Был приказ чуть-чуть отойти назад, хотя бы метров на 20. И я стал возвращаться за бойцами. Видел, что ползут они, наши ребята. У кого уже ноги нет, у кого руки нет, он задирает наверх, кричит.

Страшно, когда осколочное ранение. Пулевое не очень. Пуля зашла и вышла. Если она в мясо заходит и выходит, то кровь идет и останавливается. А вот если кость пробивает или вену центральную. Страшно…

Самых тяжелых я перевязывал, я же медик по образованию. В больнице работал в Луганске и в скорой помощи. Еще в 14-м году туда уехал. А здесь по крикам раненых ребят вычислял, у кого какая сила. Если человек громко кричит, значит у него еще сила есть. А кто еле слышно кричит, ноет… Ага, значит, к нему надо подходить. Я полз к ним, быстренько-быстренько делал перевязку, потому что когда крови много уходит, человек может потерять сознание, умереть. И укол сразу.

Последним, тринадцатым, я вынес мальчика, он гранатомётчик. Когда я его нес, он лежал у меня на спине и за горло меня схватил так, что придушил почти. Я его тянул и просил, чтобы он отталкивался от земли здоровой ногой, как бы толкал меня вперед. Чтобы немножечко полегче, потому что у меня силы уже не было. И очень хотелось воды попить, потому что от стресса, страха хочется много воды пить. А перед штурмом нельзя ни кушать, ни воду пить.

Вот этого мальчика я вынес и хотел уложить в ямку, куда я других ребят укладывал, которых до него выносил. А он просил, кричал, плакал на шее: «Не бросай меня туда. Если ты меня бросишь, я останусь там. Наверное, меня не смогут затолкать в БМП».

Я говорю: «Хорошо, хорошо». Я ждал, пока всех не загрузили. А снаряды падали метрах в трех-четырех от нас, но не лопались. Они в землю, в грязь заходили. Волна нас сбивала ветками грязными, и всё. Но мы были все в касках, в бронежилетах.

Я даже его гранатомёт взял с собой. Когда его поднял, автомат и гранатомёт взял, у меня сила очень большая была. Сила появляется от страха, наверное, как у зверя.

Этот тринадцатый — совсем молодой мальчишка. Красивый, высокий, голубоглазый. Где-то на голову выше меня. Еще в Белгороде, когда мальчики сидели, кофе пили, я на запах вышел из палатки, где чистил оружие. Смотрю — кофе пьют. «Где вы кофе взяли, ребята?». Говорят, кто-то выходил в город, купил. Я попросил: «Оставьте мне тоже глоточек». И как раз этот мальчик мне сразу чашку протянул, говорит: «На, попей, пока горячий».

Я ему припомнил это, когда его перевязывал.

После госпиталя я хочу найти этого мальчика, последнего, кого я вынес.

Ну и обратно надо. Я хотел бы остаться в воинской части, тренировать молодежь. Я могу многим ребятам жизни спасти. Надо передать им все, свой опыт, секреты, боевой дух. Гражданские люди приезжают с боевым духом, но не знают военную тактику. А там надо быть зверем. В 2022-м мы шли к своим братьям и сестрам как сотрудники полиции — охранять интерес простого народа. А нас встретили наемники, фашисты, людоеды. Мы им тоже дали джазу. Там я видел истинный русский дух, такой светлый дух русский.

Я столько красивых, милых людей видел там. Дома столько милейших людей не встречал. Я увидел там русских людей. Видел, как люди за Родину сознательно шли на смерть — вот у них такие характеры.

Противник в плен сдается, мы их обнимаем, оказываем первую помощь. Мы радуемся, что они сдаются нам. Мы желаем, чтобы они как можно больше сдавались нам.

Никогда в жизни Россия ни на кого не нападала. Россия только туда шла, где требовалась помощь беззащитным людям.

— А почему позывной у Вас «Десятый»? — задаю единственный вопрос.

— Мама родила нас 13 детей. Я 10-й ребенок в семье. Вот и позывной у меня «Десятый»

Анна ТЮРИНА

Фотогалерея: