На всех этапах развития страны служба участковых уполномоченных занимала и занимает важное место в системе органов внутренних дел. Прототипами современного участкового уполномоченного были — квартальный надзиратель, околоточный надзиратель, урядник, старший милиционер, участковый надзиратель, участковый инспектор.
Об одном из участковых, а именно Александре Антоновиче Тряпине, я и хочу рассказать. Он отдал службе в органах внутренних дел более 25 лет и все эти годы проработал участковым инспектором, обслуживая Мельниковское сельское поселение. Хорошо знал вверенный участок и его жителей. Раскрыл большое количество преступлений. Об одном из них мне хотелось бы рассказать.
Как-то на совещании участковых инспекторов тогдашний начальник Приозерского отдела внутренних дел Валентин Папко зачитал письмо, перехваченное оперчастью одной из колоний. В послании заключенный — житель пос. Мельниково Зыков — писал на волю, что после освобождения обязательно поквитается с Тряпиным, который засадил его за решётку.
Зыков по кличке Орлик был неоднократно судим за тяжкие преступления и отбывал длительные наказания в местах лишения свободы. Но самое главное, он был родным братом преступника, который при его задержании застрелил оперуполномоченного уголовного розыска Цветкова Виталия. Вот почему начальник ОВД предупредил Тряпина об осторожности и приказал постоянно иметь при себе табельное оружие.
После совещания В. Папко оставил меня в своем кабинете и как недавно назначенного на должность начальника службы участковых инспекторов дополнительно проинструктировал, указав на то, что освобождающийся Орлик представляет особую опасность для общества, его брат был расстрелян за убийство Цветкова. Мне было приказано контролировать прибытие Зыкова после освобождения из мест лишения свободы, его прописку и постановку на профилактический учет. В случае каких-либо отклонений Зыкова от нормальной жизни немедленно докладывать начальнику ОВД для принятия профилактических мер.
Действительно, после освобождения из колонии Зыков приехал в поселок Мельниково. Прописался, получив направление, трудоустроился в совхоз "Мельниково". Но честно работать не стал, запил, за что и был уволен из совхоза.
Чтобы отомстить за как ему кажущееся незаконное увольнение, Зыков ночью пришел к дому директора совхоза, подпер входную дверь бревном, облил стены бензином и поджёг. Семья из пяти человек проснулась от дыма и пламени, пыталась выскочить из горящего дома через дверь, но она была блокирована бревном. Тогда людям пришлось спасаться из горящего дома через окна.
Первым на место происшествия прибыл участковый инспектор А. Тряпин. Изучив обстановку, он обнаружил на снегу цепочку следов, уходящих в сторону реки Вуокса. Пройдя по следам, Тряпин вышел на берег реки. Далее следы вели по тонкому льду на противоположную сторону. Участковый сделал вывод: по неокрепшему льду мог пройти только легко одетый худой человек. А поскольку цепочка следов шла по направлению, где находился дом Зыкова, то Тряпин предположил, что покушение на убийство людей — дело рук бывшего заключенного.
Но Зыков скрылся, в доме не появлялся. Лишь через несколько дней около 21 часа в дежурную часть отдела А. Тряпин сообщил, что в окнах дома преступника горит свет, и соседи днем видели его самого. Я в тот день был дежурным по отделу от руководства, сразу позвонил по домашнему телефону В. Папко. Тот выслушал мой доклад и поинтересовался, где находится оперативная группа. Узнав, что опергруппа находится на выезде, распорядился: ты командуешь участковыми инспекторами, сам и езжай на помощь участковому. И по-отечески предупредил, чтобы я был предельно осторожен, помня, кто такой Орлик.
Получив табельное оружие, я сел в подъехавший милицейский УАЗик, и мы с водителем поехали в пос. Мельниково. Тряпин поджидал нас у бани. Одет он был в милицейский тулуп, на голове шапка, на ногах — утепленные зимние сапоги. Я же как был в дежурке в кителе, так и приехал, не успев даже забежать в кабинет, чтобы взять шинель и шапку.
Тряпин объяснил мне, что к дому Орлика близко не подходил, но в нем кто-то есть: в окнах горит свет и к дому идут следы от мужской обуви. Мы с Тряпиным выдвинулись к дому Зыкова. Освещения вокруг не было, в небе ярко мерцали звезды. Подошли к какому-то строению, больше напоминающему сарай. В низеньком оконце горел свет. Зашли в темный тамбур, и Тряпин стал искать впотьмах дверную ручку. Из-за двери раздался мужской голос:
— Кто там?
Тряпин представился.
— А, это ты, Антоныч, — раздался голос Зыкова.
По манере разговора я понял, что он пьян. Тряпин предложил Зыкову открыть дверь, одеться и проследовать за нами. В ответ последовала грубая брань и угроза: "Шас пальну!". Послышался звук взводимого курка. Честно признаюсь, у меня мурашки побежали по спине — не хотелось в 25 лет расставаться с жизнью и оставлять сиротами 4-летнюю дочь и 2-летнего сына. Я и Тряпин встали в простенок по обе стороны двери и стали уговаривать орлика не делать глупостей, а добровольно сдаться. Это, мол, зачтётся при вынесении приговора. В ответ звучали только брань и угрозы применить оружие.
Мы вышли на улицу и стали советоваться, как действовать дальше. Нельзя в таком состоянии выпускать вооруженного Зыкова. Много бед он может натворить. Пришли к выводу, что надо выламывать дверь. Тряпин пошарил в сарае и, к нашей радости, нашел лом. Решили так: Антоныч обойдет дом и по моей команде "готов!" выбьет найденной тут же в сарае совковой лопатой окно, расположенное на задней стене дома. Я же, выбив ломом дверь, рыбкой прыгну в ноги Зыкову и, схватив за щиколотки, опрокину его навзничь.
Выждав достаточное время, чтобы Тряпин зашел с тыла, я крикнул: "Готов!". Затем стал неистово наносить удары по засову. С противоположной стороны дома послышался звон разбитого стекла. Выбив засов, я распахнул дверь и, как советовал Тряпин, рыбкой прыгнул в комнату в надежде повалить Зыкова на спину. А поскольку я из темноты очутился на свету, то на мгновение ослеп, и, лежа на полу, руками искал ноги Зыкова. В этот момент почувствовал тяжесть на своем теле.
Как потом рассказал Тряпин, он, услышав мою команду, наотмашь ударил совковой лопатой по раме, выбив не только стекла, но и оконный переплет. А когда увидел, что дверь открылась и Зыков пытается подняться с табурета, то как копье с силой метнул лопату, угодив ему в спину. То ли от неожиданности, то ли от удара Зыков потерял равновесие и упал прямо на меня.
Еще через мгновение я почувствовал, что давление на меня заметно увеличилось: это Тряпин сверху прыгнул на Зыкова, не давая тому подняться. Преступник был обезврежен.
Возле райотдела нас встречал усиленный наряд. Сдав Зыкова оперативному дежурному, я позвонил начальнику отдела. Было уже далеко за полночь, но В. Папко не спал, видно, дожидался моего возращения. Выслушав краткий доклад, он поблагодарил нас за благополучное задержание орлика. Потом я перезвонил Тряпину и сообщил ему, что Зыков благополучно доставлен в отдел, а также передал благодарность начальника милиции.
За задержание особо опасного преступника нас с Тряпиным премировали, выписав по 10 рублей.
Спустя годы и даже десятилетия при редких встречах мы крепко жали друг другу руки, и Тряпин неизменно спрашивал: "Готов?".
Я, как пионер, отвечал: "Всегда готов!".
Только мы вдвоем знали, что стоит за этими приветствиями: мог прозвучать выстрел, и жизнь одного из нас оборвалась бы.
А. МИХАЙЛОВ
заместитель председателя
совета ветеранов
ОМВД России
по Приозерскому району ЛО