Украинка, полтавчанка Саша Матиенко стала жительницей северного города Кронштадта в семилетнем возрасте. Здесь уже несколько лет работал строителем её отец, он и перевёз семью на новое место жительства в 1933 году.
В пятнадцать лет Саша окончила седьмой класс, а тут разразилась эта проклятая война. Их, учеников 8-10 классов, сразу собрали в школе, распределили по группам самозащиты, выдали противогазы. После объявления воздушной тревоги ученики бежали в детский сад, что находился рядом с их 10-й школой, помогали взрослым переносить детей в бомбоубежище. На всё время воздушного налёта находились рядом с ними, а после отбоя воздушной тревоги снова несли детишек в детский сад.
По вечерам ученики групп самозащиты проверяли соблюдение светомаскировки. С 10 часов вечера до 6 утра был комендантский час, на улице находиться запрещалось, но у них были пропуска.
Карточки в блокадном городе ввели с 18 июля 1941 года, а с сентября началось постоянное сокращение нормы выдачи продовольствия населению.
Учиться начали с ноября, потому что в сентябре-октябре город-крепость Кронштадт перенёс небывалой интенсивности налёты фашистских бомбардировщиков, артиллерийские обстрелы. Причина была в том, что на рейде города сконцентрировались боевые корабли всего Балтийского флота, в том числе пришедшие из Литвы, Эстонии и Латвии. Мощнейшая артиллерия флота сдерживала наступление немецких войск на Ленинград.
Подсчитано, что в годы блокады на Кронштадт в 244 налётах вражеской авиации было сброшено 4444 авиабомб. На улицах города после 892 артобстрелов разорвалось 35830 артиллерийских снарядов. Вот и представьте, что там происходило!
Каким запомнилось Саше то кошмарное время? Их семья жила на улице Флотской в большом трёхэтажном кирпичном доме номер 10 добротной петровской постройки. На улице таких домов было шесть. В одном располагалась объединённая школа, во втором – школа связи, где когда-то радио изобрёл Попов, в третьем – артиллерийская школа, в четвёртом – автошкола, пятый и шестой дома были заселены жильцами.
Семья Матиенко жила в угловой квартире первого этажа, с видом на улицу Советскую. В один из налётов фашистской авиации рядом с большим трёхэтажным домом № 43 на этой улице взорвалась авиабомба. Подростки по окончании бомбёжки бегали смотреть, что случилось. Увидели выбитые вместе с рамами окна, израненные осколками кирпичные стены дома.
А прямёхонько в дом № 39 попала немецкая 500-килограммовая фугасная авиабомба. А так как здание было очень крепкое, то внешние стены дома выстояли, но внутренние перегородки, перекрытия вместе с содержимым квартир обрушились полностью. В подвале дома находилось бомбоубежище, так все укрывавшиеся там люди были завалены, погибли.
28 февраля 1943 года при артиллерийском обстреле четыре снаряда прилетели к дому семьи Матиенко. Один врезался в грунт около дома и не взорвался, его потом в 60-е годы извлекли из земли. Другой снаряд ударил в угол, где находилась их квартира, и взорвался. Даже стена большой толщины устоять не смогла – между первым и вторым этажами кирпичи вырвало, в образовавшейся бреши светилось небо. Третий снаряд разорвался метрах в десяти от окон, четвёртый – метрах в двадцати. К счастью, взрывная волна ушла дальше.
Нередко мама утром говорила дочери:
– Сашенька, а ведь этой ночью я с тобой спала.
– А почему?
– Опять был обстрел. Думала, если попадёт снаряд, так пусть сразу обеих убьёт.
А Саша из-за крепкого по молодости сна и не слышала, как мама к ней приходила, как рвались снаряды.
После занятий школьники часто ходили в морской госпиталь, помогали кормить раненых, писали для них письма, мыли палаты, то есть делали всё, что необходимо.
В воскресные дни ученики шли на завод артиллерийских приборов, где очищали от ржавчины детали оборудования, снятого с затонувших и поднятых как немецких, так и наших подводных лодок. Занимались этим и в 42-м, и в 43-м годах. И учились.
Летом для обеспечения овощами своего родного города и бойцов Ленинградского фронта школьники четыре месяца работали в совхозе "Снабженец", поля которого находились за городом. Пололи картошку, свёклу, морковку, капусту, помидоры, зелень. На полевые работы и обратно ходили пешком, получалось пять километров в одну сторону. Обычно с утра шли в школу, завтракали в столовой перед восьмичасовой сменой на совхозных полях.
Как проходила процедура раздачи пищи? Перед старшеклассником-дежурным стояли весы, на одной половине которых – тарелка с положенной порцией каши, на противоположную тарелку наливают кашу до тех пор, пока тарелки не уравновесятся. Дежурный снимает порцию, выливает в кашу чайную ложечку растительного масла и передаёт стоящему в очереди школьнику. Все последующие порции отмериваются таким же образом. К этому полагались маленький кусочек хлеба и стакан чая.
Помнит Саша ту атмосферу, что наступала в школьной столовой при раздаче пайка. Был у них учитель английского языка, очень близорукий, который по этой причине не попал на фронт. Так он подойдёт, бывало, к раздающему пищу, получит положенную порцию. Тут же через край выльет себе в рот и протягивает тарелку за новой порцией. Но кто же это позволит, ведь каждая ложка на счету. Школьники тянут его за полы пальто и кричат:
– Куда вы лезете?
А тот упрямо пробивается вперёд. Это ж какой сдвиг в сознании взрослого человека мог произойти, чтобы, отбиваясь от голодных же детей, лезть за черпаком кашки? Такие потерявшие от голода разум люди умирали быстро, и он вскоре ушёл в мир иной.
Но были случаи пострашнее. Пришла к ним женщина, муж которой работал вместе с отцом Саши, и сказала маме:
– Мой-то сегодня сдох.
Та даже опешила:
– Ну как ты так можешь говорить? Голодно, война, обстреливают, бомбят, люди умирают. А ты о муже говоришь – сдох.
Совсем обессилевшая от голода, однако крепкая духом женщина сделала ужасное признание:
– Была бы сила у меня, сама бы голову ему отрубила. Вчера человечины принёс, сварил и всё съел. Сегодня сдох.
Да, было и такое. Или одна женщина зимой привела девочку лет четырёх к матери Саши, чтобы та несколько часов понянчилась с ней. Женщина принесла кусочек хлеба, богатство по тем временам, половину отделила своей дочке, другую протянула маме. А та и говорит:
– Слушай, вот ты мне даёшь хлеб. Откуда он у тебя?
Женщина устало и отрешённо отвечает:
– У меня было пятеро детей. Четверо лежат в кладовой, осталась вот эта – пятая.
Значит, дети умерли, их замёрзшие трупики лежат в холодной кладовой, а карточки на них женщина продолжает отоваривать.
Вот как бывало в то неимоверно тяжкое время, когда от постоянных бомбёжек, обстрелов, от холода, неимоверного голода у некоторых людей происходил сдвиг в психике, человеческие чувства, мораль – всё уходило. Но в то время Саша неоднократно и убеждалась, что люди, у которых исчезала мораль, как правило, сами умирали. Такая вот расплата за потерю человеческого облика.
В летнее время, когда после восьми часов полевых работ ученики приходили в школьную столовую, их кормили обедом, который состоял из порции жиденького супа с крупой и овощами, каши, чая и кусочка хлеба. Когда наладился подвоз продуктов по Дороге жизни, дети стали получать по 250 граммов хлеба на день. А вначале вообще было по 125 граммов хлеба и никаких столовых.
В сентябре ученики занимались уборкой урожая, по этой причине занятия в школе начинались с октября.
Надо сказать, что в школе было самообслуживание. В зиму 1941-42 годов здание не отапливалось, поэтому даже чернила замерзали. А уже в 1942-44-х годах школы обеспечивали дровами. Каждый день один класс, с 6-го по 10-й, был дежурным. Ребята и девчата после окончания занятий пилили, кололи дрова и разносили их по классам и кабинетам. В классе Саши Матиенко было всего 8 учеников, и вот эти дети готовили дрова на день на всю школу. И так раз в неделю всё время учёбы.
В Кронштадте ослабевшие от недоедания люди умирали на ходу, угасали в своих холодных квартирах. У Саши Матиенко 13 февраля 1942 года от голода умер отец. Он был крупным мужчиной весом более ста килограммов, а по его карточке служащего норма очень мало отличалась от нормы иждивенца. Отец сначала от недоедания стал распухать, потом умер. Саша осталась с мамой.
Центрального отопления в домах не было, поэтому жители, кто где мог, выискивали топливо – доски, чурки. Добытое мама с Сашей пилили на кухне, немного протапливали плиту, потом на неё, горячую, клали фанеру, одеяло, забирались и сидели в тепле. В самой же квартире стояла такая температура, что вода в ведре покрывалась ледком.
Кстати, в Кронштадте была ещё одна беда – почти нет пресной воды. Водопровод не работает, город-крепость находится на острове Котлин, со всех сторон окружён солёной морской водой. Однако в городе около дока был бассейн с пресной водой, до которой можно добраться по выложенным камнями крутым откосам метров 7-9. По этой крутизне, по устроенным деревянным ступенькам обессиленные от недоедания люди спускались вниз, набирали воду, поднимались наверх и несли домой. Но этого не могли себе позволить отощавшие окончательно, больные люди.
В блокадном городе электричества не было, водопровод и канализация не работали. Поэтому от отходов человеческой жизнедеятельности ослабевшие от недоедания люди освобождались попросту – с крыльца, из окон домов нечистоты вёдрами выливали вниз. Всё это следовало убрать до наступления тепла, иначе городу грозила эпидемия инфекционных заболеваний. И с 20 марта по 1 апреля 1942 года провели общегородской воскресник. Школьники тоже участвовали в нём, на фанерные листы грузили всё это "добро" и отвозили в канал. И, слава богу, в очищенном городе эпидемия не вспыхнула.
Кошек и собак к тому времени на улицах было не встретить, потому что всех уже съели. И весной 1942-го года обнаглевшие крысы ходили по улицам стаями. И Саша по себе знала, если идут эти мерзкие твари по тротуару, лучше замереть у стенки дома, не шевелясь, иначе могут наброситься.
Лишения, взрывы бомб и снарядов, голод уносили человеческие жизни постоянно. Во дворе дома, где жили Матиенко, стоял магазин, который потом закрыли. Так в его помещении складывали погибших и умерших. Потом их на грузовых машинах везли на кладбище. Там динамитом взрывали мёрзлую землю, в образовавшиеся ямы укладывали мертвецов и бульдозером засыпали. В одной из таких братских могил покоится и отец Саши Матиенко. Вечная память ему и всем погибшим в годы блокады!
Но, вопреки всему, жизнь в блокадном городе продолжалась! И сейчас Александра Фёдоровна хорошо помнит, что в 9 и 10 классах она участвовала в художественной самодеятельности, школьники ставили спектакли, концерты, ездили выступать в воинских частях, в фортах, в госпиталях.
Вспоминает и комичный случай из того времени. Когда-то первым начальником гауптвахты в Кронштадте был человек с побитым оспинами лицом, острословы дали ему прозвище – Рашпиль. С тех пор и повелось – кто бы в последующем ни становился начальником гауптвахты, за глаза все звали его Рашпилем.
И вот как-то идёт концерт художественной самодеятельности, среди зрителей находится и начальник гауптвахты. Ведущему-конферансье подают записку, он читает вслух:
– Товарища Рашпиля просят к выходу.
От этих неожиданных слов холодный зал, наполненный измождёнными, слабыми от голода и лишений людьми, буквально взорвался хохотом. Вот она, жажда жизни! В любой обстановке, какой бы она тяжёлой ни была, жизнелюбивые люди что-нибудь да придумают, чтобы расшевелить людей, доставить им хотя бы несколько весёлых минут.
Всему плохому обязательно наступает конец. 27 января 1944 года в израненный, обезлюдевший город пришло счастливое время – окончательно снята блокада Ленинграда. Конечно, в Кронштадте, частице северной столицы, тоже началось ликование, в школе прошли общешкольный митинг и классные собрания. Люди воспрянули духом.
Саша Матиенко в этом же году окончила школу и уехала в Ленинград учиться в институте. Началась другая жизнь – жизнь после блокады.
А в Приозерске Александра Фёдоровна живёт с 1973 года, где они с мужем-военным поселились после его ухода в отставку. У них к тому времени были уже взрослые дети, живущие в Ленинграде. Муж трудился в военном санатории, Александра Фёдоровна – бухгалтером в горбыткомбинате до выхода на заслуженный отдых. Греют сердце внучка и правнучка.
До сих пор Александра Фёдоровна Матиенко, эта деятельная живая женщина, невзирая на преклонный возраст, подорванное здоровье, скачущее давление, часто проводит встречи с учениками. Подрастающему поколению, не ведавшему лишений, ей есть что рассказать о тяжких страницах истории нашего государства, нашего народа. И об этом всем нам забывать негоже.
Михаил Лисюк
На снимке: Александра Фёдоровна в 2003 году.
(Фото из архива семьи Матиенко)