Прошло уже более 70 лет с тех пор, когда в июне 1941 года фашисты напали на нашу Родину. Мне тогда исполнилось 6 лет, но я отлично помню гул немецких снарядов, страшный визг падающих бомб, душераздирающий рёв «мессершмиттов».
Много лет прошло, и, казалось бы, пора забыть эти страшные дни, но люди моего возраста подтвердят, что такое вычеркнуть из памяти невозможно. Никогда мне не забыть, как я, мама, мой младший брат и двоюродная сестра сели в товарный вагон, чтобы отправиться из города Днепропетровска, где мы жили, в эвакуацию подальше от войны. Куда? Никто не знал. Вагон был заполнен до отказа.
Украину проехали без остановки. А когда стали ехать по Ростовской области, очень часто нас бомбили. Поезд останавливался, люди в панике выбегали из вагонов и старались ложиться на землю, закрыв головы руками. Было много раненых, погибших. Разве можно такое забыть? Вскоре опытные люди стали поговаривать, что наш эшелон стал двигаться в сторону Кавказа. И вот остановка на станции Ессентуки, где мы находились несколько дней. Здесь впервые увидели раненых, которые ехали с фронта после ожесточенных боев. Некоторые были без рук и без ног. Эвакуированные подходили к ним и угощали продуктами.
Потом нас развезли по населенным пунктам. Местное население встречало приветливо, доброжелательно. Вскоре опять в товарняке мы находились несколько дней. Длительная поездка по железной дороге в товарном вагоне людей сплотила. Проблема питания была почти решена. Часто варили ведро каши из круп, которые собирались у беженцев. Отличным подспорьем в питании был кипяток, он был в обязательном порядке в наличии на каждой станции, где сами беженцы проходили санобработку.
В Махачкале наша семья несколько дней находилась в коридоре пединститута, где мы с нетерпением ждали пароход, чтобы пересечь Каспийское море и остановиться в городе Красноводске. Здесь также находились несколько дней, и вскоре нас погрузили обратно в товарный вагон, в котором и прибыли в Узбекистан на станцию Горчаково. Здесь нас снова развезли по сёлам, и наша семья оказалась в селе Ташлак, где мы прожили четыре года.
Одна узбекская семья поместила нас в свою времянку, за что мы были ей очень благодарны! Вскоре мама устроилась бухгалтером в артель, которая занималась производством шелка. Мы с братом сразу же пошли в детский сад, а потом и в школу. Так как в Ташлак прибыло много эвакуированных, была открыта русская школа.
Узбеки часто нас подкармливали фруктами из своих садов. Проблема голода решалась кукурузной мукой, которой здесь было в достатке. Мы научились печь из кукурузной муки лепешки с луком. Хлеб, также из кукурузной муки, здесь давали по карточкам. Пшеничный хлеб, картофель и мясо были в огромном дефиците. Суп варили в основном из джугары. Эта крупа похожа на перловку. Приезжие очень плохо переносили жару, температура часто доходила до 50 градусов. Мы с жадностью ловили каждое слово по радио. Очень тянуло на родину.
Трудно было, но просто диву даёшься, как в то тяжелое время работала почта. Однажды моя сестра получила письмо от подруги с оккупированной территории. Та писала, что немцы забрали всех жителей, раздали лопаты и заставили их копать яму. В оккупации оставались наши родственники. Все мужики были на фронте, кроме дедушки, который не мог уехать, так как была парализована бабушка. Ему также дали лопату. Он был физически сильным мужчиной и этой лопатой стал крушить фашистов, которые не оставили в живых ни одного человека. Мои мама и сестра очень сильно плакали. К нашей времянке стали подходить соседи, которые тоже плакали. Совершенно незнакомые люди приходили к нам и выражали соболезнования о постигшем нас горе.
Нас постоянно тянуло домой на Украину. После победы мы хотели выехать, но никому не разрешали, говоря, что там голод и разруха. Вскоре мы одни из первых получили разрешение. То, что открылось нашим глазам, – это ужас. Проезжая мимо Киева, увидели некогда чудесный город в руинах. Это натворило фашистское зверьё. А что сейчас натворили свои в Донецке и Луганске?
Сколько лет прошло, а я часто вспоминаю Ташлак, Узбекистан, которые приютили нас в трудное время.
А. Блох,
п. Починок