Кто поможет пенсионеру?
24 июля 2007 № 81 (10606)
На днях в редакцию зашли двое мужчин. С первого взгляда мы подумали — внук привел к нам своего дедушку. Оказалось, что молодой человек совершенно чужой Акиму Степановичу Якушечкину. Зайдя в один из кабинетов редакции, он прямо с порога возмущено сказал:
— Объясните, что же такое происходит в нашем обществе? Я сам юрист по образованию, но в моей голове не укладывается то, как поступают с нашими пенсионерами. Неужели государственные служащие настолько обюрократились, что позволяют себе издеваться над ними, гоняют по всяким инстанциям и судам. В наш век компьютеризации с них постоянно требуют всякие справки. Неужели специалисты государственных служб не могут сами сделать запросы и получить необходимую информацию. Наверное, не желают заморачиваться. Лично у меня сложилось такое мнение.
Парень повернулся в сторону пожилого человека, усадил его на стул и представил:
— Это сосед моей тещи, Аким Степанович. Кто может помочь таким, как он?
Конечно, очень сложно сразу ответить молодому человеку на все его многочисленные вопросы. Хочу заметить, что неоднократно приходилось слышать от пожилых людей, что не смогли достать справку, так как в архиве отсутствовали подробные сведения, либо документ составлен с ошибками и люди остались без ветеранских и других социальных льгот. Хотя детьми работали в тылу или являлись малолетними узниками, но… Нет доказательств.
Умом мы понимаем, что не каждому пенсионеру можно найти соответствующие юридические доказательства. Но существует порядок, где от государственного служащего требуют выполнения всех правительственных постановлений и рекомендаций. С подобными проблемами столкнулся и Аким Степанович.
На его долю выпало немало испытаний. Когда отец погиб, защищая Москву, ему только исполнилось пять лет, кроме него в семье было еще трое малолетних братьев.
Всех их вместе с матерью фашисты насильно вывезли из родной деревни Колодясского сельского совета Калужской области на оккупированную Германией территорию, в местечко Вепряй.
Прошло много лет, но Аким Степанович помнит, как вместе с братьями пас коров и работал на огороде. Чтобы не умереть от голода, надо было работать – никто не обращал внимания на то, что ты еще ребенок. Женщины и дети трудились в сельском хозяйстве у зажиточных хозяев, которые, в основном, не очень ласково обращались с работниками и кормили хуже, чем животных.
После войны семья вернулась в Россию. В те послевоенные годы многим некуда было возвращаться, у кого-то уже не было ни родного дома, ни деревни. Многих судьба разбросала по всему бывшему Советскому Союзу, люди стали обживать новые места. Никто по молодости не задумывался, что придет старость и для оформления пенсии или дополнительных льгот потребуются справки, свидетели. Во время войны многие архивы были уничтожены, потеряны. Что говорить о бумагах, если полностью были стерты с земли многие населенные пункты? Все это отразилось на нынешних пенсионерах. Хорошо, если кому-то повезло, сохранены архивные документы и люди пользуются государственной льготой. Но есть и такие, кто ее не получает из-за их отсутствия.
Аким Степанович жил и не задумывался о возможности получать льготу. Но однажды он получил единовременную компенсацию в размере 17 тысяч рублей, как малолетний узник, от германского фонда «Память, ответственность и будущее» и из австрийского «Фонда примирения, мира и сотрудничества». Этим они подтвердили факт нацистских преследований.
Тогда-то Аким Степанович узнал, что таким как он положена социальная льгота, и решил обратиться за удостоверением в комитет социальной защиты населения. Ему объяснили, что по закону требуется представить документ военного времени, подтверждающий факт принудительного содержания, либо, при невозможности получения документов, привести свидетелей, которые смогут подтвердить факт нахождения его в местах принудительного содержания в соответствии с нормами Гражданского процессуального кодекса РСФСР.
Акиму Степановичу это удивительно, он спрашивает:
— Как же так получается? Немцы признали факт насильственной депортации, сами меня нашли, чтобы выплатить компенсацию, а у себя на Родине я вынужден через суд доказывать, что был малолетним узником.
Дело в том, что в ответ на его запрос в ГУ «Государственный архив документов новейшей истории» Калужской области прислали справку, в которой говорится, что немецко-фашистскими войсками из деревень Колодясского сельского совета насильно вывезено 75 человек, но в архиве нет поименного списка жителей, угнанных из этих мест. Вторая причина, по которой отказали признать в нем малолетнего узника, было то, что его свидетелям на тот момент, когда они сами были узниками, еще не исполнилось 13 лет. Они не могут быть свидетелями еще по той причине, что у них самих нет удостоверений узников. И того, что они жили в одном месте и ели из одной кастрюли, никто не может засвидетельствовать. Кто был постарше и прошел через все эти страдания, давно ушел от нас в мир иной.
Не знаю, можно ли помочь этим людям и как?
Меня не только удивило, но и порадовало то, что чужой человек, совсем молодой, так проникся бедой пенсионера.
Жалко будет, если парень еще больше разочаруется в жизни, столкнувшись с нашей действительностью. Ведь чаще мы живем по законам, а они не всегда справедливы.
Татьяна ВОЛКОВА
24 июля 2007 № 81 (10606)