Врачевание – это сфера служения, а не оказания медицинских услуг
13 феврвля 2007 № 17 (10542)
Медкарта мне не нужна
Публикация «А что вы хотите, возраст!» (№ 6 «Красной звезды» от 20 января 2007 г.) задела, что называется, за живое – мне 43 года. Тогда я только подумал, что надо бы написать в редакцию газеты. Когда же прочитал следующую публикацию – «Здоровье – это жизнь, за него надо бороться» (№ 12 за 1 февраля 2007 г.), сел писать.
Однако моя позиция не совсем обычная. Я не собираюсь защищать одних и не во всем согласен по затронутой теме с другими. По теме ЗДОРОВЬЯ.
Дело в том, что последние научные исследования доказывают: здоровье современного человека лишь на 15-20 процентов определяется работоспособностью системы здравоохранения и на 80-85 процентов оно обуславливается качеством жизни, состоянием окружающей среды, полноценностью питания и общей культурой человека то есть тем, насколько он сам хорошо содержит свой организм). Другими словами, наше здоровье на 80 процентов зависит от нас самих.
Осознав это, я три года назад очень серьезным образом занялся своим здоровьем. На тот момент имел, по меньшей мере, 4-5 хронических заболеваний, два из которых позволяли получить третью группу инвалидности.
В течение примерно одного года я самостоятельно решал свои проблемы со здоровьем. И впоследствии отказался от назначенного лечения – в нем не было необходимости. Сейчас считаю себя просто здоровым человеком, что подтверждается диагностикой. За последние два года я не обращался ни в аптеку, ни в поликлинику, ни, тем более, – в больницу. У меня даже нет медкарты: она мне не нужна.
Правда, в одну из последних суббот января мне пришлось посетить нашу поликлинику. Необходимо было пройти так называемую водительскую комиссию. Я, конечно же, ее прошел, но у меня осталось два незабываемых впечатления.
Первое – это угнетающая обстановка. Несмотря на то, что все отремонтировано, чисто и красиво, я испытывал неприятные ощущения от того, что просто нахожусь здесь. И представил, что испытывают люди, которые пришли сюда либо работать целый день, либо на прием с какими-то своими болячками, просидев в очереди часа два и не получив того, за чем они сюда пришли.
Впечатление второе – формализм. Ведь водительская, как и «оружейная», комиссия является очень серьезным медицинским освидетельствованием. Водитель за рулем автомобиля – это смертельное оружие. В наше время на дорогах гибнет людей больше, чем в войнах. На деле же большинство специалистов, с которыми мне посчастливилось свидеться, задавали только один вопрос: «Жалобы есть?» И, получив отрицательный ответ, делали запись о моей пригодности.
Но дело даже не в этом. На днях один мой знакомый, который страдает нарушением цветовосприятия (он дальтоник), показал мне такую же красивую, как у меня, справку. Где он ее взял? Можно только догадываться…
Хочу затронуть еще одну сторону этой темы. Решив свои проблемы со здоровьем, я, как честный человек, стал делиться с окружающими людьми тем хорошим, что я знаю, чего достиг. И, естественно, среди этих людей мне иногда попадаются медработники. Некоторые из них почему-то думают, что я тоже врач. Вот как раз от них я слышал такие заявления: »Когда мы заболеваем, лечимся сами. Никогда не обращаемся к коллегам!»
Вдумайтесь с эти слова. Либо они считают себя «семи пядей во лбу», все знающими и все умеющими (в чем я крайне сомневаюсь), либо, что вернее всего, они просто не доверяют своим коллегам. А как же тогда быть людям, которые не имеют медобразования?..
К. СОКОЛОВ, г. Приозерск
Вот так «легкий инсульт»!
В октябре 2006 года у моего мужа сильно заболела голова. Он побывал на приеме у терапевта, сдал анализы. Было это в четверг. Терапевт дал ему направление к невропатологу только на понедельник, и три дня мой муж мучился, терпя сильные головные боли.
Но не только это беспокоило его, но и другое. Когда он шел по улице и, к примеру, видел хромоногого человека, все другие, когда он переводил взгляд на них, тоже начинали казаться хромыми… Видимо, это были галлюцинации.
На прием в понедельник он попал к невропатологу Смирновой. Человеку с такими сильными головными болями было обидно слушать, как медсестра с пришедшей в кабинет другой медсестрой переговаривались о каких-то сапогах, а врач откликалась на их разговор.
Когда врач осмотрела моего мужа и выслушала его жалобы, выписала ему лишь глицин, нейромультивитамины и ультразвук на область шеи, так как снимок якобы указывал на наличие у него остеохондроза.
На этом мы не остановились: муж платно записался к невропатологу Галине Алексеевне Ивановой. Она, услышав о галлюцинациях у моего мужа, направила его на прием в психиатру Яшину. Тот, поскольку мой муж на тот момент нигде не работал, «заключение» дал такое: «Вы еще молодой, Вам 52 года – надо работать, тогда и болезней не будет!»
На приеме у Г. Ивановой мой муж был два раза. Видимо, считалось, что он подлечился, так как снимок головного мозга, сказали ему, делать не надо.
А в декабре ему стало еще хуже. 27 декабря вызвали скорую, увезли в неврологическое отделение, где поставили диагноз «легкий инсульт». Невропатолог Руслан Владимирович Гайнулин просмотрел аппаратом и обнаружил очень большую опухоль головного мозга. Сказал, что надо моего мужа отправлять в Санкт-Петербург и вызвал оттуда специальную бригаду (было это в 13 часов 29 декабря).
Мы стали напряженно ждать ее. В 22 часа я не выдержала и позвонила Руслану Владимировичу домой. Он взял трубку и высказал недовольство тем, что я разбудила его детей… «Мой муж умирает!» – пыталась я объяснить. Помощи не получила.
До часа ночи мы ждали бригаду врачей. Но приехал только один врач, причем на «Волге», в которую нашего больного положить было некуда, а сидя перенести такую дорогу мой муж уже не мог. Врач при этом сослалась на то, что ее вызвали просто для консультации. Сказала, что у моего мужа тяжелый отек головного мозга и… уехала. Перед этим, правда, посоветовала самим нанять машину и «по-наглому», без направления, отвезти мужа в областную больницу – мол, его обязательно примут.
На следующее утро выходного дня 30 декабря состояние мужа настолько ухудшилось, что мы попросили Руслана Владимировича выйти на работу. Он в отделение пришел. Осмотрел больного, поставил ему капельницу и в ответ на высказанное мной намерение везти мужа в областную больницу сказал, что гарантий благополучной доставки больного в Санкт-Петербург он не дает, с себя ответственность за это снимает, о чем заставил подписать специальную бумагу. Я подписала. При этом выделить нам какое-нибудь медицинское сопровождение он не распорядился.
Мы с дочкой наняли машину и вместе из неврологического отделения Приозерской ЦРБ повезли мужа и отца в областную больницу. Надо отдать должное: больного там приняли (хотя хирург нашим действиям был удивлен и сказал: «Вы – отчаянные люди!»). И не только приняли, но и 31 декабря (!) провели экстренную операцию. Сейчас муж находится на излечении.
Не знаю, почему наши местные врачи не могли вовремя поставить диагноз, ведь даже моя дочь, обратившись в Интернет, получила такую информацию: если у больного – галлюцинации, это верный признак того, что у него – опухоль головного мозга.
В общем, в Приозерске моему мужу не только никто из врачей не помог, так еще при таком страшном диагнозе назначили ультразвук! А самое ужасное – то, что ему отказали в помощи в ту страшную для нас ночь, когда и местные врачи сняли с себя всякую ответственность, и областной врач в такой критический момент выступил в роли всего лишь консультанта. Не взяли больного в тяжелейшем состоянии и в реанимацию. Выходит – «Спасение утопающего – дело рук самого утопающего?»
Н. КАМЕНЩИКОВА, г. Приозерск
К врачам – как в космос попасть!
Мне очень понравилась статья в «Красная звезде», в которой критикуются порядки, установленные в Приозерской ЦРБ, и в первую очередь – в поликлинике. Весь город шумит, одобряя эту статью.
Мне 57 лет. В течение 10 лет из-за этих порядков я не посещала поликлинику. Но вот здоровье пошатнулось так, что пойти туда я просто была вынуждена.
И что вы думаете? Ни к невропатологу, ни к эндокринологу талонов на прием нет. Плакала я, плакала от бессилия, и от этого чувствовать себя стала еще хуже.
Единственный врач, который по-человечески меня выслушал, это Валентина Алексеевна Попова. И еще два внимательных, хороших врача, на мой взгляд, есть: гинеколог Валентина Павловна Туприкова и наш участковый терапевт Ирина Валериановна Рождествина. Другие же медработники, начиная с регистратуры, вечно обхамят, без слез и нервов никуда не попасть.
Летом эндокринолог назначил мне анализ крови на гормоны и посоветовал очередь в регистратуру для записи занимать не позже 6 часов утра, иначе нужно заплатить 350 рублей, а таких денег у меня, пенсионерки, нет.
Недоступно и прохождение медосмотра. Года три назад, когда я устраивалась на работу и мне нужно было пройти медицинский осмотр, деньги заплатить пришлось даже терапевту. При этом за медкнижку брали 195 рублей. Почему? Ведь, чтобы ходить по врачам, деньги все равно платить надо! Говорят: эти 195 рублей (сейчас уже больше) должна оплатить организация. Мне организация не оплатила ничего.
На УЗИ тоже так просто не попадешь: только за деньги. Мне в ближайшее время опять нужно пройти эту процедуру, так даже трясет от того, сколько мытарств надо испытать, прежде чем попадешь на УЗИ.
Неужели и после справедливых высказываний в газете о порядках в поликлинике руководство ЦРБ будет настаивать на том, что медицинская помощь в Приозерске доступна и бескорыстна?
М. ГОРШКОВА, г. Приозерск,
Такая похвала хуже выговора
Иная похвала бывает хуже порицания. И тому пример – коллективная заметка «Хороших больше, чем плохих». До чего же нужно было довести людей, чтобы они простую вежливость возводили в ранг достоинства. Вас не выгнали из кабинета ультразвука, вас не обругали за несоответствующий шприц?! И врачи вместо того, чтобы идти на юбилей шефа, остались почему-то в рабочее время на своих рабочих местах! И даже рецепт подписали!
Уважаемые «подписанты», вы не считаете, что оскорбили медиков? Как же занижена у вас планка оценки «хорошо».
А очереди на прием создают сами же врачи, не соблюдая очередность по времени, указанному в талоне. Кстати, разве кофепитие во время приема, узаконенное ими, наконец-то отменено?
Все это из разряда неуважения в пациенте человека. Вот несколько примеров тому, на первый взгляд, казалось бы, незначительных. Подходите к окошку «Регистратура» и сгибаетесь в поклоне. Врач беседует с вами. Заходит его коллега. Завязывается с ним беседа далеко не на медицинские темы. Врачу и в голову не приходит извиниться перед Вами.
Врач покидает кабинет и, возвращаясь через 40 минут, не извиняется перед ожидающими больными людьми, хотя все знают, ответ был бы: «вызвал главврач». И почему он вызывает во время приема. Извиняться перед нами ну просто не принято.
За длительное общение с врачами было очень много фактов, мягко говоря, неуважительного отношения врачей к пациентам.
Г. ЗВОНОВА, г. Приозерск
Кто должен предоставлять списки?
Из публикации в № 13 «Красной звезды» от 3 февраля 2007 года я не понял: центральная аптека города Приозерска закрыта на ремонт (как свидетельствует заголовок) или, по информации заведующей аптекой Е. Богдановой (как написано в тексте): «Работаем так же, как и раньше, все идет в своем режиме». Тогда почему в амбулаторию поселка Плодовое, где я проживаю, центральная аптека не предоставила на январь списки для получения льготной категорией граждан бесплатных лекарств? По этой причине мы, в том числе лично я, их не получили.
Кто теперь должен вовремя предоставлять нашей амбулатории списки? Прошу медицинских работников нам ответить.
А. ПЕТРОВ, пос. Плодовое
TxtRedaction>Наивный вопрос:
– Может ли консультационно-экспертная комиссия состоять из одного врача-инфекциониста?
13 феврвля 2007 № 17 (10542)