(Продолжение. Начало в № 2 от 11.01.2007 года)
-Сюда не попадайте: вспотеете! — красноречиво заявил бритоголовый худенький подросток экскурсантам, как только мы поднялись на второй этаж спального отделения.
— Ты откуда? — спросили его ребята.
— Из Тосненского района.
— За что сидишь?
— За многое… А вы сюда попадете — придурками будете. Это я вам со знанием дела говорю!
Вжав головы в плечи, все четверо направились в спальное отделение, где их ждала воспитатель колонии Светлана Алексеевна.
Двухъярусные металлические кровати в два ряда, изготовленные по установленному образцу. На каждой — табличка: «Иванин Константин Вадимович. 15.04.87 г. р., ст. 111 ч. 4, 112 ч. 2. н/с 04.07.03, срок 5 л. 6 мес., к/с 03. 01. 09. Прибыл в КВК 12.02.04» (н/с — начало срока, к/с — конец срока, КВК — Колпинская воспитательная колония). Размещаются малолетние заключенные в спальных отделениях по принципу психологической совместимости, менять спальные места запрещено.
На одной из кроватей — аккуратно сложенное нижнее белье и не новые, но выстиранные до белоснежности носки.
— Стиральные машины здесь есть? — спрашивает один из наших парней.
— Да, под названием «Хозяйственное мыло», — иронизирует воспитатель. — Плюс собственные руки. Спортивные костюмы и рабочую одежду выдаем, нижнее белье — свое.
Тем временем вокруг нас сгрудилось десятка два воспитанников колонии. Один из них постоянно «прикалывался».
— Это он веселый оттого, что скоро — на свободу, — пояснила воспитатель.
Остальные малолетние заключенные очень сдержанны. Один, глядя на Игоря, спрашивает:
— Мыться пробовал?
Ребята еще больше втягивают головы в плечи, а Светлана Алексеевна поясняет:
— Это он о волосах. Прически должны быть аккуратными, как в армии, грязь не любит никто. Неуставных отношений у нас нет, но за чистотой все следят бдительно: попробуй, не вымойся вовремя или не постирай носки! Могут возникнуть конфликты. Оттого в корпусе и порядок.
Недавно сделали ремонт, постелили белый линолеум, занавески повесили. Стараются условия максимально приблизить к домашним.
На спинках кроватей — красивые полотенца, на столах — комнатные цветы, фотографии родственников, домашних животных. Можно держать животных и в колонии, но только с разрешения администрации. Есть, к примеру, здесь всеми любимая кошка по кличке Фима — одна на всех. Маленькая, худая, с редкой черной шерстью, свернулась клубочком под зажженной настольной лампой, жмется к теплу. Есть еще в колонии черепаха…
— Но все-таки здесь — зона, и требования к заключенным — жесткие, — сказала Светлана Алексеевна.
Нельзя развешивать плакаты, устанавливать личные шкафы, занавешивать спальные места — чтобы дежурный мог в любое время проверить наличие всех осужденных. По ночам в спальне горит дежурный свет…
Здесь много чего нельзя. Ребята спрашивают про режим. Воспитатель отвечает:
— Подъем — в шесть тридцать, отбой — в двадцать два.
Сорок минут за весь день свободного времени. Хочешь- мойся или стирай, хочешь — книгу читай, хочешь — письмо пиши или гуляй. Все остальное время воспитанник колонии обязан учиться, получать специальность и работать.
Отсутствуешь в школе по неуважительной причине — тебе взыскание, выговор, значит, досрочное освобождение не светит. С «двойками» по успеваемости тоже не освобождают досрочно: с ними воспитанники, как и по достижении 21 года, идут во взрослую колонию. Можно здесь, правда, если большой срок, получить три специальности. Заочного обучения в вузах в детской колонии нет…
За порядком воспитатели следят днем и ночью. Того, кто пытался из колонии убежать, проверяют каждые два часа. Повсюду заключенные ходят строем, в том числе и в столовую. Здесь нет слов «хочу», «не хочу»: не хочешь есть — все равно ведут.
Чем кормят? Каши, творог, рыба, капуста, реже — макароны. Нет (как дома) котлет, пельменей, сосисек, сарделек… Есть тушенка, и то — чтобы сдобрить гарнир. Пища «общепитовская» и, в общем, калорийная. Но выносить из столовой ничего нельзя. После отбоя — ни чаю тебе попить, ни пожевать чего-то, ни телевизор посмотреть, ни музыку послушать… По графику — дежурства. А утром — хотите спать или нет — ранний подъем, обязательная зарядка.
— Попробуйте дома пожить по такому режиму, — советует Светлана Алексеевна. — И решите: нравится вам такая жизнь или нет? Думаю, не выдержите.
Часто ли малолетние осужденные встречаются с родителями? Это зависит от поведения. А, проще говоря, очень редко. И мамы при этом плачут навзрыд…
Как насчет свободного времяпровождения? Устраиваются КВНы, викторины, спартакиады, турслеты. Можно играть в лото, домино, слушать музыку, смотреть телевизор и DVD. Но — в свободное от учебы и работы, строго определенное время. Если, конечно, остаются для этого силы…
— Досуг организован хорошо, — подтверждает небольшого роста парнишка. — Возят нас на концерты, в Эрмитаж. Я спортом занимаюсь, начал рисовать, хотя на свободе ни того, ни другого не делал. Есть изостудия, библиотека, церковь. Все есть. Но все — в пределах четырех стен. А так хочется на свободу! Дату своего освобождения знаем все. Мне год и шесть месяцев осталось… Лучше бы я в армию пошел! Если бы можно было что-то изменить, вернуть назад!..
— Самое страшное наказание — лишение свободы, — подтверждает парень повыше. — Понимаешь это только здесь… Время течет медленно, жизнь мимо идет. Хочется домой…
— Но чаще всего осужденные говорят: самое страшное не в том, что стыдно им самим, а в том, что стыдно за них маме, — сказала Светлана Алексеевна и, обратившись к нашим парням, произнесла:
— Это не та школа, которую надо проходить. Так что не слушайте «Шансон», не думайте о тюремной романтике. Здесь — настоящие тюремные будни.
Колонисты разговорились с Олегом, которому довелось отсидеть 8 месяцев в «Крестах».
— За что на учете стоишь?
— Кражи, угоны… Четыре приговора. На повременном режиме сейчас.
— Значит, скоро — к нам! — похлопал его по плечу один из ребят. Это привело Олега в ужас.
Все время, пока мы были в колонии, нас сопровождал представитель благотворительной организации «Каритас г. Санкт-Петербурга», которая финансируется Европейским Союзом, Искандар Сираев. Он — координатор проекта поддержки несовершеннолетних, отбывающих наказание в системе уголовного правосудия. На прощание сказал нашим ребятам:
— Не попадайте сюда. У вас еще есть время подумать о своей жизни, что-то изменить. И другим передайте это.
Обратившись к взрослым, сказал:
— Почаще приезжайте к нам, будем рады. Можем футбольную команду принять (у нас — хорошие футболисты), концертную бригаду, сами дадим вам концерт.
Проводить нас к КПП вышли все приозерские воспитанники колонии. Стояли, как в воду опущенные: жалко было расставаться с нами, очень хотелось домой. Ведь в городе на площади — елка, все сверкает, переливается, блестит…
Прижимали к себе подаренные им экземпляры районной газеты «Красная звезда»: весточки с родины приятно будет почитать. Обрадовались тому, что с нового года редакция будет присылать им три экземпляра свежих газет, оформив подписку. Обещали писать нам сами. Один из них — Сергей — намерен прислать в редакцию свои стихи…
Подходя к КПП, мы оглянулись. Ребята не уходили. Металлический лязг дверей, и мы — на свободной стороне мира. Они же до окончания срока остались за колючей проволокой и при том режиме, которого не пожелаешь врагу.
Надежда МУРАШОВА
(Имена и фамилии ребят изменены)
TxtContext style=»text-align:right;»>(Продолжение следует)
13 января 2007 № 3 (10528)