Отцовская тайна
08 мая 2008 № 51 (10725)
В канун Дня Победы люблю посмотреть наши семейные архивные документы времен Великой Отечественной войны. Вот и теперь передо мной лежит отцовская красноармейская книжка — старенькая, пожелтевшая от времени, со следами ранения, как и ее хозяин. А вот справка о ранении: »В боях за Советскую Родину красноармеец 495 артполка Капитонов Алексей Иванович 15 января 1943 года тяжело ранен — сквозное и слепое минно-осколочное проникающее ранение грудной клетки, правосторонний гемоторакс. Нач-к в. госп. БГ-2009 военный врач I ранга (подпись и печать)».
В левом верхнем углу красноармейской книжки мое внимание привлекли фамилия и имя женщины, а также номер полевой почты, написанные рукой моего отца. И в памяти всплыли воспоминания далеких послевоенных лет…
Только осенью сорок пятого отец вернулся с войны, так как участвовал в Японской кампании. Помню, что он долго беседовал с бабушкой. Бабушка часто подносила платок к лицу, вытирая глаза, — видимо, плакала.
Отец был очень печален: явно чем-то сильно расстроен. Перед ними лежала фотокарточка молодой красивой женщины в белом медицинском халате. Глядя на это фото, отец тихо говорил бабушке:
— Если бы не она, я бы не выжил, мама. Но, видно, не судьба нам жить вместе. Не судьба ей растить моих детей, не судьба и мне растить нашу с нею маленькую дочь — так уж получилось.
По приезде нашей семьи в Кексгольм фото этой женщины было помещено рядом с другими довоенными фотокарточками в рамку, висевшую на стене в комнате.
1 мая 1946 года отец привел в наш дом свою новую жену (наша мама погибла в сорок втором). Я ее встретила в «штыки», думала: «Зачем она нужна? Нам и с бабушкой хорошо!» Но наша вторая мама оказалась очень доброй, заботливой женщиной, и мы ее полюбили.
Вскоре я стала замечать, что мама Фаня часто останавливается перед рамкой с фотографиями, смотрит, и взгляд ее какой-то печально-тревожный.
В рамке не было стекла. И я решила вынуть ту фотокарточку и уничтожить, но очень боялась, что отец накажет меня за это. И выбрала такой метод: вытащу фотокарточку, поплюю на нее, размажу по всей поверхности и помещаю назад, в рамку.
Вскоре снимок стал блекнуть, на нем появились пятна, и бабушка убрала его из рамки, поместив на это место другое фото. Отец не заметил (во всяком случае молчал), и о ней забыли.
С мамой Фаней он прожил в любви и согласии 45 лет, оба умерли в 1991 году: мама 7 ноября, отец — 29 декабря от страшной тоски по ней. За неполные два месяца, что прожил без нее, успел мне очень многое рассказать о войне, открыл и свою тайну о женщине, фото которой я уничтожила. Я, в свою очередь, тоже призналась ему в своих проказах. Вот какую историю поведал мне отец.
В боях под Ленинградом он был тяжело ранен. Длительное время лечился в госпитале. К тому времени уже знал, что наша мама, его жена, погибла осенью сорок второго в партизанском отряде под Лугой. Молодая врач военного госпиталя, которую отец называл Анечкой, проявила по отношению к нему поистине материнскую заботу. Между ними вспыхнула взаимная любовь.
В самом начале войны Анечка получила похоронку на своего мужа — офицера Советской Армии — и очень тяжело переносила эту утрату. Видимо, общее горе объединило их.
При выписке из госпиталя отец узнал, что Аня ждет от него ребенка. Они договорились: если отец останется жив, с войны вернется к ней и не один, а с нами, его детьми: она была согласна воспитывать и нас тоже.
Демобилизовавшись, отец сразу же поехал к ней (она жила где-то под Ленинградом). На пороге квартиры его встретил мужчина с маленькой девочкой на руках. Отец сразу же признал в ней свою дочь. Мужчина называл ее Белочкой, рассказал отцу, что он — настоящий муж Анны и что очень любит жену и ее дочь, моего отца и Анну ни в чем не винит.
Оказывается, похоронка на него оказалась преждевременной: он тоже был тяжело ранен, попал в плен, а его посчитали погибшим. Вместе с Анной они просили отца не заявлять своих прав на дочь, ведь у него и так двое детей (в то время мы находились в детском доме г. Луга). На том и порешили.
Только нашей бабушке, а потом и мне, спустя почти 50 лет, поведал отец свою тайну. Некоторое время он, видимо, еще писал Анне и дочери — справлялся о их здоровье. Потом отец женился, родился сын, и след двух женщин потерялся. Семья Анны, видимо, сменила место жительства, чтобы не бередить душу ни ему, ни себе.
Так что, возможно, живет где-то моя сестра — Белочка, которую я не видела ни разу. Теперь, когда есть передача «Жди меня», возможно, мы найдем друг друга.
Л. ВАРЛАМОВА,
г. Приозерск
08 мая 2008 № 51 (10725)